Твоя случайная жертва

— Ивааан!

— Ты должна была выстрелить!

— По твоим правилам?

— По всем правилам!

— Я … не могу…

— Твои проблемы!

— Я люблю тебя!

Развернул, дернул к себе, впившись взглядом настолько бешеным, что меня трясет от этого сумасшествия.

— Это тоже твои проблемы! Ты же только что меня ненавидела! Все! Ты мне надоела! Свободна!

Меня выволокли из дома. Насильно, удерживая под руки, вытолкнули за ворота и те захлопнулись с лязгом. Снаружи папарацци они щелкают камерами, а я в одной его рубашке, босиком. И мне совершенно плевать на них… я просто не знаю куда мне идти и что теперь будет.

Дрожу всем телом. Не понимая, что сейчас произошло. Потерянная, изнемогающая от обвалившейся на меня каменной глыбой правды…картинками жуткого прозрения и опустошения.

К воротам подъехала машина и я увидела Скалу, он открыл дверцу:

— Садитесь. Я отвезу.

Влезла на переднее сидение, обхватив себя руками, глядя в одну точку.

— Бабушка того мальчика…она умерла.

Я повернулась и посмотрела на него, чувствуя, как рыдания подступают к горлу.

— Она скончалась три дня назад в областной больнице.





* * *


Он больше мне не отвечал. Нигде. Ни по телефону, ни в мессенджере, куда я писала ему почти каждый день. Иногда видела зеленую точку «онлайн» и с ума сходила от того, что он молчит. Казалось, Но Нейм теперь ищет кого-то другого для общения…для своих игр. А я на дне бездны. С одними вопросами и без единого ответа. Только с жуткими воспоминаниями и пониманием, что все это время ненавидела того, кто был невиновен…ненавидела и любила с самого первого взгляда.

Часами сидела перед ноутбуком…читала криминальные сводки, искала жертв Полозова…читала статью о том, как его оправдали, и он сам изъявил желание лечиться и о том, как покончил с собой.

А потом нашла фейсбук Милы. Когда-то я писала ей туда письма, как и на почту, как и везде, где могла. Но она не ответила ни на одно из них.

И теперь я знала почему…Она покрывала своего отца. Она знала кто….знала, кто это сделал со мной и смолчала. Удрала вместе с его семьей подальше.

Увидела, как загорелась зеленая точка на аккаунте Но Нейма и открыла наш чат.

— Ты когда-то спросил меня почему я написала именно тебе? Почему выбрала из всех точно таких же «ник неймов»…Ты… ты отец моей дочери, Иван. Это я купила твой биоматериал…

Отправила и затаилась. Прочел. Сердце бешено забилось в ожидании ответа. Не ответил.

— Через три дня у нее последняя операция и ей нужен донор…да, ты дал деньги и этого более чем достаточно…но родной донор подошел бы ей идеально. Вот зачем я искала его…. Но Нейма. Тебя. Варя…не зло. Она маленькая девочка, которая борется с болью и со смертью. И ты уже ее спасал столько раз. Благодаря тебе она открыла глаза и начала разговаривать. Я ни о чем не прошу. Не прошу стать ей отцом. Не прошу признать своей….Но я точно знаю твоя девочка любила бы тебя так же сильно, как и я. Операция в понедельник в девять утра. Мы будем тебя ждать.

Прочел…и зеленый кружочек тут же погас. А я в отчаянии захлопнула крышку ноутбука. Он не придет.





* * *


— Ну как обстоит с донором?

Я посмотрела на часы, потом на свой сотовый. Иван мне так и не написал и скорей всего не напишет. Перевела взгляд на Варю — играет в моем сотовом. Улыбается.

— Никак. Будем брать другого.

— Но…для нее был бы идеален…


— Нет отца. Он не приедет. Забудьте об этом.

— Приедет! — вдруг сказала Варя чуть хрипловатым голосом, а я ободряюще улыбнулась. Не время сейчас опять говорить ей о том, что ее отца нет и никогда не будет. Позже, когда все это будет позади, и мы вернемся домой я попытаюсь объяснить ей что у нас все немного иначе и не так, как у других.

Посмотрела на дочь, ее как раз переодевали, перед операцией, снимали капельницы. Какая же она маленькая, тоненькая, почти прозрачная. С трудом сидит, но такая храбрая, такая сильная. Вспомнила, как она пришла в себя, как открыла глаза и, едва шевеля губами, беззвучно прошептала «мамочка».

— Вы можете провести ее до самой операционной, а потом ждать здесь.

Я кивнула и тяжело вздохнула, когда Варю пересадили на каталку. Встала, чтобы идти за ней, как вдруг в палату забежала медсестра.

— Там…донор, он утверждает, что идеально подходит девочке.

— Скажите, что донор уже найден.

