Ты должна мне убийство

Девять





Девятнадцатое августа



Осталось 12 дней


На следующее утро мы все встретились в кафетерии, хотя никому совсем не хотелось завтракать. Жасмин неохотно ковыряла свой тост. Джамал и Алекс взяли тарелки, но их яичницы давно остыли, превратившись в резину, а запеченные помидоры размякли, выпустив весь сок. Бросая частые взгляды на дверь, я ждала Мириам. Другие студенты мельком смотрели на наш стол и молча отворачивались. Никто не хотел сидеть рядом с нами. Будто наша трагедия заразна и нас стоило обходить стороной — при этом находясь достаточно близко, чтобы быть в курсе событий. Я хотела кинуть в них столовое серебро, лишь бы они перестали пялиться. Случившееся с нами не должно было развлекать их.

Я закрыла глаза; открыв их, увидела Коннора. Он сидел в одиночестве за столиком в углу. Я моргнула, но он никуда не пропал — сидел, наблюдая за нашей группой. Желая показать другим на него, я поняла, что парализована. Это все просто ужасная ошибка, на самом деле он в порядке! Всему наверняка есть логичное объяснение!

Только никакого объяснения не было. Я видела его труп. Я не могла перестать видеть его. Так что это было всего лишь мое воображение. Но Коннор продолжал смотреть на меня, хмуро сжав рот в узкую полоску. Выражение его лица было мне хорошо знакомо — смесь разочарования и усталости. Именно так он выглядел, когда сказал мне, чтобы я прекратила его преследовать. Когда я умоляла его дать мне — дать нам — второй шанс, понимая, что этого не произойдет. Так же он выглядел и вчера, обвиняя меня в использовании Алекса, чтобы досадить ему и заставить ревновать. На его лице было написано отвращение.

От его виска по лицу стала сочиться алая струйка крови. Затем еще и еще, все больше и больше. Я моргнула, и иллюзия пропала.

Бессонная ночь давала о себе знать. Я чувствовала себя оторванной от реальности. В какой-то момент ночью я пришла в себя, стоя перед раковиной в общей ванной комнате, и даже не поняла, как там очутилась.

Я зажала нос — от запаха бекона начинало тошнить.

— Как Мириам? — спросил Джамал.

Жасмин пожала плечами.

— Общежитие вызвало ей врача прошлой ночью. Мириам дали какое-то успокоительное.

— Я видел Ташу около полуночи — она сидела в холле. Ей пришлось позвонить родителям Коннора и рассказать о случившемся, — сказал Джамал, ковыряясь вилкой в застывшей яичнице.

— Они прилетят сюда?

— Не знаю, — Джамал отложил вилку, — особого повода для этого нет. Он же не пропал. Думаю, полиция просто отправит… — парень замолчал, и его кадык дернулся в горле, — тело домой на самолете.

Все говорили шепотом, будто мы были в церкви. Я закрыла глаза, прогоняя из мыслей воспоминание о Конноре, продолжавшее внезапно появляться в мой голове на манер фильма ужасов. Всю ночь я пыталась заснуть, а как только получилось, тут же подскочила от всплывшего в сознании мертвого Коннора, смотрящего на меня одним глазом.

Алекс крепко сжал мою руку под столом. Видимо, он думал, что я до сих пор не пришла в себя от увиденного вчера. Он ничего не знал о нас с Коннором. Никто не знал, кроме Мириам, хотя я не была уверена, что именно Коннор ей рассказал. Часть меня хотела сообщить всем, но другая часть почему-то уговаривала хранить все в секрете.

Кендра методично накалывала кусочки яичницы на вилку, но ничего не ела. Ей просто хотелось чем-то себя занять.

В зал проскользнула Таша. Она убрала волосы под шарф, и на казавшейся серой коже не было косметики. Мы обмякли на стульях, не шевелясь — будто Таша вот-вот собиралась обезоружить бомбу и все могло взлететь на воздух от любого нашего движения.

— Знаю, ночь была для всех непростой, — начала Таша.

— Как у Мириам дела? — спросил ее Джамал.

— Как и стоило ожидать. Софи осталась с ней. Мириам позвонила родителям, — Таша вытерла ладони о джинсы, — и они ее заберут.

— Нашу поездку отменили? — спросила Кендра.

Я замерла. Мне даже в голову не приходило, что лондонское путешествие могут отменить, хотя в этом был смысл. Ведь Коннор умер.

Мне так не хотелось приезжать, но теперь совсем не хотелось уезжать обратно.

— Было принято решение продолжать программу, но мы вернем часть денег тем, кто решит улететь в Ванкувер раньше. — Таша проглотила кофе, как будто это была рюмка виски. Она поморщилась и крепче сжала треснутую чашку в ладонях. — Время вылета зависит от вашей авиалинии и от того, какие у вас билеты; возможно, понадобится купить новый, если хотите улететь поскорее. Поговорите с семьей, прежде чем решить что-либо.

— А если мы хотим остаться? — спросил Джамал, грызя ногти на пальцах. Кожа вокруг ногтей была красной и обкусанной. Парень поднял глаза и увидел устремленные на него взгляды ребят. — Ну а что, мы с Коннором типа… не были друзьями.

Жасмин нахмурилась.

— Ты тут ни при чем, понимаешь?

— Да знаю я! — вскинулся Джамал. — Просто говорю, что не вижу смысла уезжать домой. Мне жаль, что этот парень решил прыгнуть под поезд, но на меня это никак не влияет.

— Мы не знаем, был ли Коннор самоубийцей, — оборвала его Таша. — Может, это несчастный случай. И мы ничего не добьемся, если будем бесить друг друга. Нет единого правильного варианта, как поступить в такой ситуации.

