Танкист живет три боя. Дуэль с «Тиграми»

В вестибюле метро стояла скульптура Гитлера. Василий подошел к ней, прочитал фамилию под головой на пьедестале и с размаху ударил по ней прикладом. Гипсовая скульптура распалась на куски.

– Я бы и по живому Гитлеру так же долбанул, чтобы череп развалился!

– Говорят, он в бункере, глубоко под землей сидит и шнапс ихний глушит.

– Насчет шнапса сомневаюсь, – заметил Павел. – Что делать будем, славяне?

– Самоходку нашу подбили. Что делать, придется своих ждать.

– И рации нет – со своими связаться, – в раздумье сказал Павел. – На улицах немцев недобитых полно, как бы под пулемет не угодить.

– А пойдем по линии метро? – загорелся Василий. – Оно же под землей – ни пуль, ни осколков. И метро заодно посмотрим. Я в нем не был никогда, будет что дома рассказать.

Павел достал из планшета карту и нашел станцию метро, на которой они сейчас находились. Вот только куда пути от нее ведут? Может быть, они в тыл, к своим выйдут, а может статься, что к немцам угодят. Не зная линий, не имея ориентиров, заблудиться под землей очень легко.

Он стоял, раздумывая. В принципе всегда можно вернуться назад, к этой станции. Он попытался сориентироваться, куда идти по линии. То, что на юг, к своим – это понятно, только как без компаса понять, в какой стороне юг?

По ступенькам они начали спускаться вниз. Станция была неглубокого залегания, перрон в полутьме, едва мерцали лампочки аварийного освещения. Из туннеля тянуло сквозняком.

У перрона стоял метропоезд с распахнутыми дверями.

Бойцы подошли поближе и увидели, что в вагонах полно мирных жителей. Они сидели на скамьях и своих узлах, лежали в проходах.

Немцы увидели воинов и замерли в ожидании. В полутьме им было сразу не понять – это немецкие танкисты или страшные русские, которыми их пугал Геббельс. Комбинезоны и у тех и у других темные, на головах – почти одинаковые танковые шлемы. У двоих в руках – советские ППШ, у двоих – немецкие МР-40. Вот и гадай, житель Берлина, кто перед тобой.

Павел шагнул в вагон, поднял руку:

– Наверху, на площади, еще стреляют, поэтому прошу оставаться здесь до вечера. Подскажите, где ветка на юг?

– Поезда, солдат, уже несколько дней не ходят, – ответил пожилой очкарик с рюкзаком в руках.

Толпа, услышав немецкую речь, успокоилась, приняв солдат за своих, а Павел продолжил:

– И все-таки, какой туннель ведет на юг?

– Вот этот, – показал рукой толстяк с саквояжем, – но я бы не советовал вам туда ходить, там уже русские.

Павел поблагодарил жителей, вышел из вагона и махнул рукой своим. Самоходчики подошли к краю платформы и спрыгнули на рельсы. Перед ними, едва освещенный редкими лампочками, уходил вперед и немного под углом туннель.

Павлу идти в темное чрево расхотелось – без знания или схемы можно заблудиться.

– Идем, командир! Не в лесу! Тут заплутать нельзя, дорога-то одна, – хохотнул Саша.

Выглядеть человеком нерешительным, а пуще того – трусом Павлу перед экипажем не хотелось. Он планировал пройти один перегон – до следующей станции – и выйти на поверхность. Одно неясно: какой длины этот чертов перегон – километр, два, три?

В некоторых местах в стыках тюбингов сочилась и капала вода. звуки шагов и позвякивание оружия гулко раздавались под сводами.

Туннель с небольшим уклоном вначале шел вниз, затем – горизонтально.

Наверху, на земле, почти над туннелем, здорово громыхнуло, и из стыков тюбингов – бетонных колец, из которых был собран туннель, посыпался песок.

– Не иначе, бомба упала.

– Ага, не хватало только, чтобы нас здесь завалило, – заметил Анатолий.

От такой перспективы всем стало неуютно и захотелось как можно скорее выбраться на поверхность.

Они вышли к развилке туннеля. От основного входа вправо уходил еще один, тускло поблескивая рельсами.

Экипаж остановился, все смотрели на Павла так, как будто он знал, куда идти. А он и подумать не мог, что под землей могут быть ответвления.

– Идем прямо! – решительно сказал он.

Теперь, после развилки туннель стал подниматься вверх. Подъем был невелик, но заметен.

Они успели прошагать с четверть часа, как идущий впереди Саша остановился.

– Командир, впереди какое-то движение.

Самоходчики остановились. Павел стянул с головы шлем – так было лучше слышно.

