В рассветный час

– Я его не щупала, но, похоже, он испустил дух. Вопил, во всяком случае, страшно… Но что все-таки с вами случилось?

Дейн долго молчит, потом уже привычным жестом стягивает перчатку и вызывает воду на ладони – промочить горло и умыться, а то лицо горит, да еще в крови из носа и ссадины на лбу: наверно, ударился о решетку, когда падал. Кстати, нужно уничтожить малейшие следы своей крови, и немедленно, пока не отвлекся и не забыл!

– Я догадываюсь, что именно произошло с вашей матушкой, – говорит он наконец. – Не претендую на истину в последней инстанции, тем более доказательств у меня нет, но все сходится.

– Так Гарно ее отравил? – Брови леди Заары сходятся на переносице.

– Нет. Дело тут вовсе не в яде. Скорее всего, он кое-что ей передал или просто спрятал в ее покоях. Что именно, не берусь предположить, но вряд ли эта вещь была велика. И не думаю, что мы ее отыщем, даже если просеем пыль и пепел в покоях вашей матушки, – такие артефакты обычно разрушаются бесследно.

– Артефакты? Вы хотите сказать… магические? Но почему Гарно, а не Альгу?..

Дейн легко понимает ее сбивчивые вопросы и отвечает:

– Альгу хоть и скверный, но маг, миледи, он мог почуять неладное. Может быть, он неважно колдует, но с чутьем у него, судя по тому, что он отказался приближаться к покоям вашей матушки, все в порядке. А вот Гарно – просто человек. И именно поэтому его намного проще зачаровать и отдать приказ, когда придет время. Не припомните, в замке незадолго до смерти вашей матушки никто не гостил?

– Нет… нет, у нас вообще гостей не бывает, откуда бы? Только известная вам особа, но это совсем другое… И мамы в то время уже не было в живых.

– А сам Гарно отлучался?

– Нет. Зачем?

– Мало ли, насобирать каких-нибудь трав или купить… не знаю, топленого жира, змеиных зубов, белой глины. Чем тут у вас лечат? – Дейн пытается шутить, но выходит скверно. – Неужели он все время проводил взаперти?

– А, вот вы к чему клоните… – Леди Заара недолго думает, потом говорит: – Конечно, он постоянно ездил к больным. Бывал на ярмарках – они у нас не такие богатые, как на Светлой стороне, но все-таки устраивают их регулярно. И, конечно, никто не держал его под замком и не следил особенно – все равно далеко отсюда не уйдешь.

– Понятно…

Схватившись за край каменной скамьи, Дейн встает во весь рост. Мир еще немного покачивается перед глазами, но в целом, кажется, он легко отделался. Мог бы и вовсе не встать.

– Таким образом, получить артефакт он мог где угодно и от кого угодно, равно как и приказ в определенный момент подсунуть эту штуковину госпоже. А вот каким образом приказ активировался – уже более интересный вопрос…

– Я ничего не понимаю, милорд, – честно признается герцогиня.

– Просто я выражаюсь путано – в голове будто маслобойка работает, – отвечает он искренностью на искренность. – Попробую иначе… Кто-то когда-то передал Гарно некую вещь. Это могло быть что угодно – хоть платок, хоть флакон с каплями или маслом для лампы, хоть пучок сухих трав. Неважно! Главное, это нечто должно было в определенный момент оказаться рядом с вашей матушкой. Судя по тому, как обработан Гарно…

– В каком смысле – обработан?

– Я не смог увидеть ни единого истинного его воспоминания, – поясняет Дейн. – А так не бывает. У него в голове… ну, представьте себе пещеру, заваленную огромным валуном. За ним, может, и было что-то, а на поверхности – только версия о пыльце. И откатить этот валун в сторону и заглянуть в пещеру я не смог. Вернее, мне удалось отколупать камень с краю, но, как только я сунулся в щель, меня вышвырнуло оттуда с такой силой, что… Вы сами видели. Злоумышленник все предусмотрел: даже если бы за дело взялся не я, а кто-то более умелый и способный не поймать отдачу заклинания, воспоминания Гарно все равно бы погибли. С ним вместе, да…

– Зря трудились и пальцы ему ломали, – бормочет леди Заара. – Значит, кто-то его зачаровал и приказал убить матушку?

– Если совсем просто, то именно так. Скажите, он был вхож в ее покои?

– Нет. То есть если она звала, то приходил, а просто так – кто же его впустит? Но, наверно, он мог и не сам это сделать, а отдать той же служанке? В ее-то голове вы такое увидите?

– Надеюсь. Ее расспрашивали о чем-то подобном?

– Конечно, но вдруг она тоже зачарована?

– Нет, это уже слишком сложно, – качает головой Дейн и морщится от боли, пронзившей висок. – Вероятнее всего, она даже не подозревала, что какая-то вещица подменена. Тот же платок, будь он неладен… Да о чем я, право слово! Прицепленного к подолу репья или воткнутой булавки вполне достаточно, и никакая служанка не понадобится!

Леди Заара смотрит на него с недоумением и говорит:

– Я думала, это сказки, а в нынешние времена подобного не бывает…

– Это не сказки, миледи, просто такие практики порядком забылись после войны. Но некоторые все еще владеют и ими, и кое-чем похуже.

– Кто?

– Рано говорить об этом, – прямо говорит Дейн. Догадка ему очень не нравится, озвучивать ее он не желает. Герцогиня и так в опасности.

– Я понимаю, без доказательств это все пустые слова, – неожиданно говорит леди Заара. – Лучше скажите, что случилось дальше? Допустим, Гарно воткнул булавку, ни мама, ни служанка этого не заметили, и?..

– Вы сами сказали, что ваша матушка два дня пребывала в скверном настроении, а затем заявила о дурном самочувствии и уединилась. Скорее всего, почувствовала, что заклятие начало работать, и даже если не понимала, что именно происходит, старалась обезопасить окружающих. Вас в первую очередь.

– Опять не понимаю!

Дейн молчит, стараясь сформулировать попроще, потом произносит:

– Вероятнее всего, цель этой… да, диверсии была такова: спровоцировать у вашей матушки магический выброс. Такой, чтобы от замка камня на камня не осталось. Отсюда ее раздражительность – насколько я понимаю, она и так-то не отличалась терпением?

– Как сказать… – Леди Заара снова кусает губу, теперь до крови. Подать ей платок, аккуратно забрать – и эти капли лишними не будут… – Она могла очень долго сохранять спокойствие, но, если уж выходила из себя, даже я старалась сбежать подальше, покуда она бушует. Но, повторюсь, мама быстро успокаивалась. Главное – пережить первые четверть часа.

– В ваших жилах течет ее кровь. Древняя кровь, – зачем-то говорит Дейн. – И она, как и вы, не была обучена магии, я прав? Прав… На это и рассчитывал злоумышленник. Герцогиня вышла из себя, неважно, по какому поводу, и разнесла замок. Погибли все – и она, и наследница, и слуги… Такова была бы основная версия, уверен. А учитывая, что вы могли попытаться дать отпор, и ваша сила столкнулась бы с материнской… на месте замка и половины Граршаайна мог остаться дымящийся кратер.


– Но ничего этого не произошло! То есть… погибла только мама, – шепчет леди Заара. – Как же так?

– Я не знаю, миледи. И мы никогда этого не узнаем – спросить уже не у кого. Могу лишь предполагать: ваша матушка, почувствовав неладное, постаралась остаться одна. А затем, когда это неладное развернулось в полную мощь, – он тяжело вздыхает, – она не давала ему вырваться наружу. Сражалась – очень долго… Не представляю, как именно, видимо, просто инстинктивно. Вряд ли она к тому моменту еще могла мыслить здраво…

– То есть… Это она разломала мебель, сожгла все и… так поранилась?

– Да. Вероятно, боль отрезвляла ее хотя бы ненадолго, жажда разрушения тоже находила выход… Но в финале этой схватки, очевидно, несчастная поняла, что безнадежно проигрывает, и предпочла покончить с собой, нежели разрушить замок и погубить вас.

Леди Заара закрывает лицо руками и молчит. Не плачет, нет, просто молчит. Потом поднимает голову и говорит:

– Найдите тех, кто сделал это с мамой, лорд Аттон. Я хочу поднять их головы на кольях перед воротами Граршаайна.

– Сделаю все от меня зависящее, миледи, – чудом не поперхнувшись, отвечает он. – А теперь идемте. У нас еще много дел этой ночью…





* * *


Как он и предполагал, ни у одного из троих телохранителей не обнаруживается ни следа постороннего воздействия. И да, леди Заара была права: покойная герцогиня время от времени приглашала одного из них в свою спальню.

Служанка тоже чиста. Правда, кажется, немного повредилась в рассудке от увиденного, но это Дейна уже не касается. Главное, она ничего не брала у Гарно и не передавала госпоже. Если такое и произошло, то лекарь обставил это достаточно хитро, чтобы женщина ничего не заподозрила.

Ну и придворный чародей, Альгу, порадовать ничем не может. По столичным меркам он вообще не должен считаться магом, в лучшем случае – вечным подмастерьем, однако в Граршаайне и такой на вес золота. А еще – в этом Дейн не ошибся – Альгу обладает недурным чутьем.

– Лекарь этот мне никогда не нравился, – заявляет он, предлагая Дейну кружку вина, но тот решительно отказывается. – Отравы боитесь, милорд? Будто вы ее за сто лиг не почуете…

– Может, и почую, но у меня с утра дел по горло. Не до вина. Скажи лучше, что тебе не нравилось в Гарно?

– Да все, – честно отвечает Альгу. Он невысокий, лысый как коленка, крепкого сложения. Увидишь – ни за что не подумаешь, что это маг, пускай и слабосильный, скорее уж ремесленник или бывший вояка. – Какой-то он был… скользкий. Шмыг да шмыг, то тут его видели, то там…

– Только не выдумывай, – предупреждает Дейн. – О покойном многое можно сочинить: и глаза у него бегали, и руки как у карманника – пальцы шевелились, будто пауки…

– Покойном? – Альгу давится вином и долго кашляет. – Это вы его, милорд?.. Тьфу, что я спрашиваю… Гхм…

– Продолжай.

– Ничего я не выдумываю, милорд. Лекарь он был неплохой – лучше в наших краях, пожалуй, и не найдешь. Никто не жаловался, я имею в виду, из тех, кто выжил. Ну а обе госпожи сроду ничем не болели, так что Гарно при них был для порядка. Да и так… в замке народу много, в округе тоже. Без дела он не сидел. Смекаете?

– Нет, – честно говорит Дейн.

– Ездил все время куда-то за холмы, – поясняет Альгу. – Один. Говорил, надо того проведать, этого, там травы какой-то нарвать… Я как-то пробовал за ним проследить – не вышло. Ну да какой из меня шпион… Может, он вовсе меня не заметил – я же все-таки умею незаметным делаться, даже от госпожи как-то спрятался, – и не собирался от меня скрываться… Однако же свернул в распадок – и как не бывало!

– Какой распадок? Можешь показать на карте?

– На карте вряд ли, не понимаю я их, а объяснить, как добраться, могу, – охотно говорит чародей. – Тут недалеко, получаса езды не будет.

– Объясни, – соглашается Дейн. – И еще скажи, часто ли в последнее время Гарно вот так исчезал?

– Последнее – это какое, милорд? Год, два, десять?

– Говори обо всем, что вспомнишь, я потом разберусь. И, кстати, напомни-ка, когда этот Гарно тут появился?

– Что значит – появился? – удивляется Альгу. – Он тут родился, в замке, у одной служанки – ее уже нет в живых. Как раз год со смерти старого хозяина прошел. Болтали даже, будто Гарно его сын, да это враки – ни по срокам не сходилось, ни на лицо он не похож…

«А вот этим его могли зацепить, – отмечает про себя Дейн. – Как же, сын, пускай и незаконнорожденный, от служанки! Заара-то – дочь чужачки, купленной за двести голов скота и всякий скарб…»

– И как он ухитрился выучиться лекарскому искусству?

– Да что там того искусства в наших-то краях, – фыркает Альгу в кружку и утирает лицо рукавом. – Кое-чему он у женщин обучился – родни не было, нянчили все по очереди, тут часто такое бывает. Подрос, стал бегать с поручениями, показался мне сметливым, я его при себе держал. Читать вот выучил, сам виноват… Потом, как это у молодежи водится, Гарно решил мир посмотреть. Несколько лет смотрел, стало быть, потом вернулся живой, здоровый, вьюк с книгами приволок и другой – с разными банками-склянками, порошками и мазями. Сперва крестьян лечил, потом старшая госпожа его в замок взяла. А то что это такое: замок – и без лекаря!

– Ну а ты на что?

– Из меня лекарь, как из овцы брадобрей, – честно отвечает Альгу. – Справлялся, конечно… У нас тут ничего особенного не случается – ну, ногу кто-нибудь сломает или руку, зуб заболит, живот скрутит… Вот роды – это хуже, но как с ними быть, старухи лучше меня знают. А раз появился молодой и ученый – успел где-то нахвататься премудрости, – так я на него лекарскую заботу и свалил. Никто, говорю же, не жаловался.

– Но тебе он все равно не нравился. И не потому, что отобрал часть работы: ты же говоришь, что сам ее на него спихнул.

– Ну да. Что-то такое вот зудело в печенке, – задумчиво говорит чародей, поглаживая лысину, – а словами никак не объяснить. Может, я и впрямь многое выдумываю, милорд, но что Гарно был скользким – это вам любой подтвердит, кого угодно в замке спросите!

– Понятно, – только и роняет Дейн.

Да уж, много толку от таких расспросов…