Варяг

– Ну, успокоил! – буркнул посадник.

Снаружи раздался звучный шлепок. Затем – хохот стражи.

Фрелаф поморщился. Взял с пояса короткий метательный нож с кольцом вместо рукояти, повертел в руке…

– Слушай меня, Гудым! – произнес посадник негромко и веско.– Даю тебе сроку до завтрашнего вечера. Лед с реки сошел. Садись в свою лодью и убирайся в Полоцк. Хватит тебе моих лучших дружинников друг на друга натравливать! И этих,– жест в сторону Духарева и Устаха,– с собой забери. Родичи Хайнара, что у меня в дружине, их все равно живыми не оставят.

– Сдается мне, ты за своих гридней беспокоишься, а не за моих братьев,– заметил Гудым.

– Я тебе волю свою сказал,– отрезал посадник.– Теперь идите. А ты,– острие метательного ножа обратилось к Духареву.– Ты останься.

Трое варягов вышли. Посадников отрок закрыл за ними двери, а сам остался снаружи.

Духарев ждал. Посадник играл ножом, не поднимая глаз. Молчание затянулось, Серега не решался нарушить его первым.

– Есть у меня к тебе просьба, варяг,– наконец произнес посадник.

Голос его прозвучал неожиданно мягко и как бы с натугой. Совсем не так он разговаривал с Гудымом.

– Ты вправе мне отказать, поскольку просьба эта не принесет тебе выгоды.– Фрелаф еще немного помолчал, потом продолжил: – И скажу тебе прямо: будь ты нурман, я не стал бы тебя об этом просить… – Он опять замолчал.

Духарев ждал.

– Мятлик отдал тебе зброю и доспех Хайнара,– после паузы проговорил Фрелаф.– Откажись от них.

– Почему? – Духарев смотрел прямо в глаза посадника. Он хотел, чтобы Фрелаф понял: это не дерзость, а просто желание узнать причину.

– Хайнар был моим сотником,– сказал посадник.– Я любил его, варяг, и хочу, чтобы его предали огню в его собственном облачении и с его собственным мечом. Что скажешь?

– Согласен,– лаконично ответил Духарев.

У него была собственная броня и собственный меч. И не было ни малейшего желания ссориться с могущественным правителем Смоленска.

– Благодарю тебя, варяг,– негромко произнес посадник.– Теперь можешь идти.

Варяги ждали Духарева во дворе. Молошные гридни, что несли стражу у дверей, поглядывали на них настороженно.

– Что он хотел? – спросил Устах, когда Серега вышел из терема.

Духарев ответил.

– И что ты?

– Да пусть забирает! – Серега махнул рукой.– Не обеднеем!

– Ха! – Гудым хлопнул Духарева по спине.– Ты – варяг! Иди ко мне в дружину, Серегей!

– Устах? – Духарев повернулся к товарищу.

Тот шевельнул облитыми кольчужной сталью плечами:

– Я уже ответил: да.

– Я не один,– уточнил Сергей.– И своих здесь не оставлю.

– У меня большая лодья,– заметил Гудым.– Ты видел.

– Значит, и для моего коня место найдется? – поинтересовался Духарев.

– Ты – варяг! – Гудым глядел на Серегу с явным удовольствием.

– Найдется?

– Я же сказал: у меня большая лодья!

– Что я должен делать? – спросил Духарев.

– Что? – Полоцкий сотник, не понимая, поглядел на Серегу.

– Он – настоящий муж, но плохо знает обычаи,– с усмешкой пояснил Гудыму Устах.– Мы принесем клятву, Серегей, и разопьем братину, не смешивая крови. Если ты пожелаешь уйти – ты уйдешь. Но только во время мира. Верно, Гудым?

– А как же иначе? – удивился полочанин.– Мы все – варяги.

Уже когда они покинули кремль, Серега не выдержал и шепнул Устаху:


– Помнишь, я говорил тебе, что не поплыву в Киев? Ты, кажется, сомневался?

– Зачем ты это говоришь? – спросил синеусый варяг, останавливаясь и глядя на Духарева с внезапным интересом.

– Да просто так,– сказал Серега и засмеялся.– Просто чтобы запомнилось.





Глава двадцать третья Сборы




В гостиницу Духарев вернулся только в полдень следующего дня. Поцеловал Сладу, спросил:

– Все в порядке?

– Да, все хорошо.

Никаких вопросов типа: где был, с кем, почему не ночевал дома уже на вторую ночь после свадьбы?

– Собирайся, Сладушка. Мы уходим.

Слада кивнула. Она не спрашивала, куда и зачем. Муж скажет, если надо.

Сборы не заняли много времени. Немного одежды, сумка со снадобьями и лекарскими инструментами, свернутые, упакованные в вощеную ткань пергаменты, оставшиеся Сладе от отца. Она собралась быстрей, чем Духарев набил своим барахлом седельную сумку. Во второй сумке, упакованное с большим тщанием, хранилось оружие. Трофейная броня, колчан со стрелами. Лук он так и не купил. Не нашел на Торжке ничего подходящего.

– Где Мыш?

– У Горазда. Сергей… – Слада запнулась.

– Да, моя хорошая?

– Не зови его с нами.

Духарев поглядел на нее очень внимательно, потом кивнул.

Комната Горазда была раз в десять просторней, чем та, в которой жили Сергей и Слада с Мышом.

Парнишка действительно был здесь. И еще Годомята, Трещок и третий, смоленский приказчик Горазда, с которым Сергей был не знаком. Ну и сам купец, конечно.

– Я не иду с вами в Киев,– с порога сказал Духарев.– Прости, Горазд!

– Не виновать себя,– прогудел купец, поднимаясь ему навстречу.– Я все знаю. Передай от меня добрые слова Роговолту. По зиме приходи за своей долей. Или я сам привезу… Коли жив буду.

Он замолчал, и Духарев тоже молчал.

– Ну че, Горазд, я пошел собираться? – проговорил в наступившей тишине Мыш.

Купец и Духарев одновременно посмотрели на мальчишку.

– Оставь его мне!

– Ты можешь остаться с Гораздом! – сказали они тоже одновременно, и оба засмеялись.

– Но… – Мыш колебался.– Ты не берешь меня с собой, брат?

Духарев подошел к нему, наклонился, шепнул в самое ухо:

– Если ты сам хочешь, иди с ним, Момчил. Так правильно. Ты хочешь?

– Хочу… – смущенно проговорил парнишка.– Но… кто будет учить меня биться?

– Драй. Я попрошу его.– Сергей выпрямился и перевел взгляд на купца.– Я доверяю тебе своего брата, Горазд,– произнес он со значением.

– Не беспокойся,– пробасил тот.– Я сделаю из него доброго купца.

– Такого, как ты? – улыбнулся Духарев.

– Не такого толстого,– ухмыльнулся Горазд.

«Как я мог ненавидеть этого человека?» – подумал Серега.