Тревожные люди

– Мягкое? – обеспокоенно переспросил Джим и сразу подумал обо всех тех несчастных мертвых животных, которых Джек мог обнаружить в вентиляционном отверстии. Животных Джек не любил даже живых.



Джек выругался, вытащил что-то и бросил вниз. Это была кроличья голова.





Глава 44




Рогер перегнулся через балконные перила, набрал воздуха и крикнул:

– Нам нужна еда!

– Беда? Кто-то ранен? – крикнул стоявший внизу полицейский. Его звали Джим, и у него был не самый хороший слух, к тому же он на своем веку не часто участвовал в операциях по освобождению заложников. А строго говоря, не участвовал вообще.

– Нет! Мы проголодались! – крикнул Рогер.

– Вы облажались? – переспросил полицейский.

Рядом с ним стоял полицейский помоложе. Он пытался заткнуть пожилого, чтобы разобрать, что именно кричит Рогер, но тот его не слушал.

– Нет! ПИЦЦА! НАМ НУЖНА ПИЦЦА! – но поскольку в каждой ноздре у него было по ватному тампону, говорил он невнятно.

– ПТИЦА? РАНЕНА ПТИЦА? – орал пожилой полицейский.

– ВЫ МЕНЯ НЕ СЛЫШИТЕ!

– НЕ ДЫШИТЕ?

– Помолчи, папа, я не слышу, что он гово… – заорал молодой полицейский, но Рогер к тому моменту уже вернулся обратно в квартиру злой как черт – в последний раз из него сыпалось столько ругательств, когда какие-то проклятые лоббисты поменяли название его любимых сладостей[2], поскольку оно оскорбляло одну из групп населения. Рогер вышел с балкона, размахивая блокнотом и икеевским карандашом.

– Надо составить список того, что нам нужно, и бросить вниз, – сообщил он. – Кто какую пиццу хочет? Начнем с тебя! – Рогер ткнул пальцем в грабителя.

– Я? Мне все равно. Любая годится, – пискнул грабитель.

– Что, кончился порох в пороховницах? Хоть раз в жизни примите решение! Иначе все перестанут вас уважать! – гаркнула сидящая на диване Зара (прежде чем сесть, она принесла из ванной полотенце и подстелила себе под зад – черт его знает, что за представители среднего класса сидели здесь до нее, небось эти, с татуировками, или еще кто вроде того).

– Я не могу ничего решать, – сказал грабитель, и не соврал; это были первые искренние слова, произнесенные им за весь день. Дети мечтают вырасти, стать взрослыми и самим все решать, а когда вырастают, то понимают, что это и есть худшее во взрослой жизни. Надо все время взвешивать и принимать решения: за какую партию голосовать, какие выбрать обои, какая сексуальная ориентация и какой йогурт лучше отражает твою индивидуальность. Ты все время кого-то выбираешь, а кто-то выбирает тебя, каждую секунду. В разводе это самое худшее, думал грабитель, – ты сделал выбор, и тут оказывается, что надо делать его заново. У нас ведь уже есть обои, сервиз и почти новая балконная мебель, но тут выясняется, что пора отдавать детей в бассейн. Мы живем вместе, неужели этого недостаточно? Грабитель, казалось, достиг той отметки в жизни, когда наконец можно… расслабиться. Ты не готов к тому, что тебя вышвырнут в чисто поле и придется все решать заново. Грабитель попытался разобраться со всеми этими мыслями, но Зара не позволила:

– Вы должны выставить требования!

– Она права, – подтвердил Рогер. – Иначе полиция начнет нервничать и будет стрелять. Я видел документальный фильм о захвате заложников. Вам надо сказать, что вы хотите, и начать переговоры.

Грабитель ответил печально и искренне:

– Я хочу домой, к моим детям.

Рогер призадумался. Затем сказал:

– Ладно, закажу вам «Капричозу», ее все любят. Следующий! Вам что заказать?

Он посмотрел на Зару. Та была в шоке:

– Мне? Я не ем пиццу, голубчик.

В ресторане Зара всегда заказывала мидий, подчеркивая, что те должны подаваться в ракушках, чтобы она могла быть уверена: на кухне никто не дотрагивался до их содержимого. Если в ресторане не было мидий, Зара заказывала яйца, сваренные вкрутую. Ад ей представлялся как шведский стол, который обчихал тот, кто стоял перед ней в очереди.

– Пиццу будут все! Это бесплатно! – объяснил Рогер и высморкался.

Зара поморщилась:

– Люди едят пиццу руками. Теми же руками, какими делают ремонт.

Но Рогер не сдавался. Он перевел взгляд на ее сумку, сапоги и часы на браслете и что-то накорябал в своем блокноте.

– Я пишу, что вы будете самую дорогую пиццу, договорились? Возможно, у них есть пицца с трюфелями, посыпкой из чистого золота и черепашками, занесенными в Красную книгу. Бывают же какие-нибудь ВИП-маринары. Следующий!

Необходимость быстро принять решение застала Эстель врасплох, и она прокудахтала:


– Такую же, как Заре.

