Три цвета белой собаки

Машенька залилась смехом, словно я сказал что-то невероятно остроумное. А я вернулся из туалета и шепнул на ухо Тане:

— А что, если мы поедем купаться?

Таня взвизгнула от восторга и что-то сказала Наташе. Я посмотрел на Лилю — она все поняла и кивнула.

Под разудалые ритмы ламбады я взял за руки Наташу и Таню, мы покинули танцпол и направились к машине, оставив Алику почетную обязанность заплатить по счету, благо у него была клубная карточка. Алик пытался привстать с диванчика и присоединиться к нашему обществу, но был не в состоянии, да и Лиля придерживала его за плечо, показывая нам рукой: скорее, мол, сваливайте.

Запрыгнули втроем на заднее сиденье моей машины. Я посредине, справа Наташа, слева Таня. Я обнял Таню, прижал к себе: она мне больше по сердцу была.

— Гони в «Солнечный луч»! — крикнул Саше, он сразу газанул. И вдруг грянул Моцарт. Девочки с обеих сторон прижимались ко мне, постанывали тихонько, я гладил их коленки, а над нами, под нами, сверху и сбоку, в нас самих звучала 40-я симфония! Мне показалось, я участвую в какой-то абсурдистской пьесе.

— Что ты слушаешь?! — возмутились в один голос девушки. — Ну и вкусы у вас в столице!

Не стал объяснять, что я слушаю, сказал:

— Саша, скорее переключи на Queen! Show must go on! И повтор поставь!

На заднем сиденье мы пытались танцевать, дрыгались в такт музыке, орали, размахивали руками. Я залез Тане в шорты, Наташа пробралась в мои джинсы. Доехали молниеносно — нам так показалось.

— Можешь ехать отдыхать! — крикнул я Саше, спеша за девицами к Днепру.

— Ой, а мы без купальников! — хихикнула Наташа, но это была уже лишняя реплика. Быстро слетели шорты, джинсы, брюки, трусики стринги (или танга — я никогда не мог понять, в чем разница). Мы дружно бросились в теплую гладь реки. Я сгоряча нырнул, было темно и страшно, надо мной оказалась лунная дорожка, вынырнул прямо в нее. Старый месяц остужал рога в плавнях противоположного берега. Было жутковато: казалось, какое-то подводное чудище сейчас откусит мне член и яйца.





«Быстро слетели шорты, джинсы, трусики стринги…»



Наташа неожиданно оказалась впереди. Она плыла грамотным вольным стилем, мокрые волосы облепили голову и плечи, делая ее похожей на русалку. Мы с Таней плыли брассом, но не опускали голов. Вдали пляжа маячил охранник отеля, смотрел в нашу сторону, он нас нисколько не смущал. Я остановился, было неглубоко, по грудь, притянул к себе Таню, мы начали обниматься и тискать, гладить друг друга. Наташа доплыла до буйков, вполне профессионально развернулась нырком и подплыла к нам. Обняла меня сзади и просунула мускулистую ногу мне между ног. Девушка-воин, а не русалка! Теплая вода напоминала зеленый чай и возбуждающе ласкала тело. Эротическое настроение стремительно нарастало.

— Ну что, красивые, поехали кататься?

— Давно пора! — ответил звонкий дуэт. Мы ринулись к берегу, бултыхая воду и пугая водяных, наблюдавших за нами из глубины.

Разгоряченные, выскочили на берег, схватили одежду в охапку и помчались в мою виллу. Маячивший вдали секьюрити деликатно отвернулся, хотя было на что поглядеть: высокие стройные длинноногие газели неслись в ярком лунном свете по белому песку, размахивая своими нарядами, как знаменами. Я слегка отстал, свернул джинсы так, чтобы из кармана не выпали деньги и портмоне для кредиток.

