Утраченный символ

Андерсон сник под ее взглядом, но его голос прозвучал уверенно:

— Мэм, все под контролем.

— Сомневаюсь, — столь же уверенно возразила Сато.

— Криминалисты уже едут. Преступник мог оставить отпечатки пальцев.

Сато недоверчиво поджала губы.

— Раз ему хватило ума пройти мимо вашей охраны, спрятав человеческую руку, то вряд ли он оставил отпечатки.

— Да, но я обязан провести расследование.

— Я освобождаю вас от этой обязанности и беру ее на себя.

Андерсон оцепенел.

— Разве это прерогатива СБ?

— Конечно. Под угрозой национальная безопасность.

«Рука Питера и национальная безопасность?» — подумал Лэнгдон, ошарашенно следя за их разговором. Он понял, что его главная цель — найти Питера — не совпадает с целью Сато. Директора СБ ЦРУ заботило совсем другое.

Андерсон тоже растерялся.

— Национальная безопасность, говорите? При всем уважении, мэм…

— Насколько мне известно, — перебила его Сато, — я выше вас по званию. Предлагаю вам делать то, что велено, — и без лишних вопросов.

Андерсон кивнул и судорожно сглотнул.

— Хорошо, но не стоит ли снять отпечатки хотя бы с самой руки — подтвердить, что это рука Питера Соломона?

— Я это подтверждаю, — вмешался Лэнгдон, чувствуя тошнотворную уверенность в своей правоте. — Я узнаю перстень… и руку. — Он умолк. — А вот татуировок раньше не было. Полагаю, их накололи недавно.

— Что? — Впервые с минуты своего прибытия Сато выглядела растерянной. — Рука татуирована?

Лэнгдон кивнул:

— На большом пальце венец, на указательном — звезда.

Сато вынула из кармана очки и, точно акула, стала кругами приближаться к руке.

— Хотя подушечки остальных пальцев не видны, — добавил Лэнгдон, — на них тоже есть изображения.

Директор СБ подозвала к себе начальника полиции Капитолия:

— Андерсон, посмотрите.

Он осторожно опустился на колени рядом с рукой и приник щекой к полу, заглядывая под прижатые к ладони пальцы.

— Он прав, мэм. На всех пальцах имеются татуировки, но я не вижу…

— Солнце, фонарь и ключ, — выдавил Лэнгдон.

Сато окинула его оценивающим взглядом.

— И откуда вам это известно?

Лэнгдон бросил на нее ответный взгляд.

— Изображение человеческой руки с отметками на кончиках пальцев — очень древний символ. Его называют «Рука мистерий».

Андерсон поднялся на ноги.

— У этой штуки есть название?!

Лэнгдон кивнул.

— Да, это один из самых тайных знаков древности.

Сато вскинула голову.

— Тогда позвольте спросить, что он делает посреди Капитолия?


«Кошмар продолжается…» — подумал Лэнгдон.

— По традиции, мэм, это приглашение.

— Приглашение… куда? — вопросила директор СБ.

Лэнгдон еще раз взглянул на татуированные символы.

— Вот уже много веков Рука мистерий служит своеобразной повесткой. По сути, это приглашение узнать тайную мудрость, известную лишь избранным.

Сато скрестила на груди тощие руки и черными как уголь глазами впилась в Лэнгдона.

— Что ж, профессор, для человека, который якобы понятия не имеет, зачем он тут… вы неплохо справляетесь.





Глава 18




Кэтрин Соломон накинула белый халат и начала свой обычный «обход», как называл это Питер. Словно заботливая мать, проверяющая, уснул ли ребенок, она заглянула в технический отсек: водородная энергетическая установка спокойно работала, на подставках покоились запасные резервуары.

Кэтрин прошла по коридору в хранилище данных. В кондиционируемой камере безмятежно гудели два резервных голографических накопителя. «Вся моя работа», — подумала Кэтрин, глядя на них сквозь трехдюймовое ударопрочное стекло. Голографические накопители (в отличие от своих предшественников размером с холодильник) больше походили на две аудиоколонки — каждая на своем пьедестале. Они содержали одинаковую информацию и постоянно синхронизировались. Как правило, такую систему резервного хранения данных рекомендуют устанавливать вне рабочего места — на случай землетрясения, пожара или кражи, — однако Кэтрин и Питер сошлись на том, что секретность превыше всего. За пределами этих стен информация могла попасть в чужие руки.

Убедившись, что все функционирует как надо, Кэтрин вернулась к началу коридора и вдруг увидела нечто странное: в противоположном конце лаборатории что-то светилось. Она поспешила туда и с удивлением заметила сияние, исходившее из-за плексигласовой стены аппаратной комнаты.

«Он здесь!»

Кэтрин подлетела к двери и распахнула ее.

— Питер! — крикнула она, вбегая в аппаратную.

Сидевшая за терминалом пухленькая женщина резко подскочила.

— Господи, Кэтрин! Вы меня напугали!

Триш Данн — единственная, кому позволяли здесь находиться, — была специалистом по анализу метасистем и редко работала по выходным. Перед выходом на работу двадцатишестилетняя рыжеволосая девушка подписала документ о неразглашении, достойный КГБ. Сегодня она анализировала данные, сидя перед плазменной стеной — огромным плоским монитором, который будто бы привезли из центра управления полетами НАСА.

— Простите, — сказала Триш, — я не знала, что вы так рано. Думала закончить до вашего с Питером приезда.

— Вы с ним говорили? Он опаздывает и не берет трубку.

Триш покачала головой.

— Наверное, еще не разобрался с новым айфоном.

«Хорошо, хоть кто-то из нас еще может шутить».

Тут Кэтрин на ум пришла новая мысль.

— Вообще-то хорошо, что вы здесь. Поможете мне в одном деле?

— Видно, это поважнее футбола.

Кэтрин сделала глубокий вдох.

— Не знаю, как это объяснить, но сегодня днем мне рассказали странную историю…

Эта история явно выбила Кэтрин из колеи. В обычно спокойных серых глазах читалась тревога, и она уже трижды заправила волосы за уши — «тревожный маячок», как говорила Триш.

«Блестящий ученый и никудышный игрок в покер».

— По мне, так это скорее вымысел, древняя легенда… — продолжала Кэтрин. — И все же… — Она опять убрала прядь за ухо.

— И все же?

Вздох.

— И все же сегодня из надежного источника я узнала, что это правда.

— Та-ак…