Уинстон, берегись!

– Анна моя подруга, мы пара. И мы хотели бы пригласить всю семью в этом году провести сочельник у нас дома.

Поразмыслив, как бы поточнее описать выражение лица Беаты в тот момент, я остановился на следующей формулировке: лицо ее сошло с рельсов.





Таинственное письмо и новый план





На следующий день мне стало гораздо лучше, поэтому, когда Вернер с утра собрался заглянуть к Сандро, я решил пойти вместе с ним – может, этот злодей испытает муки совести, увидев свою несчастную жертву! Кира тоже присоединилась к компании: тому, кто вздумал отравить ее любимого кота, это с рук не сойдет!

Когда мы втроем ввалились в ресторанчик, Сандро приветливо с нами поздоровался:

– Вернер, чао! Коме стай?

– Не очень хорошо! – буркнул профессор в ответ.

Сандро сперва посмотрел на него удивленно, но потом его взгляд помрачнел, словно он смутно догадывался, в чем могла заключаться проблема. Неудивительно: кому, как не этому прожженному отравителю, знать, каких он дел наворотил.

– Сандро, нам нужно поговорить. В твоем заведении творится что-то неладное. Точнее, что-то не так с твоей телятиной под соусом из тунца. Я думаю, она была отравлена. Уинстон позавчера чуть от нее не умер и всю ночь провел в ветеринарной клинике. И я с ним, кстати, тоже. Сомнительное удовольствие!

Воцарилось неловкое молчание, Сандро уставился в пол:

– Ох, мне мольто-мольто жаль! Ми диспьяче! Но почему отравлена? Может быть, испорчена, но?

Вернер покачал головой:

– Уинстон ел это дважды. Разные порции, понимаешь? В прошлое воскресенье и позавчера. А в воскресенье вителло тоннато ела еще и моя невестка – и она тоже заболела. В общем, что у тебя тут творится? Выкладывай!

Сандро судорожно сглотнул, потом положил руку Вернеру на плечо и притянул его поближе к себе:

– Пойдем ко мне в кабинет. Кочу кое-что тебе рассказывать.

Он потащил Вернера за собой мимо кассы и витрины с выставленной едой, мимо двери с распашными створками, которая, наверное, вела на кухню. Мы с Кирой просто шли следом, пока наконец не оказались в маленьком помещении без окон, в котором не было ничего, кроме письменного стола с телефоном и компьютером.

Сандро прикрыл за нами дверь, набрал побольше воздуха в легкие и выпалил:

– Вернер, меня шантажируют! Кто-то кочет меня уничтожать! Вот, смотри!

Он выдвинул ящик письменного стола, вытащил оттуда несколько конвертов и вручил их Вернеру. Тот сначала уставился на них в некотором недоумении, затем открыл один из конвертов, вытащил оттуда записку и пробежал ее глазами.

– Ну ничего себе! – громко воскликнул он и застыл с открытым ртом, словно лишился дара речи.

Я мяукнул Кире – эй, возьми кота на руки! Снизу мне было никак не разглядеть, что там за записка такая. Моя подруга сразу сообразила, что мне нужно, и подняла меня повыше. Я взглянул на листок бумаги, который Вернер все еще держал в руках. Он был не исписан, а заклеен буквами, вырезанными из газеты.

А ведь я уже где-то видел похожее письмо. И, на секунду задумавшись, я вспомнил где! Точно так же выглядело письмо вымогателя, похитившего одноклассницу Киры Эмилию[3]. Это немного сбило меня с толку – получается, тут тоже кого-то похитили? Допустим, жертвой похищения оказался повар, и это привело к тому, что Сандро стал готовить сам и нечаянно отравил посетителей?

К Вернеру вернулся дар речи:

– Тебя шантажируют? Твоим клиентам угрожают? Но почему же ты ничего мне не рассказал? Мы же друзья!