— Крайний домик слева в первом ряду! — ориентировал я девчонок. Дверь террасы была не заперта, мы влетели в гостиную с огромным экраном, и гостьи безошибочно направились в ванную с джакузи. Хотя за ужином с честными глазами утверждали, что никогда не бывали в «Солнечном луче». Одежду мы пошвыряли на софу в гостиной.

Наташа быстро отвернула краны и, не дожидаясь, пока вода прогреется, закрыла пробкой ванну. Таня собрала кучу бутылочек с шампунем и стала по одной выливать в воду. Мы забрались в джакузи, пена еще не образовалась, и я рассмотрел ухоженные лобки: у Тани с сердечком из темных волос, у Наташи гладковыбритый. Над водой, как на эротическом фото, возвышались красивые бюсты с торчащими сосками: небольшие, как яблочки, у Тани и крупные, как дыньки, у Наташи.

Вода быстро нагревалась. Атмосфера тоже.

Когда уровень поднялся выше поддува джакузи, я нажал кнопку. Все забурлило, быстро стала образовываться пена. Мы сидели, обняв друг друга за плечи и вполне невинно целуясь в щеки, в шею, уши, плечи. Пена мощно нарастала, одновременно росло мое желание.

Наташа с головой погрузилась под воду, и я почувствовал ее губы на моем члене. Она обхватила головку и начала языком надвигать презерватив. Несмотря на возбуждение и огромное количество выпитого, удивился: откуда он взялся, зачем? Таня продолжала целовать надводную часть моего тела. Пальцами правой руки я ласкал ее клитор, а левой — соски Натальи. Она закончила процедуру одевания презерватива и начала интенсивно водить губами вверх-вниз, круговыми движениями языка лаская головку. Если бы не удивление и не мысли, как долго она сможет пробыть без воздуха, я бы быстро кончил. Водный массаж, нежная ароматная пена, умелые женские ласки вызвали эйфорию. Таня мурлыкала: «Полный кайф, ух ты! Глубже пальцы, глубже!» Правильно сделали, что отказались от десерта — мелькнуло в голове. Лучшая сладость — то, что происходит сейчас. Да и в желудке легкость, а не та вязкая тяжесть, которая появляется после мяса с десертом и вызывает осоловелость.

Наконец Наташа вынырнула, мы выскочили из ванны и стали вытирать друг друга огромными мягкими белыми полотенцами, не прерывая ласки. Пена выкатывалась за борт и растекалась по итальянскому кафелю. Большим пальцем ноги я выключил джакузи и увлек девушек в большую спальню. Мы бросились на кровать.

Я опрокинулся на спину, Наташа сдернула свой презерватив, а Таня нагнулась и ртом начала надевать на меня свой. Где они их наглотались? — я отвлекся, подумав, что упаковок нигде не видно. Это была последняя складная мысль в моем мозгу.

Время от времени я бросал взгляд в зеркало встроенного шкафа — картина была впечатляющая, заводила еще больше. Одновременно зеркало отвлекало, тянуло в себя, запутывало: где чья рука? Нога? Это чья попа?

Я бы не смог сказать, кто лучше владеет минетом — обе были мастерицы. Почувствовав приближение blow up, я стремительно перевернул Таню на спину и вошел в нее. Она застонала и широко раскинула ноги на шпагат. Это было нечто, воистину — ночь сюрпризов на Днепре! Я приподнялся на руках, целуя Танину шею, Наташа присела на коленках сзади, держала меня за бедра, языком ласкала яички. Все было волшебно, я взорвался каждой клеткой тела!

Внезапно зажужжал телефон. Наташа метнулась к своему айфону.

— Выключи его на хуй! — заорал я, а в голове застучало: «Полный облом! Как можно так испоганить все!»

Наташа выскочила из комнаты.

— Она не может выключить, — прошептала Таня, поглаживая меня по груди и животу, — жених будет сильно ревновать.

«На его месте может быть каждый», — с неожиданной горечью подумал я. Звонок какого-то неизвестного жениха (вот идиот — ночью звонит!) малознакомой девицы меня зацепил, разбередил, расстроил.

