Ты должна мне убийство

Вот как слово «встречаться».

Это не единственный термин, которым можно было бы описать отношения, но не самый правильный вариант для описания моих отношений с Коннором. И я это знала — даже не будучи писателем. У меня не было слов для обозначения того, что происходило между нами. Я так запуталась в своих чувствах, что сама их не понимала и уж тем более не могла объяснить их словами другим людям.





* * *


— Как вы сблизились?

Я вернулась обратно в мучительное настоящее. Запах кофе, такой привлекательный всего минуту назад, вызывал у меня слабость.

— Мы работали вместе летом, — пробормотала я.

Я сильно влюбилась в Коннора, что оказалось неожиданно — я знала его долгие годы. Наши шкафчики для учебников располагались рядом, и мы даже были партнерами по химии в девятом классе. Тогда я не питала к нему никаких чувств. У нас были разные компании, хотя общие черты тоже присутствовали: умные, популярные и непопулярные одновременно.

Детектив сверилась со своим блокнотом.

— Вы работали в научном центре, так? — Она продолжила говорить после моего кивка: — Лучше, чем работать официантами.

— Да. Летом там устраивают лагерь для детей. И мы отвечали за постановку экспериментов для детей, все просто.

— Это была любовь с первого взгляда?

— Нет, — произнося это, я не смогла взглянуть на Алекса. Я чувствовала, как остальные пристально прислушиваются к разговору. По коже побежали мурашки. — Мы сошлись на вечеринке.

Я не планировала на нее идти — даже не знала, зачем пообещала Коннору, что буду там. Я вообще не любила вечеринки, но Эмили не было в городе и мне стало скучно.

Как только я пришла туда, тут же пожалела об этом. Я чувствовала себя неловко. Да, я работала с Коннором, но это не делало меня частью его компании. Я пила один за другим стаканы с пуншем, в котором водки и сока было по половине.

Детектив Шарма улыбнулась, но ее взгляд остался непроницаемым.

— То есть вы знали друг друга с работы, но влюбились только на вечеринке?

Я кивнула. Я уже была сильно пьяна, когда Коннор пришел и сел рядом. А потом он поцеловал меня. Вот мы сидим и спокойно болтаем, и вот — бац! — уже целуемся.

Я не могла рассказать это детективу. В ту ночь мы с Коннором переспали, вот так просто. И потом я влюбилась в него… или в ту фантазию о нем, которую создала у себя в голове. На работе мне хотелось быть рядом с ним. Когда он находился достаточно близко, я закрывала глаза и вдыхала его запах.

— Мы сошлись на вечеринке, — сказала я. Бариста выкрикнул имя «Софи», но я не обернулась. Все наверняка слушали наш разговор, стараясь ловить каждое слово, но мне не хотелось показывать вид, будто меня это волновало.

— Но отношения особо не развивались.

— Верно, — прошептала я. После этого мы встречались еще пару раз на следующей неделе. И только потом я поняла: все, что мы делали вместе, — это целовались. Я отказывалась верить, мечтала быть его девушкой и не хотела осознавать, что он не стоил моего внимания.

Я пожала плечами.

— Он внезапно стал жутко занят, избегал меня. И чем больше он отдалялся, тем больше я старалась все исправить. — Я опустила тот факт, что примерно в это время он заявил, что собирается в Лондон. И что я отдала ему свою награду.

— Понимаю. Он не хотел серьезных отношений, только веселья. Ему не нужна была девушка.

Или он просто не хотел меня. Я стиснула зубы. Он был так спокоен, когда бросал меня, как будто это сущий пустяк. Коннор просто выкинул мое сердце в помойку как мусор.

— Думаю, он никогда не считал нас парой. Просто коллеги, которые иногда спят вместе. Я же видела наши отношения в другом свете. И страдала от этого.

— Он говорил, ты его преследуешь.

Я поморщилась, понимая, что не могу отрицать этот факт. Мне хотелось проводить с ним время на работе, в кафе, повсюду. И хоть мое поведение выглядело жалко, я не могла прекратить.

— Он рассказал родителям?

— В июле, где-то месяц назад. Они позвонили в научный центр, а те вызвали моих родителей. И у нас была совместная встреча, где мне сказали оставить его одного.

Это было очень унизительно. Мало приятного в том, чтобы сидеть в комнате со своими родителями и начальством, которые объясняют тебе, что твое поведение «неприемлемо».

Единственный, кому было еще более стыдно, чем мне, оказался мой папа, который никогда не хотел ничего слышать о сексуальной жизни своей дочки. Этими вопросами у нас в семье занималась мама. Но она тоже не горела желанием разбираться с моей проблемой. Она все повторяла:

— И зачем ты нам сказала, что встречаешься с этим мальчиком?