Сандро пожал плечами. Вид у него был ужасно беспомощный и несчастный. Я же все еще пребывал в неведении – ведь мне так и не удалось прочесть письмо. Как бы так намекнуть Кире, чтобы она взяла листок? Очень осторожно, можно даже сказать – нежно, я царапнул ей руку. Может быть, она поймет эту подсказку?

– Ай, Уинстон! С ума сошел?! Вот же невоспитанный кот – с чего это тебе вздумалось меня царапать? Больно же! – Кира возмущенно спустила меня обратно на пол. Что ж, моего тонкого намека она явно не уловила. Я обиженно мяукнул. Кира, игнорируя меня, потирала оцарапанную руку.

– В чем там дело, Вернер? – наконец догадалась спросить моя подруга.

– Сейчас прочитаю вслух.

Ну ладно, так тоже можно. Главное, что я наконец-то получу информацию!

– Итак, вот что тут написано:

САНДРО, ЕСЛИ ТЫ ДОРОЖИШЬ ЖИЗНЬЮ И ЗДОРОВЬЕМ СВОИХ КЛИЕНТОВ, ГОНИ 50 000 ЕВРО НАЛИЧНЫМИ. К СЛЕДУЮЩЕЙ СУББОТЕ! ИНАЧЕ Я ОТРАВЛЮ ТВОЮ ЕДУ!!! ПОДРОБНОСТИ СЛЕДУЮТ!!!



Кира испуганно прикрыла ладошками рот. Сандро кивнул, и мне на секунду даже показалось, что я заметил в его глазах слезы. Святые сардины в масле – чтобы взрослый человек расплакался, должно случиться что-то действительно серьезное!

– Си, си – хоррибиле! Это гранде катастрофа! Я не знаю, что делать дальше. Нет у меня пятьдесят тысяч евро! И я не платил. Было еще письмо, там сказали: положи деньги в пакете в мусорный бак во дворе, но я ничего не сделал. Я надеялся, что это плокая шутка, но ты рассказывал, что ла туа фамилья заболела, и я уже тогда испугался. А теперь и гатто неро: хоррибиле! Вераменте хоррибиле! Мне так жаль, мольто жаль!


Вернер покачал головой:

– Сандро, Сандро, ты хочешь сказать, ты знал, что тебя кто-то шантажирует, что кто-то угрожает отравить твоих клиентов, – и ничего не предпринял? Совсем ничего? Вместо этого просто понадеялся, что это всего лишь злая шутка?

– Ну, я все корошенько проверял. И все время покупал свежие продукты и корошо запирал шкаф. Но я подумал: вот скажу я полиции – и они закрывают ристоранте, си? А ведь сейчас самая горячая пора: если не заработаю на Рождестве – разорюсь! Самый важный месяц в году! Капишь?

Капишь? Это еще кто или что? И что значит «заработать на Рождестве»? Мы ведь недавно выяснили, что в Рождество большинство людей празднуют рождение Спасителя. При чем же тут заработки – за спасение что, нужно платить? Специальное предложение: спасение мира, предоплата пятьдесят евро – так, что ли, получается? Мне, коту, остается лишь покачать головой. Люди порой приводят меня в полное недоумение!

– Это не помогло, Сандро. Телятина однозначно была отравлена. Лучше всего тебе позвонить в полицию и обо всем рассказать. Они знают, что делать в таких случаях.

– Но, но – прэго! Пожалуйста, нет! Стоит только полиции приходить в мой ристоранте – и всему конец! Точно! – В голосе Сандро звучало отчаяние.

Вернер вздохнул:

– Ну а ты как предлагаешь поступить? Дождаться, пока еще кто-нибудь пострадает? У тебя есть какой-то план?

Сандро покачал головой и тихо ответил:

– Плана у меня нет. Никакого. Ниенте.

– Но мы можем попытаться помочь Сандро, – заговорила Кира. – Мы ведь уже раскрывали самые настоящие преступления. Причем быстрее, чем полиция успевала даже опомниться. Честно!