Из дальней спальни доносилось нежное воркование Наташи.

— Хорошо хоть кончить удалось, — сказал я вслух сам себе, доставая из несессера снотворное. Запил таблетку, глядя в окно на стайку чаек, летящих к своим рабочим местам. Четыре утра. Начало светать, первые солнечные лучи выныривали из Днепра, неторопливо катившего свои воды.






* * *


Я проснулся первым. Как всегда после снотворного, резко открыл глаза, почувствовав тревогу. Сейчас, сейчас, пара мгновений, и тревога уйдет. Посмотрел на сопящую рядом Таню — щеки в разводах от туши, волосы спутались. Наташи не было слышно — она легла в соседней спальне. Вспомнил, как они всю ночь хватались за мобилки и что-то там строчили. Не выдержал, спросил, кому можно писать, если у нас тут такая насыщенная культурная программа! Женихам, ответили и посмотрели лукавыми глазами. Дескать, мы не такие, у нас все прилично, и женихи даже есть. Еще б сказали, что помолвлены. Игра в институт благородных девиц.

Пригасил растущее раздражение (это все снотворное, там куча побочных эффектов, наверное, тревога и нервность тоже побочки), глянул на часы: без семи двенадцать. Полдень, солнце шпарит вовсю. Голова на удивление ясная, тело легкое, но какое-то потное, словно покрытое маслянистой пленкой. Захотелось с разбегу забежать в Днепр и поплыть что есть сил. Сейчас так и сделаю.

Порылся в шкафу, нашел плавки, натянул. Глянул на телефон — забит пропущенными звонками: Алик наяривал, киевский партнер Алексей набирал — причем оба по нескольку раз, один звонок из Нью-Йорка от высокопоставленного дипломата… Снова всколыхнулась муть раздражения. Искупаюсь, потом буду дальше смотреть, кому я понадобился.

Вбежал в воду, спугнув уток, которые недовольно закрякали, потревоженные. Ресторан уток прикармливал, они придавали отельному комплексу уют. Поплыл, перевернулся на спину — тело блаженствовало, словно очищаясь от беспокойства и ночных похождений. По акварельно-синему небу лениво плыло одинокое облачко.

Свежий и звонкий, побежал к вилле. Девушки уже проснулись и сидели за столиком на террасе, уткнувшись в телефоны. Умытые и без укладки, они выглядели симпатичнее, чем вчера при полном параде, и уже не вызывали ассоциаций с Хуево-Кукуево.

Заказали завтрак: кофе, яичница, круассаны, джем, фреш.

Теперь можно и в эфир выходить. В Нью-Йорк звонить еще рано, наберу киевский офис.

— Леш, ты чего звонил?

— Да мне раз десять за ночь Алик тарабанил — пьяный, нервный, сказал, не может тебя найти, а ты ему срочно понадобился! Нес еще околесицу какую-то, уже и не помню. Что там у вас происходит?

— Что тут может происходить, Леша? Все как всегда. Сейчас найду его, выясню.

Настроение свежести и радости улетучивалось. Набрал Алика:

— Что случилось? Ты чего ночью в Киев звонил, Алексея будоражил?!

— Марк… Ф-ф-ф… Да ничего не случилось. Хотел обсудить сегодняшний день. Какие будут указания, шеф? — Голос Алика быстро из виноватого стал ерническим. Бесполезно сейчас его упрекать: пьяный звонил, трезвый не помнит.

— Сейчас позавтракаю и в офис приеду. Приготовь документы все.

— А как же, шеф! Ждем-с!

Принесли завтрак, барышни ухватили по круассану, стали жеманно отщипывать кусочки и обмакивать в джем, демонстративно облизывая пальцы, но мне было не до игр. Позвонил еще одному партнеру, депутату Сергею, неприятно удивился, что за пьянками-гулянками напрочь позабыл о важной сделке: надо было сделать перекид со счетов прибалтийского банка миллион долларов и выдать их в Киеве. А я совершенно забыл. Не хотелось по телефону вдаваться в подробности, я попросил собеседника быть сдержанней, стал извиняться, намекая на непредвиденные обстоятельства и злясь на себя: Марк, это что, первые звоночки? Склероз подкрался незаметно?

