Твоими молитвами

— Напоминаю, — сказал он. — Меня.





* * *


— А если серьезно, то ты мне нужна не только для этого. Я сейчас все тебе объясню популярно.

Андрей усадил меня за стол, сам сел напротив и подвинул в мою сторону толстую папку.

— Все просто, Женя. Ты устраиваешься ко мне на работу. Кроме меня, никто не будет знать, что ты здесь фиктивно. Вместе мы пытаемся найти того, кто пытался сжить со света Мишку. В полицию я не пойду. На том пистолете и его, и мои отпечатки. Все это не шутки, согласись? Сдуру мы стали все рассматривать. Мишка даже тот мешок с порошком пытался открыть, еле успел отговорить его. Мне кажется, что ты сумеешь найти причину, по которой Малахов ударился в бега.

— Знаешь, Андрюш, — призналась я, — а ведь те данные, которые ты предоставил, очень походят на бред. Я не могу связать одно с другим. Нет, могу, но все же чувствую, что лучше бы тебе обратиться к профессионалу.

— Что же тебе объяснить? — с сожалением посмотрел на меня Андрей. — Что непонятно?

Я уселась удобнее.

— Твоего друга пытались подставить, — начала я.

— Не пытались, а подставили, — уточнил Савостин. — Не знаю, на что они надеялись. Или он.

— Или она, — сказала я. — Точить зуб на Михаила может и женщина.

Андрей откинулся на спинку стула с ошарашенным видом. Мысль о женской мести ему, кажется, в голову не приходила.

— Если только что-то, связанное с Мариной, — пробормотал он.

— Та самая Марина, которая сначала встречалась с Малаховым, а потом по неизвестной причине покончила с собой?

— Значит, он все рассказал, — пробормотал Андрей. — Молодец. Я думал, что он не решится. В общем, самые лютые неприятности начались у него после ее смерти. И у меня тоже, но меня хотя бы не так задевали. Просто мы же с ним друзья, это всем известно. Он меня перетащил в свой отдел, когда стал тут главным. Слухи поползли сразу. Мол, обнаглели мы с ним вконец.

— Так и говорили?

— А как же. Конечно. Ну примерно. Пару раз после корпоративных возлияний по объекту ходили слухи, что мы с Мишкой упивались в хлам, пытались на глазах у всех стянуть с главбуха лифчик и называли ее недостойными словами. Женя, главбуху Ольге Константиновне под семьдесят. Какой лифчик нам с нее стягивать, зачем?! Но нас якобы видели. И слышали. Чуть до увольнения не дошло. Главбух, главное, сама в ужасе была, но ее слова почему-то в расчет не брали. Долго трепали эту историю. Потом впаяли мне выговор за опоздание, которого тоже не было. Выговор впаяли, лишили премии. Только Мишка тогда и смог меня удержать, иначе я бы пересчитал носы всем, кто к этому причастен. Потом эта история с Маринкой. До сих пор в себя прихожу. Анна Григорьевна, которая ко мне приходила, — это ведь ее мать.

Точно. А я и забыла. Мать покончившей с собой Марины. По ней вообще нельзя было сказать, что она недавно потеряла дочь, да еще и осталась работать в том же здании. Железные нервы или просто вынуждена?

— После истории с Маринкой началось черт знает что, — продолжил Андрей. — Менты дергали, чувствовали себя как дома. Нас же замучили проверками. Никого на фабрике не трогают, а этот отдел рвут на части.

— Ерунда какая-то, — не выдержала я. — Может быть, одно не связано с другим?

— Если бы, — усмехнулся Савостин. — Обсуждение действий начальника у него за спиной. Появление на работе в нетрезвом виде. Распитие на рабочем месте. Вот только часть того, что мы о себе узнали. Помню, Мишка не выдержал, пошел к генеральному и спросил у него: «Вы же понимаете, что это уже переходит всякие границы?» А тот в ответ: «У меня свои каналы. Еще раз услышу — простимся навеки».

— На Мишином месте я бы сразу заявление написала, — призналась я.

— Он и хотел, а я отговорил, — закивал Андрей. — А потом у него файлы из ноута пропали. А еще позже эта история с пистолетом. Предел всему.

Я подалась вперед, сдвинула папку в сторону. Андрей инстинктивно наклонился ко мне.

— Ты думал о том, кто бы мог распускать все эти слухи? — прямо спросила я.

Он медленно покачал головой:

— Нет, Жень. Я даже ж не знаю, кто бы это мог быть.

— А пытался как-то искать?

— Мы пытались, — признался Андрей. — Но все вокруг вдруг резко стали ангелами. Никаких проколов, все просто идеально. Но одно знаю точно — это делает тот, кто находится очень близко. Возможно, кто-то из своих.

— Почему ты так думаешь?

— Чувствую.

Он мог быть прав, во всем определенно стоило разобраться.

— После всего этого на душе очень муторно, — признался Андрей. — Словно наступил в дерьмо и не заметил. Идешь, воняешь, все смеются, а ты понять не можешь, что же народ так рассмешило. А главное, кто этот навоз на моем пути разбросал?






Глава 4




— Ознакомься. Можно бегло, там все равно ерунда, которая тебя не касается. А потом, перекрестясь, двинем к генеральному.

