Влюбленный убийца

Вскоре молодые ребята вошли в кабинет администратора и сели на диван. Узнав, в чем дело, они с удовольствием, перебивая друг друга, рассказали о том случае.

— Она была одна? — спросил Ринат.

— Нет, с ней был парень.

— Как он выглядел?

— Худощавый, светловолосый, — сказал официант, — все лицо в веснушках.

— Ага, — согласился один из охранников, — и еще уши у него…

— Что — уши?

— Ну, как будто он ими сейчас махать начнет.

— То есть?

— В разные стороны торчат, — вмешался второй, — и вправду немного пропеллеры напоминают…

— А полицию вызвал кто-то из вас?

— Нет, посетители…

— И чем все закончилось?

— Полицейские увезли девицу с собой.

— Наверное, хулиганку впаяли, — весело сказал первый охранник.

— Так ей и надо, — кивнул официант, — она скатерть содрала, одну из посетительниц горячим кофе облила, чашки разбились…

— А пострадавших было много?

— Две девушки…

— И еще мы с Костей! — вмешался один из охранников.

Второй согласно кивнул.

— Девушки поехали с полицейскими?

— Кажется, нет…

— А спутник той, что буянила?

— Он точно за полицейскими увязался, все просил его девчонку отпустить.

— А они?

— Затолкали ее в полицейскую машину, и он туда же протиснулся.

— Спасибо, ребята, вы очень помогли, — Ринат пожал каждому из них руку.

— Мы что, мы всегда, пожалуйста.

Когда они скрылись за дверью, Ринат повернулся к администратору:

— Простите, — не удержался он, — у вас кто-нибудь из родственников работал в школе № 8?

— Работал, — удивленно ответил администратор, — мой родной дядя, он сейчас на пенсии. Но какое отношение он имеет…

— Никакого, — улыбнулся Ринат, — просто я учился в этой школе. И вы сильно похожи на своего дядю.

— Ах, это, — облегченно протянул администратор, — у нас почему-то все мужчины в роду похожи друг на друга.

— Так это же здорово, — доброжелательно проговорил Ринат, поблагодарил Геннадия Петровича за помощь и распрощался с ним.

Через час он уже имел на руках копию задержания в кафе «Рябинушка» гражданки Юлии Владимировны Лопыревой, а также все необходимые данные на нее.

Жаль, что ее спутник не фигурировал ни в одном из документов. Но, собственно, дело это поправимое… Вечером данные на Лопыреву были у следователя.

А Ринат помчался в садик за Гулей, которая при виде отца просияла и сразу вцепилась в его руку.

— Это мой папа, — важно сказала она, оглядывая присутствующих, — он служит в полиции.


И тут же Ринат чуть не оглох от поднявшегося визга и криков. Минуту спустя он понял, что таким образом малышня выражает свой восторг Гулиным папой.

А еще через мгновение он ощутил себя пальмой, на которую взбираются сразу несколько ловких мартышек. Появившаяся воспитательница мигом установила нарушенный порядок и с улыбкой проводила отца и дочь до двери, в которую уже входили другие мамы и папы.





Глава 6




После дождя все вокруг дышало свежестью. Пошла в рост трава, казавшаяся теперь изумрудной. Кокетливыми веснушками осыпали газоны одуванчики.

— Хорошо-то как! — подумал Шура Наполеонов и тут услышал возмущенный старческий голос и насмешливо отвечающий ему молодой.

Он обернулся. На автобусной остановке парень лет двадцати дымил сигаретой, как паровоз, окуривая сидящих старушек и сиротливо жмущуюся чуть в стороне молодую женщину с коляской.

— Брось сигарету, — сказал Наполеонов.

— Тебе больше всех надо? — спросил парень, который был на две головы выше следователя.

— Ты прав, мне надо больше всех, — ответил Наполеонов и сунул под нос зарвавшемуся нахалу удостоверение.

— Так я ничего, так я, по привычке, — пробормотал парень, бросив окурок в урну.

— То-то, в следующий раз оставлю без сладкого.

— Чего?

— Ничего, прогуляемся в отделение.

— Чего я там забыл?

— Насколько я знаю, ничего, так что бросай курить.

Шура отправился дальше. Он вспомнил, как сам впервые попробовал курить в одиннадцать лет в школьном туалете. После первой затяжки он закашлялся и попытался рукой разогнать дым. Тут его взгляд упал на зеркало, висевшее над раковиной. Из зеркала на Шуру смотрела самая настоящая зеленая-презеленая кикимора, точно такая, какой ее рисовали в детских книжках и показывали в мультиках.

Шура онемел от ужаса и, не моргая, смотрел на противную зеленую рожу. И только несколько мгновений спустя он понял, что никакая это не кикимора, а его собственное отражение.

После этого Наполеонов уже не делал второй попытки сблизиться с никотином. Его близкий друг Витя дымил без зазрения совести несколько лет, но на выпускном вечере громогласно заявил, что вот он, Виктор Романенко, окончил школу и вступает во взрослую жизнь и ввиду этого бросает вонючие соски, оставляя это занятие молокососам.

Многие не приняли всерьез его заявления. Но Виктор действительно бросил курить. И даже служа в спецназе и мотаясь по горячим точкам, он не вернулся к дурной привычке. Сказал, как отрезал.

Шура незаметно для себя улыбался, вспоминая друга, которого ему постоянно не хватало. Главным авторитетом для Виктора был отец. Шура вспомнил, как они сидели в парке, и дядя Богдан сказал:

— Главное в жизни, ребята, это честь и совесть.

Никто не возражал, только тетя Зоя, Витина мама, спросила:

— А как же любовь?

— Любовь — это все, весь мир, — сказал Витин отец, обнял тетю Зою, или как ее зовут близкие — Заю, и крепко поцеловал в губы.

Детвора радостно захлопала в ладоши, а тетя Зая вся осветилась изнутри, словно в ее душе зажгли целую гирлянду ярких лампочек.

А потом Шуре вспомнилось, как они провожали Витькиного отца, майора Богдана Романенко, в очередную горячую точку. Хотя никто им об этом и не говорил…

У тети Зои на ресницах блестели слезы, и она все время стряхивала их тыльной стороной ладони. Витька не плакал, хотя крепился изо всех сил. Сестра тети Зои тетя Виктория кусала губы, и было заметно, как близко ее слезы. Больше они никогда не видели Витиного отца… А тетя Зоя продолжает его любить… и ждать.

Потом Шура подумал о Мирославе, двоюродной сестре Виктора. У нее вообще родители погибли в автокатастрофе, когда девочке было два года. Воспитывали ее дедушка, всю жизнь прослуживший в милиции, и бабушка. Шурин собственный отец, молодой ученый, подававший большие надежды, погиб при крушении самолета.

Так что отец был только у Люси, четвертого члена их дружного сообщества. И девиз у них был соответствующий — «Один за всех и все за одного».

И вот Люся как раз курила. На нее не действовали ни уговоры, ни насмешки друзей.

— Пусть травится, — как-то сердито сказала Мирослава, — будет страшилищем со скрипучим голосом в сорок лет.

— Кикиморой, — быстро добавил Шура, вспомнив свое отражение в зеркале.

— Сами вы кикиморы, — отмахнулась Люся.

«Люся, конечно, не сахар, — подумал Шура, — но, кроме таланта организатора, у нее есть золотые руки».