Убийство Командора. Книга 2. Ускользающая метафора

– Помнится, я уже говорил, что не настолько хорошо знаю господина Мэнсики, чтобы мог считать его своим другом. Мы познакомились, когда я переехал сюда, а с тех пор не прошло и полугода. Чтобы люди стали друзьями, требуется время. Разумеется, господин Мэнсики – личность весьма незаурядная.

– Незаурядная?

– Как бы объяснить? Мне кажется, его индивидуальность немного отличается от той, какая бывает у обычных людей. А может, и не совсем немного… Его не так-то просто понять.

– Индивидуальность…

– Ну, в общем, те характерные черты, которые делают из человека особую личность.

Мариэ некоторое время пристально смотрела мне в глаза – будто осторожно подбирала слова, которые должна была произнести.

– С террасы дома этого человека виден мой дом.

Я, чуть помедлив, ответил:

– Да, по рельефу получается, что он прямо напротив. Но из его дома также четко виден и этот дом, не только твой.

– Однако я думаю, он смотрит на мой.

– Что значит – смотрит?

– Под кожухом, чтобы не бросался в глаза, на террасе его дома стоял большой бинокль. На треноге. В этот бинокль наверняка прекрасно видно, что происходит у нас в доме.

Эта девочка раскусила Мэнсики, подумал я. Она внимательна, наблюдательна. Ничто важное не ускользнет от ее взгляда.

– Ты хочешь сказать, господин Мэнсики через эту штуку наблюдает за твоим домом?

Мариэ скупо кивнула. Я глубоко вдохнул, выдохнул и произнес:

– Но ведь это лишь твое предположение? Допустим, стоит на террасе мощный бинокль. Это же не значит, будто он там – для того, чтобы подглядывать за твоим домом. Скорее всего – смотреть на Луну или звезды.

Мариэ даже не шелохнулась.

– У меня возникло ощущение, будто за мной постоянно наблюдают. С некоторых пор. Кто и откуда, я не знала. Но теперь знаю. Шпионит наверняка этот человек.

Я еще раз сделал медленный вдох. Предположение Мариэ – верное. За ее домом изо дня в день через окуляры мощного военного бинокля наблюдал не кто иной, как Мэнсики. Но насколько я знал… нет, я не собираюсь его оправдывать – он подглядывал не из дурных намерений. Он просто хотел видеть эту девочку. Возможно, свою родную дочь. Красивую тринадцатилетнюю девочку. И ради этого – похоже, только ради этого – он завладел этим особняком прямо напротив, по другую сторону лощины. Прямо-таки выгнал жившую там семью, причем, похоже, – не самым гуманным способом. Только сообщать обо всем этом Мариэ мне не следовало.

– Допустим, ты права, – сказал я. – Тогда с какой такой целью ему шпионить за твоим домом?

– Не знаю. Быть может, в нем проснулся интерес к моей тете?

– Проснулся интерес к твоей тете?

Девочка слегка пожала плечами.

Похоже, она совершенно не подозревает, что следить могут за ней самой. Видимо, мысли о том, что она может стать предметом сексуального интереса со стороны мужчин, у нее пока не возникали. Ее предположение показалось мне странноватым, но отвергать его я не стал. Если она так считает, пускай так и будет.

– Я думаю, господин Мэн Си Ки что-то скрывает, – сказала Мариэ.

– Например, что?

Девочка не ответила. Зато произнесла так, будто выкладывала важные сведения:

– Тетя дважды на этой неделе ходила на свидания к господину Мэнсики.

– На свидания?

– Полагаю, к нему домой.

– Что – ездила к нему домой одна?

– После обеда уезжала куда-то одна на машине и не возвращалась допоздна.

– Но уверенности в том, что она ездила в дом господина Мэнсики, у тебя нет. Так?

Мариэ ответила:

– Но мне это понятно.

– Каким образом?

– Она обычно так из дому не выезжает, – сказала Мариэ. – Бывает, иногда выбирается за покупками, ездит добровольно помогать в библиотеку, но при этом она не моется тщательно в душе, не делает маникюр, не душится, не выбирает самое красивое белье.

– Ты очень хорошо все подмечаешь, – восхищенно произнес я. – Но это точно, что тетя встречалась с господином Мэнсики? Разве нет вероятности, что это мог быть кто-то другой?


Мариэ посмотрела на меня, прищурившись. Затем слегка кивнула, как бы говоря: я что, похожа на дуру? В сложившихся обстоятельствах трудно представить тетиным партнером кого-то помимо Мэнсики. А Мариэ Акигава, конечно, не дура.

– Значит, твоя тетя ездит в дом господина Мэнсики, и они там проводят время вдвоем.

Мариэ кивнула.

– И они… как бы это сказать… в очень близких отношениях?

Мариэ снова кивнула. Ее щеки еле заметно покраснели.

– Да, я думаю – в очень близких отношениях.

– Но ты же днем в школе, дома тебя нет. Откуда ты это знаешь?

– Мне понятно. Достаточно посмотреть на лицо женщины – и догадаться не сложно.