Аппетитный завтрак показался безвкусным. Кофе успел остыть, пока я говорил по телефону, яичница стала резиновой. А я ведь с таким наслаждением предвкушал этот момент, плавая в Днепре!

Быстро прожевал еду, выпил в два глотка кофе, взял в руки портмоне. Какой же гонорар выдать девчонкам? Ладно, не буду скупиться. Отсчитал, выдал каждой по 500 долларов. У Тани и Наташи, как ни старались они держаться невозмутимо, округлились глаза. Мое настроение немного улучшилось — будут знать, как щедры столичные «ланосы»!

Вызвал Сашу. Пора в офис. А как хочется содрать с себя одежду, снова ринуться в реку — и долго лежать на воде, рассматривая облака.

Пока Саша ехал ко мне, я сделал пару звонков и решил вопрос по прибалтийскому банку. Сегодня пятница, уже никто ничего не сделает, а в понедельник миллион долларов должен уйти куда следует. Увидел в папке «пропущенные» еще несколько звонков, но тут подошли Наташа с Таней, замурлыкали, стали рассказывать какие-то глупые девчачьи анекдоты, я слушал вполуха, гадая, какую картину сейчас обнаружу в бухгалтерии филиала. В том, что меня ждет не самая приглядная ситуация, я не сомневался. Уж очень Алик нервничал и старался угодить, отвлечь внимание, присыпать бдительность.

Приехал водитель, я сказал девушкам, что довезу их до города. Сели в машину, поехали. Из динамиков полился голос Фредди Меркьюри, однако сегодня звонкое Show must go on! звучало не провокационно, а отчаянно-подбадривающе: вперед, мол, без сомнений. Таня с Наташей молчали, довольные. Саша с непроницаемым видом вел джип.

У вокзала притормозили, девушки вышли, зашагали на своих каблучищах по тротуару, мы поехали дальше. Словно услышав мои мысли, Саша подал голос:

— Музычку поменять, шеф?

— Да, только не Моцарта. Найди какое-нибудь радио нейтральное.

Саша знал: нейтральное — это инструменталка, лаунж, классика в электронной обработке. Все равно что, лишь бы музыка не вызывала эмоций, а создавала белый шум, поглощающий черный шум проблем и стрессов.

Я смотрел на солнечный Днепропетровск, на обеденную пятницу, на предвкушающих выходные, бегущих по делам людей и чувствовал себя обесточенным, обессиленным. Прямо по Макаревичу — ни слов, ни музыки, ни сил. Подумал с усмешкой: девицы-таки оказались русалками, всю энергию выпили, защекотали, заласкали и вытянули из меня все жизненные соки. Внезапно остро захотелось сладкого — аж скулы свело. Большой кусок шоколадного торта «Захер». И запивать горячим черным кофе. Скорей бы разобраться с делами и можно наградить себя десертом. Учитывая, что доктора предупреждали меня — преддиабет грозит через пару лет стать диабетом, сладким я награждал себя нечасто.

В офисе сидел опухший Алик. Первое, что сказал, завидев меня:

— Ну как тебе девчонки?

— Отлично.

— Рад, что мой подарок тебе понравился.

— В смысле подарок? — У меня зашевелились нехорошие подозрения.

— Я им все оплатил.

Так и знал! Вот идиот, алкоголик хренов!

— Ты что, не мог сказать? Перед тем как напиться до отруба — не мог предупредить, что заплатил уже? Сколько ты им дал?

— Семьсот на двоих. А что, ты тоже заплатил? — Мне показалось, что в глазах Алика блеснуло злорадство. Настроение вконец испортилось. От ярости зашумело, заломило в висках.