И в самом деле, в отдалении слышались шаги, приглушенные расстоянием голоса.

– Ложись! Оружие к бою!


Павел и Василий улеглись справа от рельсов, Саша и Анатолий – слева. Передернули затворы автоматов.

Неизвестные приближались. Кто они – немецкие солдаты или мирные жители? А может быть, такие же, как и они, русские?

Стали видны темные фигуры. Когда они поравнялись рядом с тускло горевшей лампочкой, Павел увидел у них на груди автоматы. Военные, только чьи?

Солдаты прошли еще немного, и стали отчетливо слышны голоса. Речь звучала немецкая.

– Огонь! – скомандовал Павел и первый нажал на спусковой крючок.

Грохот выстрелов в туннеле оглушил. Даже в шлемах он бил по ушам. Пули попадали в бетон, ударяли по рельсам и с противным визгом рикошетировали.

Немцы не ожидали, что под землей могут оказаться русские, не были готовы к бою и потому не успели открыть ответный огонь.

Самоходчики немного выждали. Немцы не шевелились.

– Василий, пойди посмотри. Только держись в стороне, ближе к стене, не перекрывай сектор обстрела, – приказал Павел.

Василий вздохнул, поднялся и, неловко спотыкаясь в темноте о шпалы, пошел к убитым. Через несколько минут он крикнул:

– Все наповал!

У убитых забрали запасные магазины и с осторожностью пошли дальше. Шлем Павел больше не надевал – слух для них сейчас был важнее, чем зрение.

Они добрели до платформы. зал станции был пуст. Со стороны лестницы доносилась приглушенная стрельба.

Экипаж, держа наготове оружие, поднялся в вестибюль. Павел прочитал название станции – «Унтер ден Линден». Что-то вроде Липовой аллеи. Слышал он о такой улице в Берлине. Павел напряг память. Точно, это же центральная улица, на ней Бранденбургские ворота уже 200 лет стоят, и Рейхстаг недалеко, в полутора километрах. Вот это их занесло! Скорее всего на той развилке надо было вправо уходить.

Выход со станции был заложен мешками с землей, но боковой – свободен.

Павел осторожно выглянул на улицу через стекло, крест-накрест заклеенное бумагой.

Недалеко от вестибюля спиной к ним хлопотал у пушки орудийный расчет. Павел понял, что наши войска недалеко, иначе зачем бы немцам стрелять?

Решение пришло сразу. Двоим нужно одновременно выбежать из здания, расстрелять из автоматов прислугу, а пушку вывести из строя.

Павел подошел к своим парням. Вытащив из гранатной сумки две гранаты Ф-1, он рассовал их по карманам комбинезона.

– Анатолий, идешь со мной. Вы двое страхуете нас здесь. Толя, выбегаем из здания, прямо перед нами пушка. Расстреливаем прислугу и возвращаемся назад. Если получится, надо еще пушку вывести из строя.

– А может – ну ее, эту пушку? Перестреляем прислугу – и в туннель?

– Надо попробовать. Пошли.

Они встали у дверей, взвели затворы. Анатолия Павел выбрал потому, что у него ППШ – машинка более скорострельная и с большей дальностью эффективного огня.

– Готов? – спросил Павел.

– Готов!

– Пошли!

Первым выбежал из двери Павел, сразу же за ним – наводчик. Прислуга назад не оглядывалась и, что у нее за спиной делалось, не видела, сосредоточив все внимание на том, что находилось у нее впереди.

Оба самоходчика сразу же открыли огонь по артиллерийскому расчету. Анатолий стрелял по уже сраженным немцам, пока автомат не щелкнул затвором вхолостую.

Павел бросил опасливые взгляды по сторонам, но в грохоте боя на них не обратили внимания. Он кинулся к пушке, споткнувшись о пустые гильзы, во множестве валявшиеся между станин, выхватил из кармана гранату, сорвал чеку и сунул ее в казенник, рычагом закрыл затвор и, пригнувшись, опрометью бросился в вестибюль.

Раздался глухой взрыв – это сработала граната в казеннике. Теперь без капитального ремонта пушка стрелять не сможет.

Павел влетел в дверь, едва не сорвав ее с петель.

– Уходим! – Он опасался, что немцы могли заметить их вылазку и пустить по их следу пехотинцев.

Экипаж кинулся бежать влево, к тому туннелю, откуда они недавно вышли. По шпалам они помчались назад. Миновав убитых немцев, перешли на шаг, восстанавливая дыхание.

Спереди раздался глухой шум.

– Поезд идет, что ли? – удивился механик Саша.

Павел прислушался. Похоже на поезд, тем более что звук приближался.

В тусклом свете ламп впереди заблестела вода.