А я об этом не догадался, подумал я. Как долгое время не замечал, что Юдзу, живя со мной, имеет интимную связь с другим мужчиной. Если задуматься, я мог бы догадаться хотя бы об этом. Почему же я не мог уяснить себе то, что очевидно даже тринадцатилетней девочке?

– Похоже, они начали прямо с места в карьер, – сказал я.

– Тетя у меня вовсе не глупая – она всегда обдумывает свои действия. Однако в глубине души – не без слабостей. А у этого человека, Мэн Си Ки, – необычная сила. Настолько мощная, что тетушка с ним не сравнится.

Пожалуй, она права. Человек по имени Мэнсики действительно обладает некой особенной силой. Стоит ему что-то по-настоящему захотеть и взяться за это дело – вряд ли простой человек будет способен ему помешать. Вероятно, включая и меня тоже. Какой пустяк для него – заполучить в свои руки женскую плоть.

– И ты беспокоишься… что господин Мэнсики использует твою тетю для какой-то цели?

Мариэ взялась за прядь своих прямых черных волос и заложила ее за ухо – маленькое и белое. Ухо изумительной формы. После этого она кивнула.

– Однако если отношения между мужчиной и женщиной продвинулись вперед, прекратить их не так-то и просто, – сказал я.

Это очень не просто, сказал я самому себе. Им, подобно гигантской индуистской колеснице[5], ничего не остается, как двигаться вперед, фатально давя все на своем пути. И к прежнему возврата уже не будет.

– Поэтому я пришла к вам за советом, – сказала Мариэ и посмотрела мне прямо в глаза.



Когда заметно стемнело, я с фонариком в руке проводил Мариэ до места, где начинается ее тайная тропа. Она сказала, что должна вернуться домой до ужина, а за стол у них дома садились около семи.

Она пришла ко мне за советом, но у меня не возникло ни одной подходящей мысли. Я мог лишь сказать: «Остается только понаблюдать за развитием ситуации». Ведь даже если между ними существует сексуальная связь, она, в конце концов, началась с обоюдного согласия взрослых мужчины и женщины. Здесь я бессилен. К тому же я не мог никому – ни Мариэ, ни ее тете – раскрывать обстоятельств, лежавших в ее основе. В таких условиях давать кому-либо дельные советы невозможно – это все равно что боксировать, привязав за спиной преобладающую руку.

Мы с Мариэ шли по тропинке в зарослях и молчали. По дороге она взяла меня за руку. Ее ладошка была маленькой, но на удивление сильной. Я слегка опешил от внезапного ее прикосновения, но виду не подал. В детстве мы часто ходили с сестрой, взявшись за руки, поэтому для меня это обычное и даже милое сердцу ощущение. Рука у нее была гладкой, теплой, но нисколько не влажной. Мариэ о чем-то думала и от разных мыслей то сжимала мою руку сильнее, то ослабляла хватку. И тем тоже напоминала мне сестру.

Когда мы приблизились к кумирне, она отпустила мою руку и, ничего не сказав, пошла дальше одна, огибая конструкцию. Я двигался за ней.

В зарослях мискантуса еще были видны следы от гусениц «Катерпиллара», а склеп, как обычно, покоился в тишине. Вместо крышки его накрывали несколько толстых досок, поверх них в ряд лежали тяжелые камни. Я посветил фонариком – проверить, на тех ли местах они лежат. Судя по всему, с последнего раза, когда я здесь был, крышку никто не сдвигал.

– Ничего, если я загляну? – спросила у меня Мариэ.

– Если только заглянешь.

– Только загляну, – пообещала Мариэ.

Я убрал камни и сдвинул одну доску. Мариэ присела на корточки и попробовала через это отверстие увидеть дно. Я посветил внутрь фонариком. В яме, разумеется, никого не было, только приставлена железная лестница. Если захочется, по ней можно спуститься на дно и оттуда вернуться обратно. Всей глубины – меньше трех метров, но без лестницы наверх не выбраться. Кладка плотная, стены скользкие, и простому человеку по этим камням не взобраться.

Мариэ Акигава, придерживая одной рукой волосы, долго всматривались в глубину склепа. Внимательно, будто пыталась что-то разглядеть в темноте. Что привлекло в этом склепе ее интерес, мне, конечно же, невдомек. Затем она подняла голову и посмотрела на меня.

– Кто сделал этот склеп? – спросила она.

– Не знаю. Сначала я думал, что это колодец, но не похоже. Перво-наперво, какой смысл рыть колодец в таком неудобном месте? Как бы то ни было, сделали его, похоже, очень давно. Причем строили очень старательно, должно быть, потратили немало времени.

Мариэ, ничего не говоря, смотрела прямо на меня.

– Ты в этих местах, говоришь, с детства играла, так? – спросил я.

Мариэ кивнула.

– Но об этом склепе за кумирней до последнего времени тоже не знала?

Она покачала головой. Что означало – нет, не знала.

– Сэнсэй, это вы его обнаружили и раскопали?

– Да, выходит так, обнаружил этот склеп я. О самом склепе я ничего не знал. Просто счел, что под грудой камней что-то есть. Однако на самом деле сдвинул камни и откопал этот склеп не я, а господин Мэнсики… – Я решил приоткрыть ей тайну, считая, что лучше рассказать ей честно хотя бы об этом.