– И ты попытаться помочь, маленькая синьорина? – спросил Сандро с надеждой в голосе. Кира кивнула и улыбнулась, а я замурлыкал в подтверждение.

Что правда, то правда. Нам и не раз доводилось соперничать с полицией! И – клянусь своими бархатными лапками – весьма успешно!

Вернер задумчиво потер подбородок:

– Хм. Даже не знаю. А что, если за это время еще кто-то заболеет?

– Сандро может под каким-нибудь предлогом закрыть ресторан на день. В это время он покажет нам, как здесь готовится еда. Вдруг мы догадаемся, каким именно образом туда мог попасть яд? А главное – какой яд. Пока нам никто не мешает, мы хорошенько все осмотрим и постараемся придумать, как Сандро работать, не подвергая никого опасности, а нам – поймать вымогателя. Или вымогателей.

Сандро неуверенно кивнул:

– Да, наверное, это неплокой план. Бене! Позовем моего помощника, расскажем ему?

Кира энергично замотала головой:

– Нет, ни в коем случае! Чем меньше человек знают об этом, тем лучше! Неизвестно, можно ли на сто процентов доверять твоему помощнику. Предлагаю быстренько выдумать убедительный предлог, под которым можно срочно закрыть ресторан, и эту версию рассказать поварам. Хорошо?

Глубокий вздох.

– Вообще-то я своему помощнику доверяю на тысячу процентов – милле пер центо! Но раз ты уверена, что так нужно, маленькая синьорина…

– Да. Я уверена!

– Вернер, а ты что думаешь? – обратился Сандро к другу.

Вернер посмотрел на него:

– Кира в чем-то права. Ей действительно уже случалось выводить преступников на чистую воду. Невероятно, но факт. Я предлагаю компромисс: если нам за следующие четыре дня удастся что-нибудь выяснить, мы не будем впутывать сюда полицию. Но если спустя это время мы все еще будем блуждать в потемках, пусть за дело возьмутся профессионалы.

– Д’аккордо! – воскликнул Сандро. – Согласен! Так и делаем!

– Тогда нам осталось придумать причину, чтобы закрыть ресторан на день-два, – подытожила Кира.

– Как насчет миа нонна? Моей бабушки? Я скажу, в миа фамилья кое-кто заболел. Моей бабуле мольто, мольто некорошо. Надо ее срочно навестить, си?

– Отличная идея, Сандро! – воскликнула Кира. – И тогда мы перевернем здесь все вверх дном и поищем отравленные ингредиенты. Ты покажешь нам, где что покупаешь, как что хранишь и как готовишь. Может быть, получится установить тут скрытую камеру…

– А как ты собираешься узнать, что из продуктов отравлено? – скептически осведомился Вернер.

– Да очень просто! Мы возьмем пробы всего-всего, а потом ход перейдет к вам, Вернер.

– Ко мне?

– Именно. Вы попросите доктора Вильмес отправить эти пробы в лабораторию на анализ или проверить их самой. Вы ведь, кажется, хорошо ее знаете? Раз уж у вас есть номер ее домашнего телефона.

Вернер наморщил лоб:

– Ну, во-первых, чтобы пресечь всякие слухи, хочу объяснить: мое чуть более близкое знакомство с доктором Вильмес произошло два года назад, когда я дал ее сыну несколько уроков по физике перед выпускными экзаменами в школе. Он сильно хромал по этому предмету, и его нужно было срочно подтянуть. С тех пор у меня есть ее домашний номер. Вот и все! А во-вторых, идея с анализами, в принципе, неплохая, но если брать пробы всего-всего, на исследования уйде т вечность и стоить это будет целое состояние. Один анализ может запросто обойтись евро так в двести, а всего набежит несколько тысяч. Кроме того, даже если нам удастся где-то обнаружить яд – мы ведь все равно не будем знать, как он туда попал.

Кира кивнула: