Венганза. Высшая мера

Я взглянул на Чику, прячущую своё идеальное тело от меня под простынёй. Бл***во! Только проблем с тупыми кубинцами не хватало.

— Что за херня, Хавьер? Вчера ещё все было тихо!

— Диего, сам не понимаю, какая муха их укусила. Но эти гаденыши реально окрысились.

— Гребаные ублюдки! — я сдавил телефон так, что побелели костяшки пальцев. — Они забыли, в каком дерьме были до тех пор, пока мы с Большим Денни не решили задействовать их территорию. Я их по канавам отправлю…, — краем глаза увидел Марину, стоящую в моих объятиях и продолжил уже более спокойным тоном. — Пусть никто не вылазит! Приду, сам с ними разберусь, ясно?!

— Скорее бы ты приехал, а то ребята уже за стволы хватаются.

Мысленно я уже отрывал головы каждому из этих гребаных кубинцев вместе с их людьми. Чёртовы придурки. Не хватало нам ещё на себя копов перестрелкой натравить! Они нам так всё дело испоганят.

— Скоро буду! — сбросил звонок, убирая телефон.

Я даже не заметил, как Марина ускользнула в душ. На счет кубинцев я не беспокоился, знал, как приструнить их так, чтобы они вздохнуть боялись без моего ведома. Прикурил сигарету, посмотрев на постель, где виднелась кровь. Твою мать, мысль о том, что я стал для неё первым, подняла на какие-то глупые высоты. Бл***ь, я хочу её снова! В опасном направлении двигались собственные мысли. Наведаюсь на днях к её папаше, чтобы освежить память и не провалить всё к чертям собачьим. Раскрыл шторы, впуская в комнату солнечный свет. Услышал, как Марина выходит из душа. Она выглядела посвежевшей. Влажные волосы блестели под солнечными лучами, а капли воды на коже стекали, оставляя мокрые дорожки.

— У тебя случайно нет моих трусиков? — тихо спросила Чика, опуская глаза.

Какого хрена у меня будут её трусики? Ночь в баре! Точно! Я захохотал, протягивая руку к заднему карману джинсов, вытаскивая то, что осталось от её белья.

— Они теперь не функциональныю Придется тебе проехаться на байке без белья.

Марина облизала губы. Её розовый язычок, появившийся между пухлых губок на секунду, вызвал у меня желание попробовать его на своем члене. Всё мое внимание было приковано к её рту. Чёрт!

— Чувствуя голой кожей твой байк? — тихо спросила Чика, выводя меня из оцепенения.

Твою мать, она будет ехать без белья на моём байке, прижимаясь обнаженной плотью к кожаному сидению! Где набраться выдержки и не задрать её платья, нагибая немедленно! Я закрыл глаза, издавая приглушенный рык.

— Марина…! — сглотнул после того, как её имя окутало мой язык. — Чёрт! Я теперь не смогу вести байк, думая о том, как ты прижимаешься ко мне…без нижнего белья.

Чика схватила меня за воротник, притягивая к себе.

— Не сможешь совсем? Почему? — спросила, почти касаясь моих губ.

Кажется, девочка повзрослела, если решила играть во взрослые игры. Через ткань футболки я чувствовал, как напряглись её соски. Мой член мгновенно отреагировал на вызов.

Я опустил руку под подол её платья, провел пальцами по бедрам вверх к её плоти, снова влажной для меня. Реакция её тела на моё завела меня ещё сильнее. Второй рукой схватил её ладонь и положил себе на стояк.

— Вот почему! — провел языком между её губ.

Марина издала стон и в моём кармане снова начал вибрировать телефон.

— Твою мать! — я потянулся рукой за телефоном.

— Алло! — рявкнул в трубку. На том конце Хавьер отчитывался о проделанной работе. — Через пятнадцать минут буду на месте!





Глава 9




Я весь вечер провела в своей комнате. Наверное, я измерила её вдоль и поперёк. Мне не хотелось никого видеть и не хотелось ни с кем говорить. Даже с Линдой я перекинулась всего лишь парой фраз. Майклу я так и не перезвонила. Несколько раз брала в руки сотовый и столько же раз клала его обратно на стол.