Инструкций на своем веку я читала великое множество. Под некоторыми даже оставляла свою подпись. Каким-то правилам строго следовала, а какие-то выбрасывала из памяти, как ненужную макулатуру. Все равно не работали.

Савостин предложил мне должность делопроизводителя.

— Временно, — объяснил он. — Ты будешь, как этот самый… как сезонный работник. Станешь всем помогать, а они тебе. Так будет удобнее сходиться с людьми.

— Наемный работник, — поправила я его.

— Или наемный, — согласился он. — Как убийца.

— У меня нет с собой никаких документов, Андрей.

— Паспорт взяла?

— Паспорт взяла. И права.

— Права не нужны. А медицинскую справку я тебе сам завтра куплю в интернете.



Тетя Мила решила нарисоваться в полдень. Ее звонок был очень кстати, потому что у меня появилась возможность отдохнуть от инструкций Андрея, которыми он меня обложил со всех сторон. Она соловьем заливалась о своей чудесной жизни в поселке Хватуново. С утра пораньше у нее уже случилась йога, а потом шоколадное обертывание. Подруга Ленка рада тому, что у нее в гостях именно тетя Мила. У них одинаковая реакция на юмор и идентичные вкусовые пристрастия.

— Ты домой-то когда? — спросила я, стоя в коридоре подразделения, которое вскоре должно было стать мне родным. — Ты там никому не надоела?

Последний вопрос был лишним. Просто вырвалось.

Я примерно представляла, что творилось в голове тети Милы, когда она получила приглашение погостить у хозяйки торжества. Это же была совершенно другая жизнь, совсем не та, которой мы жили.

Да, квартира у нас в полном порядке, включая недавний ремонт, крепко привинченный к полу унитаз и итальянский смеситель, который я приобрела в фирменном магазине. Ничего и нигде не сломано. Обстановка в комнатах уютная, о мебель никто до сих пор не поранился, одеяла прекрасно сохраняют тепло наших тел, а холодильник всегда полон. С финансами тоже все в ажуре, о чем говорит тот факт, что тетя Мила имеет возможность сутками заниматься любимым делом, вооружившись мерными весами, шумовкой с удобной рукояткой и набором симпатичных силиконовых формочек для выпечки. Однако все это повторяется изо дня в день.

Нет, никто не зажрался. Просто перемены тоже необходимы.

— Если ты не против, Женечка, то я бы потусила тут еще, — извиняющимся тоном произнесла тетя Мила. — Когда еще получится? Тут все необычно, ново. Мы с Ленкой постоянно болтаем, вспоминаем, смеемся. А ее муж, оказывается, имеет очень интересное увлечение. Он мотается по всему миру и ищет редкие специи. У него под это дело специальный шкафчик в подвале построен.

— А почему в подвале-то?

— Там подходящая температура. Он прямо коллекционер. Ты вот в курсе, что шафран является самой дорогой приправой в мире?

— Теперь в курсе.

Договорились, что ничего менять не будем. Пусть тетя Мила отдыхает столько, сколько захочет, я не против.

Закончив разговор, я вернулась в кабинет Малахова. Теперь, конечно, он был кабинетом Савостина, который, увидев меня, вскочил со стула и огорошил известием о том, что меня вот прямо сейчас ждет генеральный директор фабрики.

— Собеседование состоится прямо в его приемной. Я ему сказал, что есть у меня знакомый специалист, который может поддержать работу отдела, пока Мишка болеет, — торопливо объяснял он по пути к кабинету генерального директора.

Я еле успевала за ним. Нам пришлось преодолеть три лестничных пролета, четыре извилистых коридора, и, только очутившись перед огромной дверью с табличкой, на которой было выбито черным по золотому имя самого главного шефа, он остановился.

— Зайдем вместе, — стал учить меня Савостин. — Легенда такая: ты первоклассный специалист, но всю жизнь занималась фрилансом. Ходишь по организациям, как по рукам. В хорошем смысле. Рекомендаций у тебя нет, они тебе не нужны, тебя везде знают. Думаю, он и не попросит их. У него и без тебя дел по горло.

На работу меня приняли на удивление быстро.

Генеральный директор не стал устраивать мне допрос. Он даже на Савостина не посмотрел. Просто уточнил, есть ли у меня опыт работы, после чего отправил в отдел кадров, где я познакомилась с девушкой по имени Катя.

— Катюш, — склонился Андрей над ее столом. — Помоги новой сотруднице, а?

— Конечно, — с готовностью отозвалась Катюша.

— Спасибо, буду должен.

Катя сдвинула в сторону свои документы и дружелюбно на меня посмотрела, ожидая, наверное, что я сейчас полезу в сумку.

— Нет у меня с собой трудовой книжки, — сообщила я. — Она как-то и не нужна мне была. Я хожу по организациям, как переходящий приз. Наемный работник, берут на срок от двух дней до недели. Просто помогаю людям справиться с завалами на работе. А работа, знаете, разная. Навести порядок в архиве, отсканировать кипу документов, написать сотню писем с одним и тем же содержимым…

— Это называется рассылкой, — поправила меня Катя и улыбнулась еще шире.

Рядом с Катей трудились человек десять. Каждое рабочее пространство было отгорожено от других высокими пластиковыми перегородками, и далеко не за каждой было тихо. В кабинет кто-то постоянно заходил, другие покидали его, и все непрерывно разговаривали.