Джамал победоносно взглянул на Жасмин, чувствуя себя отомщенным. Я не хотела смотреть на Кендру — боялась, что она могла рассказать Таше про нашу ссору в метро.

— Отвечу на твой вопрос: если хотите, можем продолжить программу. Общежитие и экскурсии оплачены заранее, и я останусь здесь на все две недели. — По ее голосу было очевидно, что она этому не рада. — Так что, если кто-то остается, то мы продолжаем. Я все же рекомендую сначала позвонить родителям. Организаторы уже связались с ними вчера по телефону, если смогли дозвониться, или по имейлу, так что они в курсе происходящего. Сегодня у нас не запланировано ничего особенного, а поездка в Хэмптон Корт отменена. Я поговорю со всеми один на один, проверю, как вы себя чувствуете и что собираетесь делать. Кстати, мы организовали свободный доступ к местному психологу — не стоит хранить эмоции внутри. Или же, если у вас есть проблемы, поделитесь ими со мной.

Таша засучила рукава, открывая виду свои смуглые мускулистые руки.


— Вот план действий: я вешаю на дверь лист с указанием времени, когда вам нужно встретиться со мной, и вы приходите ко мне в библиотеку. После этого можете делать что пожелаете. Вечером, если хотите, заедем на церковную службу. А завтра снова следуем расписанию и едем в музей Виктории и Альберта. Вопросы есть?

Я задержала дыхание, ожидая, что Кендра захочет что-нибудь сказать. Но, видимо, у нее пропал весь пыл.

Никто не подал голос. Таша встала, показывая, что мы свободны. Я выбрала свое время на странице и потащилась вверх по лестнице звонить родителям.

Казалось, я слушала гудки целую вечность, пока папа не взял трубку.

— Ким? Что-то случилось?

— Кимберли? — Мама взяла вторую трубку.

— Ничего, — ответила я. Неправда — все было ужасно, но я не знала, как рассказать об этом.

— Тогда зачем ты звонишь? — спросила мама.

Я убрала телефон от уха и удивленно посмотрела на трубку. Что за бред?

— Нас просили позвонить родителям, — проговорила я дрожащим голосом. — Таша сказала, что вы уже обо всем знаете.

— Все хорошо, тыковка, тут просто час ночи, и мы подумали, могло произойти что-то еще.

Я поморщилась — совсем забыла о разнице во времени.

— Извините.

— Как ты? — Послышалось шуршание папиной щетины о телефонную трубку. Я представила его, сидящего на огромной кровати в окружении любимых маминых декоративных подушек, сложенных у его ног.

— В порядке. — В моем воображении снова возник Коннор.

— Хочешь вернуться домой? — спросила мама. Я словно видела ее — с растрепанными волосами, одетую в дорогую ночную рубашку с фиолетовыми цветами, держащую у уха телефон из гостевой комнаты.

Я попыталась ответить, но в горле стоял ком. Мне хотелось, чтобы она приказала мне вернуться домой, встретила в аэропорту, обняла и сказала, что все будет хорошо. Я не хотела сама принимать это решение.

— Если думаешь о том, чтобы вернуться, не проблема, — сказал папа, заполняя тишину в трубке. — Тебе, наверное, очень тяжело сейчас. Мы с мамой знаем, как тебе нравился Коннор, несмотря на все, что между вами произошло.

— Я не знаю, что делать, — с трудом произнесла я.

— Ох, милая, — вздохнула мама, — мне так жаль. Но, думаю, тебе будет полезно жить дальше и продолжить свое путешествие.

— Случившееся — это настоящая трагедия, — добавил папа, — и тебе будет особенно трудно справиться с потерей, учитывая вашу историю. Надеюсь, они скоро узнают все подробности и сообщат его родителям.

Я кивнула, даже если папа не мог меня видеть. История — вот что это было. Все в прошлом.

— Учитывая стоимость этой программы, мы думали, что они будут лучше за вами присматривать, — добавила мама.

Я не стала объяснять, что мы уже слишком взрослые, чтобы нас водили под ручку, как детей в садике. Таша присматривала за нами, но и она не всесильна.

Это точно несчастный случай. Он стоял на самом краю. У Коннора обычно не было проблем с координацией, но в этой поездке он сдал. Может, хотел поближе посмотреть на постер, и у него соскользнула нога. Или просто не слышал поезд — может, он зачем-то выключил свой аппарат и наклонился слишком близко. Это заняло лишь секунду.

Часть меня очень хотела рассказать родителям про ссору с Коннором перед его смертью. Я чувствовала себя виноватой, ведь наш последний разговор оказался таким жутким. Все происходящее было жутко. Я желала ему смерти неделями, а теперь хотела обернуть все вспять. Мне становилось дурно от того, что я была такой злобной, пусть даже в мыслях. Что, если я как-то выпустила все эти негативные мысли в мир? Я же хотела, чтобы ему «досталось по карме».

И вдруг мне в голову пришло еще кое-что, прогоняя весь туман, наполнявший ее со вчерашнего дня.

Это не было кармой.

Я села на кровать.

— У вас уже поздно, ложитесь спать, — сказала я, обрывая на полуслове маму, которая все это время о чем-то говорила.

— Звони нам, если понадобимся, — ответил папа, перед тем как я бросила трубку, не сумев выдавить из себя ничего на прощание. В голове теперь царил полнейший хаос.

Я не только желала Коннору смерти за то, что он так поступил со мной. Я обсуждала его убийство с Никки. Но ведь это было всего лишь шуткой… правда?





Десять