Там, где живет любовь
Часть 41 из 46 Информация о книге
Мы с Иркой впились взглядами в записку, изучая каждую букву, выведенную синей пастой… – Тебе знаком этот почерк? – спросила Третьякова. – Не-а. – Вот Оксанка стерва! Все никак не угомонится. Видимо, разозлила ее ваша с Марком ночная вылазка из лагеря. – Наша с Марком? – рассердилась я. – Тебе лучше всех известно, при каких обстоятельствах мы все вместе вернулись в лагерь. – Мне-то известно, а вот ей… Мы с Ирой зашли в палату. Обе молчали. – Нужно показать записку Амелии, – наконец сказала Ирка. – Она придумает, как из этой гадины всю дурь выбить. Пусть Циглер к недострою вместо тебя идет, а? – Ничего такого не будет, – поморщилась я, пряча записку в рюкзак. – То есть как? – ахнула Ирка. – Я туда просто не пойду. Никто не пойдет. Пусть Соболь там дожидается меня хоть до самого рассвета. – Ну Вера! – закапризничала Ирка. Ей хотелось хлеба и зрелищ. – Ты не можешь ее до конца жизни игнорировать! – А я и не буду ее игнорировать… Вот приедут ее родители, и я им заявлением пригрожу. Покажу записки, предоставлю свидетелей… Ты ведь меня поддержишь? Достала эта дура портить мне жизнь и отдых… Ирка только удрученно вздохнула. Но как бы я ни храбрилась, тревожное предчувствие не проходило. Перед отбоем мы всем ночным составом собрались на трибуне футбольного поля. После вылазки в лес я была вялой и отвечала невпопад. От гнетущих мыслей отвлек лишь вибрирующий телефон. Тогда я отошла от друзей и с удивлением обнаружила на экране высветившееся слово «Папа». – Да? Алло? У тебя что-то случилось? – почему-то еще больше перепугалась я. – Ты не в Италии? – В Италии, – ответил отец. – Вера, как ты? Как я? На ум пришли ночной побег, заброшенный лагерь, возможное отчисление, разборки с Соболь, странная записка в двери… – Долго рассказывать, – ответила я. – Роуминг. Но у меня все хорошо. Жива и здорова. А с чего это ты вдруг позвонил? – Ну как… – отец на том конце провода явно растерялся. – Соскучился же. – М-м-м, – промычала я. Сама не могла понять, соскучилась ли по нему я. Да, наверное, папы мне не хватало. Но мы так редко виделись до этого, что во время отдыха в лагере я практически о нем не вспоминала. – Вер, мне, возможно, придется задержаться здесь. – Надолго? – До конца лета. – Ого! Но меня грела мысль о друзьях. Теперь, когда мы с Никитой выяснили отношения и помирились, вернувшись в город, я не буду чувствовать себя такой одинокой. – Вер, но если ты против… – Нет, нет! Что ты! Работай, – отозвалась я. – Поживу одна. – Тетя Соня за тобой присмотрит. – Конечно! Отец первым положил трубку. Я, в растерянности от нежданного звонка, подошла к ребятам, которые обсуждали предстоящий концерт и родительский день. Смеясь, Амелия и Данька, под руководством хореографа Дианы, в свете ярких прожекторов разучивали на футбольном поле вальс. Глава девятнадцатая На следующее утро после завтрака в палату ворвалась рассерженная Ирка и выпалила: – Вер, можно тебя на секунду? Диана с горячей плойкой в руках колдовала над прической Амелии. Без привычного жуткого макияжа Циглер действительно выглядела совсем по-другому. Я предвкушала, как обалдеет Даня, когда увидит партнершу по вальсу… – Все в порядке? – спросила Амелия, оглядывая возбужденную Ирку. – Пока что да! – ответила Третьякова. При этом не сводила с меня выразительного взгляда. – Но с Верой о-очень надо поговорить… – Иду, иду, – проворчала я, поднимаясь с кровати. Сердце неприятно екнуло. – Что такое? – спросила я у Третьяковой, когда мы вышли в коридор. – Я сегодня все-таки решила проследить за Оксаной… – начала Ирка. – Господи, Ира, ну зачем? – перебила я. – Погоди! – поморщилась подруга. – Ты в курсе, что она с весны не одну тебя изводит? – Это как? – не поняла я. – А вот так! Я встретила их в лесу с Люсей. Оксана наезжала на Антоненко, а та в три ручья рыдала. – А почему ты решила, что Оксана ее с весны изводит? – по-прежнему не врубалась я. – Я дождалась, пока Соболиха уйдет, а потом перегородила путь Люсьене. Так вот, она получила от Оксаны такую же записку. Она сама мне об этом рассказала. Текст в ней – один в один! – Но что она хочет от нас обеих? Я понятия не имела, что связывает меня и Люсю Антоненко… Теперь мне чудился всемирный заговор. Возможно, Соболь собралась в этот лагерь не из-за Марка, а из-за неприязни ко мне и Люсе? – От тебя – Василевского! А от Люси – четверку по русскому языку за год. – Но каким образом Люся может повлиять на оценки других учеников? – Откуда я знаю, Азарова? – кипятилась Ирка. – Как я поняла, Соболь чем-то шантажировала Люську… Пронюхала о ней что-то такое, о чем никто не знает. Сегодня вечером она будет ждать у недостроя вас обеих. Возможно, поставит новые условия… – Да пошла она! – рассердилась я. – Сама не пойду и Люсе не советую. Ты вообще сказала Антоненко, чтоб она не смела туда соваться? – Да какое там! – поморщилась Ирка. – Эта дурында Люсьена так убивалась, что ей страшно. Я ее рассказ-то разобрать еле смогла… До концерта я ходила как в воду опущенная. Недалеко от танцплощадки устанавливали сцену и готовили дрова для большого костра. Амелия, Даня и Диана, хохоча, репетировали танец. Ирка куда-то умотала с вожатым, а Никита играл в футбол – наш отряд дошел до полуфинала. Впервые за долгое время я ни за что не была ответственна и слонялась без дела. Предчувствие чего-то нехорошего не покидало. Мне удалось выловить Антоненко у столовой, она понуро прогуливалась в своей яркой красной панаме. – Люся! – зашипела я. – Иди сюда! Люсьена, оглядываясь по сторонам, подошла ко мне. – Что такое? – Я знаю, что Оксана тебя сегодня тоже позвала к недостроенному корпусу. Губы Люси тут же странно задрожали. – Ой, Вер… – испуганно начала Антоненко. – Почему она тебя шантажирует? – спросила я. – Не могу сказать! – выдохнула Люся. – Пойми, Вер, это мой секрет… За молчание я ей четверку по русскому языку обещала. У меня связи есть. Только в итоге договориться с русичкой не получилось. Теперь Оксана мне прохода не дает и хочет всем тайну рассказать… – Хорошо. Тайна так тайна. Когда начались угрозы? – С мая, когда она контрольную на трояк написала… Ей вроде родители обещали что-то дорогое подарить, если она год без троек закончит. Ой, Вер, а ведь тогда ты в рекреации сидела, это тебя Оксана напугала, да? Это она? – Да. – Вер, что теперь делать? – Голос Люси снова задрожал от слез. – Ты пойдешь? Мне очень страшно. – Нет, не пойду, – ответила я. – Я тебя чего искала-то… Ты тоже никуда не ходи, поняла? Антоненко стушевалась. – Оксана меня сегодня у корпуса подкараулила, сказала, что, если не явлюсь, будет еще хуже.