Я не могла с ним говорить после всего, что было. Более того, я не могла думать ни о ком, кроме Диего. Мы не договорились о новой встрече. Мы вообще ни о чем не договорились. Он в спешке привёз меня к дому и умчал на своём байке.

Я прекрасно понимала, что здесь нет продолжения. Как с его стороны, так и с моей. Может, будь я в другой ситуации, надеялась бы на что-то, а так… так даже лучше. Для него я мимолётный секс, для меня он первый мужчина, о котором я буду вспоминать всю свою жизнь.

Я сидела на заправленной постели, обхватив руками колени, и вспоминала его глаза, прикосновения, голос, запах. Не могла уснуть. Тихо играла моя любимая музыка. Когда закрывала глаза — снова видела его. Я ни о чем не жалела.

Моментами хотелось плакать…я даже ловила себя на том, что смахиваю слезы со щёк. Я уже точно знала, что именно чувствую — я влюбилась. Это пройдёт. Обязательно. Неделя, две, я пойму, что Диего забыл обо мне, и это пройдёт. Я очень хотела надеяться, что так оно и будет. Влюбиться и любить — разные вещи, влюблённости проходят очень быстро…

Я закрыла глаза и прислонилась головой к стене, тяжело выдохнула, потянулась за наушниками, звуки на улице раздражали. Послышался шорох, но я не обратила внимания, а потом мне показалось, что мир вокруг меня завертелся. Увидела силуэт за шторами, Диего легко запрыгнул на подоконник и мягко приземлился на пол напротив меня. Я выпрямилась…Первые эмоции — самые настоящие, самые живые. У меня это была дикая радость его видеть. Все мысли пошли к черту, все исчезло и испарилось. Я смотрела на него и видела слегка прищуренные глаза, с безумными искрами в них, словно там миллион чертей, мальчишескую улыбку. Я радостно вскрикнула и бросилась к нему, обхватила за шею. Почувствовала, как сильно он прижал меня к себе.

— Сумасшедший…там же высоко! Как ты сюда забрался? — прошептала я и закрыла глаза, наслаждаясь его запахом. Божеее, кому я лгала всего несколько минут назад? Да я с ума от него схожу.

Я услышала, как он вдыхает мой запах и это заставило сердце биться так быстро, что у меня перехватило дыхание. Словно дышать друг другом — недостаточно. Почувствовала его горячие губы на своей шее.

— Плевать, — слегка хриплый голос, от которого всё тело пронзила дикая волна первобытного голода, — на всё плевать.

Вместе со мной развернулся к подоконнику и усадил, я обвила торс Диего ногами.


Он жадно впился в мой рот, проникая в него языком, жёстко, властно выдыхая мне в губы, словно выпивая мое дыхание, невольно застонала в ответ, зарываясь пальцами в его волосы, притягивая ещё ближе за затылок. Он уже расстёгивал мою рубашку, завязанную в узел под грудью.

Я почувствовала, как твердеют мои соски под тонкой материей, касаясь его груди. Я стянула с него куртку, отшвырнула на пол, лихорадочно проникая руками под его футболку, сминая гладкую кожу жадными руками, от прикосновения к его сильному телу снова застонала Диего в губы. Ничего подобного я не испытывала, словно превратилась в голодное животное, жаждущее его тела, запаха, ласк.

Он разорвал на мне рубашку, отшвырнул в сторону, тут же обхватывая мою грудь ладонями. Меня трясло как в лихорадке, я кусала губы, запрокидывая голову. Его поцелуи сводили меня с ума. Нетерпеливый, страстный, голодный каким-то совершенно диким и не знакомым мне голодом, и именно это лишало разума. Мы громко и рвано дышали, а я срывалась на стоны, чувствуя, как его приоткрытый рот спускается поцелуями от шеи к груди. Когда он прикусил сосок, а потом втянул его в рот, я вскрикнула, между ног стало влажно и непривычно потянуло низ живота. Желание причинять боль. Я смотрела, как Диего сходит с ума вместе со мной, и перед глазами плыл туман. Почувствовала, как он опускается все ниже, скользит губами по моему животу, к резинке шорт, продолжая сминать ладонями мою грудь. Между нами уже нет нежности, и она не нужна, я хотела сильнее, хотела, чтобы он оставлял на мне следы. Ощутила касание его языка к коже внизу живота и вцепилась пальцами в подоконник, запрокидывая голову назад.

