Война миров 2. Гибель человечества

Она взглянула на меня повнимательнее, и я почувствовала, что между нами завязался некий немой диалог.

– Послушайте, что бы там ни говорил наш замечательный Комитет бдительности, сдача крови – дело добровольное.

– Может быть, вы покажете мне хранилище?

Верити немного поразмыслила и кивнула.

В подвал паба мы спустились через люк, по узким деревянным ступеням. Верити зажгла масляную лампу, и та замерцала в темноте. Было прохладно, хотя стоял май, – стены оказались из кремня. Я предположила, что в этих краях подобное скорее говорит о древности здания, чем о претенциозности его хозяев. Большую часть подвала занимали стеллажи – судя по всему, раньше они были уставлены бутылками пива или чего покрепче. Теперь же на них стояли колбы: каждая примерно с бутылку вина высотой, только без горлышка и из серебристого металла.

Я взяла одну колбу с полки и повертела в руках.

– А она тяжелее, чем кажется.

– Алюминиевая. В каждой больше пинты крови.

Я огляделась.

– Их, наверное, здесь целые сотни.

– На других складах есть еще. Армейский запас для военных целей остался здесь, когда образовался Кордон. Колбы созданы с использованием марсианской технологии. По сути, это сосуды Дьюара, только усовершенствованные на основе системы, с помощью которой марсиане хранили человеческую кровь у себя в цилиндрах. – Верити забрала у меня колбу и перевернула ее, показывая надпись на донышке: дату, сведения о доноре и группу его крови. – Мы стараемся хранить и использовать их со всей возможной осторожностью.

Я посмотрела на нее в тусклом свете.

– Мой бывший супруг сказал, эта кровь нужна на случай травм и ранений. Люди здесь часто их получают?

– А как вы думаете? – прямо ответила она.

– И как часто люди должны сдавать кровь, чтобы можно было собрать такой запас с небольшого сообщества? Раз в месяц? Чаще?

– Зависит от возраста донора, его здоровья…

– Что стало с мистером Кэттермолом?

– С кем? Ах, с почтмейстером? Я его и не знаю толком. А что с ним случилось?

– Он вчера вечером не пришел к ужину. Для него приготовили место; он никого не предупредил, не прислал записки. В следующий раз для него уже не будет места за столом, верно? Так у вас все устроено?

Наши взгляды встретились. Верити замялась, но в конце концов сказала:

– Вы оказались сообразительнее большинства.

– Марсианам нужно чем-то питаться, – мягко сказала я.

– Да.

– И как это происходит?

– Они приходят и… собирают людей. Как землянику в поле. Можно бежать, прятаться, но…

– Но от боевой машины не убежишь.

– Именно.

– А кровь?

– Это, собственно, придумал Фрэнк. В конечном счете, именно она им и нужна. Если мы завидим их издали, если оставим кровь, это может их отвлечь. Но не всегда…

– Полагаю, марсиане предпочитают свежую. Они ведь держали в цилиндрах живых гуманоидов, чтобы пополнять запасы.

– Да, – ответила она и отвернулась, будто устыдившись. – Мы приспособились так жить, понимаете… В этом есть разумное зерно. Ведь человек может отдавать по пинте крови в месяц всю жизнь, и я чувствую, что марсиане это понимают… Это не то чтобы взаимодействие…

– Вы с ними сотрудничаете, – я не сразу поняла, как резко это прозвучало, и коснулась ее руки. – Я не хотела вас обидеть. Каждый выживает как может.

– Да. И это хранилище крови спасло много жизней.

– Но эта деревня… – продолжала я. – Милдред Триттон вчера мне рассказывала про охоту на лис! Будто…

– Знаю.

– Да, им так чертовски удобно. Даже Фрэнк – и тот как минимум смирился.

Она в упор посмотрела на меня.


– Так вы сдадите кровь?

Я задумалась о том, что течет по моим венам. Возможно, одной сдачи хватит, чтобы выполнить миссию, – если, конечно, марсиане примут мою кровь в качестве страшной жертвы.

Но я поняла, что не готова совершить этот жуткий поступок. Пока не готова. И мне очень не хотелось помогать Фрэнку задабривать хозяев с Марса – даже преследуя свои цели.

У меня закружилась голова. Я снова вспомнила оккупированную Францию – мужчин, которые предали родных братьев, чтобы спастись самим, знакомых мне женщин, которые ушли к немецким солдатам ради пайков. А здесь люди приносили захватчикам кровавую дань – в буквальном смысле, – чтобы и дальше жить под пятой марсиан. И придумал это Фрэнк. Что ж, в конце концов, он врач, а не солдат, исцелять ближнего – его работа. И все же я почувствовала, что не могу рассказать ему о своей миссии. И эта охота на лис!..

Я посмотрела на Верити.

– Мы только познакомились, но я уже доверяю вам больше, чем собственному бывшему мужу.

Она пожала плечами:

– Фрэнк хороший человек. Но брак – сложная штука.

– Вы не слышали о человеке по имени Альберт Кук?

Верити скорчила гримаску:

– Кто о нем не слышал!

– Не знаете, как его найти?

– Нет.

– Ладно. Тут есть франтиреры?

Она уставилась на меня.

– Участники сопротивления, которые…

– Я знаю, кто это, – перебила Верити. – Есть.

– Думаю, мне нужно их найти.

Верити поглядела на меня с подозрением. И у нее были на то все основания – как у человека, который выживал в этом месте уже два года.

– Зачем?

– У меня есть задание.

И я рассказала Верити Блисс полуправду. Рассказала ей про миссию, которая служила мне прикрытием, про рисунки Уолтера, про замысел установить контакт с марсианами и поговорить с ними как одна разумная раса с другой – в общем, весь смелый, пусть и наивный план Уолтера, который Эрик и его начальство так безжалостно разрушили. Всей правды я так и не раскрыла, хотя меня кольнуло чувство вины при мысли, что мне наверняка придется просить эту женщину очень многим рискнуть ради меня.

– Вы мне поможете?

Прежде чем ответить, Верити долго размышляла. Наконец она сказала:

– Есть один человек, его зовут Мариотт. Посмотрим, что я смогу сделать.



К концу дня она договорилась о встрече с этим Мариоттом.

– Как вы это устроили?

– Вы мне поверите, если я скажу, что воспользовалась голубиной почтой? Марсиане про нее не догадываются.

Я не знала, верить или нет. Слишком много тайн скрывала эта деревушка.





21. Велосипедная прогулка




На следующий день мы отправились в путь.

Я понятия не имела, вернемся ли мы в Эбботсдейл. Я надела военные ботинки и удобную одежду, в которой приехала, рюкзак набила предметами первой необходимости, а кожаную папку Уолтера сунула под куртку. Верити взяла с собой небольшую поясную сумку с медицинскими принадлежностями, служебным револьвером и патронами. Мне было совестно, что я не рассказала Теду Лейну о своем отъезде – очень совестно, после прошлой-то ночи! – но это была моя миссия, а не его.

Фрэнку я тоже ничего не сказала, и на сей счет мои чувства были, скажем так, смешанными. Не то чтобы я совсем не уважала его здешнее положение, но положение это было не по мне. Мы, как помните, были в разводе, а это говорит о заметном несовпадении характеров. Совесть меня определенно не мучила.