Рогер посмотрел на нее и записал в блокноте: «Капричоза».

Когда дошла очередь до Ру, выражение лица у нее сделалось таким, которому способна умиляться лишь мать или производитель дефибрилляторов.

– Кебаб-пицца с чесночным соусом! С двойным соусом. И двойным кебабом. Желательно пригоревшую. Погодите, я спрошу, что будет Юллан.

Ру постучала в гардеробную.

– Что еще? – крикнула Юлия.

– Мы заказываем пиццу!

– МНЕ ГАВАЙСКУЮ БЕЗ АНАНАСОВ И ВЕТЧИНЫ, НО С БАНАНАМИ И АРАХИСОМ! И СКАЖИ, ЧТОБЫ ДОЛГО В ПЕЧИ НЕ ДЕРЖАЛИ!

Ру вздохнула так глубоко, что в позвоночнике что-то хрустнуло. Подошла поближе к двери.

– Милая, ну почему ты хоть раз в жизни не можешь заказать нормальную пиццу, которая есть в меню? Обычную чертову пиццу. Почему я вечно должна звонить в доставку и инструктировать их – примерно как помогать слепому посадить самолет?

– И двойной сыр, если он у них качественный! Спроси, что у них за сыр!

– Почему ты не можешь, как все нормальные люди, заказать обычную пиццу?!

Возможно, Юлия не услышала эти слова, а может, не придала им значения, но из гардеробной послышалось:

– И маслины! Только не перепутай с оливками!

– Но это уже не гавайская пицца, – пробормотала Ру себе под нос.

– НЕТ, КОНЕЧНО!

Рогер строчил в блокноте, стараясь ничего не упустить. Затем дверь в гардеробную приоткрылась, оттуда выглянула Юлия и сообщила с неожиданной любезностью:

– Анна-Лена будет такую же, как и вы, Рогер.

Рогер медленно кивнул своему блокноту. Ему пришлось выйти на кухню и вырвать из блокнота листок, потому что предыдущий был мокрый от слез. Когда он вернулся, Кролик поднял руку.

– А я хочу… – послышалось из головы.

– «Капричозу», – перебил его Рогер, сморгнув слезу, и взглядом дал Кролику понять, что сейчас неподходящий момент объявлять о том, что ты вегетарианец или что-то в этом духе. Кролик смиренно кивнул и пробормотал:

– Нет проблем, порядок, ветчину я могу выковырять.

Рогер оглянулся вокруг в поисках чего-нибудь тяжелого, что можно было бы завернуть в бумагу, и взгляд его упал на подходящий предмет. Стоявшие внизу полицейские услышали, как кто-то кричит с балкона. Джек поднял голову и получил по лбу лаймом.



На этом месте образовалась большая шишка. «Активное слушание» – еще и вот это.





Глава 45




Джеку удалось протиснуться в узкий лаз над гардеробной лишь наполовину, потом он застрял. Джим вскарабкался на стремянку и со всей силы потянул его за обе ноги, как крысу, которая забралась в бутылку, выпила газировку, а потом раздулась так, что не может протиснуться сквозь горлышко. Когда Джиму наконец удалось вытащить Джека, оба упали на пол: Джим с грохотом, а Джек с громким шлепком. Они были сполошь опутаны дамскими нарядами прошлого века, а рядом приземлилась кроличья голова, перевернувшись и возвратив из небытия комья пыли. Джек снова произвел вербальную ревизию известных ему анатомических частей деревенской фауны, затем поднялся и сообщил:

– Там есть узкий вентиляционный короб с выходом на другом конце. Наверное, дымом тянет оттуда. Но человеку там не протиснуться. Это факт.

Вид у Джима был крайне несчастный, главным образом потому, что несчастным выглядел Джек. Сын выскочил наружу, а отец остался внутри, чтобы дать ему спокойно выругаться в одиночестве. Когда Джим наконец вышел, то увидел Джека, в задумчивости стоящего напротив открытого камина.

– Думаешь, злоумышленник мог скрыться через дымоход? – спросил Джим.

– Думаешь, он рождественский гном? – ядовито переспросил Джек и тут же пожалел. – В камине зола, и она до сих пор теплая, кто-то недавно его разжигал.

Джек аккуратно разгреб золу карманным фонариком и увидел остатки балаклавы. Он поднес их к свету. Осмотрел лужу крови на полу, мебель вокруг и попытался сложить пазл.



Тем временем Джим, слонявшийся по квартире, оказался на кухне и открыл холодильник (вполне возможно, что слонялся он не бесцельно). Там он обнаружил прилагавшийся к пицце салат, переложенный в керамическую посуду и заботливо завернутый в пленку. Неужто заложники будут заниматься такими вещами? Да и кому вообще придет в голову перекладывать и заворачивать недоеденные салаты? Какой сумасшедший с ампутированными вкусовыми рецепторами решит, что завтра будет еще съедобно? Джим закрыл холодильник и вернулся в гостиную. Джек так и стоял у камина, опустив руки с остатками сгоревшей шапки.