Треск материи, и я широко распахнула глаза, замирая в его руках, чтобы уже в следующую секунду сойти с ума от прикосновения его рта там, внизу, к моей плоти. Я всхлипнула, пытаясь свести ноги вместе. Меня никто никогда так не ласкал, но Диего крепко держал за бедра, а когда его язык заскользил по складкам плоти, я протяжно застонала, снова запрокидывая голову назад, теперь его губы творили со мной немыслимое, а язык трепетал на чувствительном клиторе, готовом каждую секунду взорваться. Не осталось стыда, ничего, кроме сумасшедших, безумных, умелых ласк.

— Господи… — я кусала губы, чувствуя эти жалящие наслаждением, острые прикосновения, пальцы проникающие в мое лоно, ритмично, на всю длину, — О Божеее…что…ты делаешь со мной?

Ласка становилась невыносимой, по телу проходила дрожь, я цеплялась за подоконник, ломая ногти, внезапно закричала, выгибаясь и замирая в его руках. Оргазм был настолько оглушительным, что по щекам покатились слезы, а низ живота свело судорогой, я все ещё чувствовала его губы, язык и пальцы, он не отпускал, продлевал мой экстаз, пока я билась в его руках, по моему дрожащему телу стекали капли пота, я задыхалась, вздрагивая от последних вспышек наслаждения.

— Ты сводишь меня с ума, — прошептал мне в губы, затуманенным взглядом смотрела ему в глаза, потянулась за поцелуем, чувствуя собственный привкус у него на губах. Почувствовала, как он резким толчком вошёл в меня, вскрикнула, впиваясь в его плечи. На секунду затаилась в ожидании боли, но моё тело отозвалось дрожью желания на вторжение. Диего обхватил меня за ягодицы и сделал первый толчок, от которого мне показалось, что моё тело снова наэлектризовалось. Я чувствовала, как он дрожит и понимала, что, наверное, сдерживается, подалась вперёд, глядя ему в глаза:

— Я хочу тебя…сильно, безумно хочу.

Нашла его губы, сама проникая в его рот языком, царапая его спину ногтями, слегка прикусила его нижнюю губу. Внутри меня зарождалось голодное животное, о существовании которого я даже не подозревала.

Голод сводил с ума, отзывался болью во всем теле, я целовала его, впиваясь в волосы, ударяясь губами о губы, наверное, разбивая их и в кровь, а мне было всё равно, боль усиливала желание, удесятеряла потребность. Я никогда не испытывала ничего подобного. Моё собственное дыхание вырывалось со свистом из лёгких, а стоны переходили в крики. Я никого и никогда так не хотела. Я вообще до этого момента не понимала до конца значения этого слова, почувствовала, как он вышел из меня, а потом резко вошёл до упора, заполняя меня всю, растягивая изнутри, и вместо ужаса я испытывала дикую потребность получить ещё больше, чтобы сминал мою кожу, оставлял на мне следы от своих пальцев, целовал до крови. Покоряться ему. Принадлежать. Я целовала его шею, слизывая капли пота, задирая футболку, касаясь жадными губами его тела.

Голые, обнажённые инстинкты, каждый нерв натянут до предела. Я даже не подозревала, что способна на такой ураган, который сжигал меня изнутри с каждым его безумным толчком внутри меня. Я чувствовала ласкающие руки, которые касались меня везде дерзко, властно, заставляя хрипеть от наслаждения. Я чувствовала, как от страсти он потерял контроль, как царапает мою кожу, как прикусывает соски, жаждущие его ласк. Внутри зарождалась уже знакомая судорога наслаждения, но другая, более мощная, невероятная, я трепетала в ожидании, а Диего все быстрее двигался во мне, срываясь вместе со мной на стоны, а потом я наверное сошла с ума, запрокинула голову, слыша собственный крик удовольствия, чувствуя как быстро сокращаются мои мышцы, вокруг его члена, такого огромного внутри, продолжающего вонзаться в меня все глубже и глубже, почувствовала, как он содрогается вместе со мной, как сильно впивается в меня пальцами, жадно целуя шею, заглушая поцелуем собственный хриплый стон. Мы затихли, оба, взмокшие, дрожащие после сумасшедшей вспышки страсти.