Потому что я думала, что мы встречаемся! И даже когда он сказал, что это не так, я была не готова прекратить наши отношения. Мама так радовалась, что у меня появился бойфренд. Наконец-то я делала что-то, что она понимала. Мы ходили по магазинам, она даже сводила меня в Центр планирования семьи, где мне выписали противозачаточные. Я не могла сказать ей, что провалилась и никогда не встречалась с парнем по-настоящему.

— Твоя мама сказала, ты была очень расстроена.


Я кивнула. Она знала, что мне больно, но не понимала, в чем именно проблема. Вот если бы Коннор разбил мне сердце и бросил — мама была бы на седьмом небе от счастья. Она просто купила бы мне тонну мороженого и утешала бы, пока я рыдала в кровати. Она говорила бы мне, как я найду кого-нибудь в разы лучше, и наверняка написала бы десяток постов о том, как помогать детям переживать расставание. «Собирая по кусочкам: 10 лучших способов помочь вашему тинейджеру после неудачных отношений» или «Пять развлечений для подростков с разбитым сердцем». Но она совсем не представляла, что делать с односторонней привязанностью.

— Но ты все равно решила поехать в Лондон. — Детектив Шарма явно была озадачена моими действиями.

— Мама так велела. Она сказала, это лучший способ развеяться и забить на него. Открыть себя для новых впечатлений и отношений.

— Получилось?

— Стараюсь, — наконец выдавила я. И это было правдой. Я держалась за отношения с Коннором из-за неуверенности в себе. Алекс же показал мне другую сторону отношений, когда ты начинаешь любить себя, а не ненавидеть.

Но внезапно я услышала, как над дверью в кафе прозвенел звонок и Алекс выбежал на улицу. Мы с детективом Шармой смотрели, как он скрывается в толпе. Мое сердце устремилось за ним, но связывающая нас нить становилась все тоньше и тоньше, готовая порваться.





Двадцать





Двадцать третье августа



Осталось 8 дней


Я пообещала детективу, что свяжусь с ней перед отлетом, и побежала за Алексом. Чуть сгорбившись, он быстрым шагом направлялся к Метфорд. Я потянула его за футболку.

— Погоди.

Он остановился, тяжело вздохнул и повернулся ко мне.

— Я могу объяснить, — неуверенно предложила я.

— Почему ты сказала мне, что раньше встречалась с Коннором? Не понимаю. То ты вообще ничего не говоришь, то признаешься, что он твой бывший, а теперь выясняется, что вы даже не были вместе.

— Все казалось… таким запутанным. — Я не смогла придумать ответ получше. Алекс скрестил руки на груди.

— Со мной ничего не должно быть запутанным. Почему ты просто не рассказала мне правду?

— Да потому что я сама не могу с ней справиться! — взорвалась я. — Правда в том, что я спала с ним и думала, что мы встречаемся. Я правда считала его своим бойфрендом! Но это был просто секс, а я оказалась слишком тупой, чтобы осознать это.

Проходящая мимо женщина чуть остановилась, будто надеясь услышать продолжение.

Алекс взял меня за локоть и отвел подальше от толпы.

— Ты не тупая, — наконец сказал он.

Ярость отпустила. Как бы я ни хотела убежать от правды, она настигала меня. Как еще назвать девушку, переспавшую с парнем через час после их первого поцелуя и даже не понимавшую потом, что он виделся с ней только для секса? Я не всегда нравилась себе, но всегда ощущала себя умной, а с Коннором я была совершенно другим человеком.

— Я хотела верить, что нравлюсь ему.

— Слушай, твои отношения с тем парнем — не мое дело. Ты не обязана предоставлять мне список всех, с кем ты встречалась.

— Он был один.

— Мне так жаль, что он ранил тебя. — Алекс крепко обнял меня.

Я закрыла глаза и растаяла в его объятиях. Алекс был первым, кто сказал мне это. Коннора не волновали мои чувства. Лучшая подруга чувствовала себя виноватой, потому что не была рядом. Папа не знал, что сказать, а мама злилась, что ситуация вышла из-под контроля и я опозорила ее. Слова Алекса были для меня всем.

— Эй, вы двое! Все это очень трогательно, но мне нужен банкомат. — Перед нами стоял огромный, как медведь, мужчина и пытался подойти к окошку, у которого мы стояли.

— Извините, — пробормотала я, и мы отошли. Я взглянула на незнакомца через плечо: все тело мужчины покрывали волосы; их было так много, что он напоминал оборотня, забежавшего снять немного наличных перед своей трансформацией.

Мне даже стало немного жаль его. Когда внутри тебя прячется другой человек, злобный и готовый выйти в самый неподходящий момент, — должно быть, это ужасно.

— А еще я тебе однажды соврала.

— Окей. — Алекс, кажется, приготовился к худшему.

— Помнишь, когда я сказала тебе, что мой кузен организовывал поездки для «Рейвенс»?