— Но …он говорит, что он ее отец.

— Утверждает! — от звука этого голоса я вздрогнула и резко обернулась. Волин стоял в дверях с зайцем в руках. В белом халате, наброшенном на плечи. Посмотрел на меня потом на Варю, и она радостно махнула ему рукой.

— Я же говорила…

А он снова перевел взгляд на меня.

— Она позвала…. Я не смог отказать.

Бросилась к нему, повисла на шее, прижимаясь всем телом, сжимая руки у него на затылке замком. И плевать, что все смотрят. Плевать потому что я сама не верю, что он здесь…пришел. К НАМ.

— Черт…никому из вас не могу отказать. Она вся в тебя…Ты перестала, а она писала…





ЭПИЛОГ




— Она его напугала…та девочка, он бежал от нее, как черт бежит от ладана. Бежал от зла, от ужаса, что оно могло теперь проснуться и в нем. Одно он теперь знал точно — у него никогда не будет детей. Зло должно сдохнуть в зародыше. И он лишил себя этой возможности — быть отцом. А спустя одиннадцать лет эта девочка появилась в моем офисе…Я приказал не брать ее на работу. Хотел держаться от нее подальше…Но она заявилась в мой клуб и …и обвинила меня в изнасиловании и убийстве.

Не перебивает, просто голову мне на грудь склонила и водит тонкими пальцами по коже. И мне хочется сдавить ее до хруста, вжать в себя, чтоб срослась костями с моим мясом и стала частью меня самого. Если это любовь, то она ужасно кровожадная.

— Я… я уже не смог ее отпустить. Она видать тоже хотела денег. А я хотел ее. До дрожи, до ломоты в суставах, до дикой трясучки. Я хотел понять почему она лжет и не мог. Еще я хотел ее трахать. Играться с ней и трахать. Так чтоб выла и орала подо мной и перестала лгать об изнасиловании. Уже было можно. Она была далеко не девочкой. А я давно держал свое зло под контролем. Хотя с ней мне хотелось выпустить его на волю и отыметь ее самыми грязными способами.

Приподнялась и заглянула мне в глаза, а потом начала отбивать ритм у меня на груди. Вкрадчивый и осторожный…тот самый наш. Тот, под который впервые сама пришла ко мне. Я не знал за что мне досталась ее любовь. Не понимал, чем именно ее заслужил, не мог поверить, что кто-то действительно может любить меня.

— И страшнее всего были моменты, когда я сам начинал верить, что мог сделать это. Особенно глядя на ее тонкий шрам и на эти вечные слезы отчаяния в глазах.

Я действительно зашел уничтожить свой аккаунт, когда она мне написала и намертво схватила на крючок. Я вычислил ее в тот же вечер. И…не поверил, что такие совпадения бывают. Но маленькая лгунья убедила меня в этом. А мне хотелось ее такой открытой, такой настоящей без ненависти…без презрения.

Пальчики двигаются все быстрее по груди вниз, к животу. Успокаивая и все же дразня, заставляя сбиваться, перехватывать запястье. А я впервые за это время рассказываю ей про нее.

— Узнавал ее с другой стороны. День за днем. Впадая в зависимость от этого общения…Ощущая, как мое зло медленно просыпается, поднимает голову оно жаждет знать КТО ПОСМЕЛ? Найти и выпустить кишки. Пропустить через мясорубку жирные руки, отрезать член.

Пальчики замерли, и я сжал их своей рукой.

— Он сделал себе харакири под Лебединое озеро. Я обещал ему за это молчание и оплату лечения его дочери…либо ее смерть. Мне нравилось смотреть как он сам достает свои кишки под Танец маленьких лебедей.

Вздрогнула, а я прижал за плечи к себе. Где-то рядом послышался шорох и звук похожий на тарахтение трактора. На кровать запрыгнула Рапунцель и нагло улеглась у меня в ногах. Да, хитрая рыжая ведьма выбрала меня объектом любви и злостно соперничала за мое сердце с Ксенией.

— Играй! — и пальцы снова заскользили по моей груди. — Не останавливайся!

— Но ей не помогли мои деньги…как и его смерть. Я вернулся в свой ад, в ее ненависть, в ее презрение и в нашу игру. Это все что у меня оставалось. Но Нейма она не ненавидела, как меня. И я хотел оставаться им так долго, как только смогу…Игра в игре…или правда посреди большой лжи.

Снова приподнялась и покрыла поцелуями мою скулу, удержал, не давая к себе прикасаться, чтоб дала закончить.

— Она любила вас обоих, — перебила меня и через силу нашла мои губы, прижалась к ним своими губами, посылая заряды тока по всему телу.

— Нет. Ты любила только его!

— Неправда!

Оседлала меня, но я перевернул ее и подмял под себя.

— Правда.