* * *


— Ты хотела принять душ со мной, помнишь? — улыбнулся, наблюдая за тем, как я краснею. Вот сейчас пришёл стыд, я вела себя как…Подалась вперёд и спрятала лицо у него на груди.

— Ты залез ко мне в окно, чтобы принять со мной душ? — я улыбнулась и обняла его за талию, прижимаясь крепче, — я опять разучилась ходить из-за тебя.

Подняла к нему лицо и увидела, как он улыбается. Эта улыбка сводила меня с ума. Диего становился другим, когда вот так мне улыбался, совсем как мальчишка. Сколько ему лет? Господи, я совсем ничего о нем не знаю, я даже не знаю его фамилии, не знаю, какой цвет ему нравится, что он любит есть на завтрак и как проводит свободное время. Зато я знаю, как горят его глаза от желания, как жадно ласкают руки и как бесстыдно из меня вырывают крики его губы, каким хриплым становится его голос, когда он меня хочет.

— У меня болят все мышцы, — тихо сказала я и закусила губу.

Диего поднял меня на руки и отнёс на постель, лёг вместе со мной на спину, и я устроилась у него на груди, все еще подрагивая. Я слышала, как сильно бьётся его сердце у меня под щекой.

— Расскажи мне о себе, — тихо попросила я, — расскажи, где ты родился, сколько тебе лет, какой цвет тебе нравится больше всего?

Я приподнялась на локте и взъерошила его волосы, наслаждаясь их жёсткостью и особым запахом, который теперь впитался в каждую пору на моем теле.

— Хочу узнать какой ты…Диего.

Он лежал, рассматривая тени на потолке.

— Ты такая любопытная, — усмехнулся, — я родился здесь, мой любимый цвет — красный. А возраст…разве это имеет значение? Старше тебя, маленькая Чика.

Я слегка нахмурилась, провела ладонью по его щеке.

— Я сама не понимаю, что испытываю к тебе. И ты прав, возраст не имеет значения, но я просто совершенно ничего о тебе не знаю. Знаю только, что, когда ты прикасаешься ко мне, моё сердце пропускает удары. Думаешь, этого достаточно?

Моя ладонь скользила по его шее, груди, теперь уже скорее изучая, запоминая и наслаждаясь ощущением его кожи под пальцами. Внутри опять появилось чувство, что то, что он сейчас рядом, вовсе ничего не значит. Это плотское влечение…скорее всего. У него ко мне…Я же окончательно запуталась.

— Только это и имеет значение, — ответил на мой вопрос. — Не важно, что было до или будет после, важно то, что происходит сейчас. Запомни это, Чика, — поцеловал меня в лоб. — Иногда, всё гораздо проще, чем кажется. Перестань думать обо всем. Просто живи так, как тебе хочется.

— Я не могу жить так, как мне хочется, Диего. Моя семья мне не позволит, мое положение в обществе тоже.

Я убрала руку с его груди, внутри стало так паршиво. Вот он и сказал мне то, что я ожидала услышать. Я для него мимолетна, как «здесь и сейчас». Меня нет в его «завтра» и в его «через неделю».

Я поднялась на кровати, натягивая на себя покрывало и обхватывая колени.

Зачем рассказывать о себе кому-то, кто вообще значит не больше, чем вчерашний снег или вчерашний дождь. Впрочем, мне тоже нечего ему предложить.

— Что тебе мешает строить свою жизнь так, как ты того хочешь? Разве ты принадлежишь королевской династии, где должна во всем быть примером для своего народа? Или ты боишься потерять наследство? Я тебя не понимаю, Марина! Порой мне кажется, что ты живешь в выдуманном мире! Всем насрать, что происходит в твоей семье, кроме твоей семьи!

Он потянулся ко мне, хватая за руку.

— Иди сюда, есть гораздо более приятные занятия, чем разговаривать о твоей семье

Но я выдернула руку.

— Безусловно, есть, Диего. Только ты ошибаешься, если считаешь, что это важнее, чем моя семья и мои обязательства перед отцом, и…