Война миров 2. Гибель человечества

– Зато она представляет. Если я вас отпущу, вы рысью побежите назад в Эбботсдейл и расскажете всем солдатам и важным шишкам, где меня искать. А они, вполне возможно, расскажут властям, правительству, прочим солдатам. Моргнуть не успею, как меня отсюда выкурят. А мне такого, как понимаете, совсем не надо. – Берт посмотрел на Верити, будто что-то прикидывая в уме. – Значит, мне остается только не дать вам уйти. Верно?

Верити посмотрела на него с презрением и, как мне показалось, с вызовом.

– Я в Эбботсдейл возвращаться не собираюсь. Уж точно не сейчас. Я останусь с Джули, а она хочет идти дальше, к марсианской яме, – так ведь?

Вообще говоря, мы с Верити никогда не обсуждали эту часть моего плана – уж точно не так откровенно.

Берт посмотрел на меня.

– И?

– И она думает, что вы можете в этом помочь. Потому что вас, Берт, там держат за своего.

Я выдавила усмешку.

– Ну же, Берт. Расскажите нам свою историю. Вы ведь больше всего на свете любите говорить о себе – уж это-то я знаю.

Он с удивлением посмотрел на меня, и на лице его расцвела обезоруживающая улыбка.

– Кажется, вы меня знаете лучше, чем я сам. Ха! Ну ладно. Но если вздумаете об этом написать, – он развернул нож в мою сторону, – уж постарайтесь, чтобы на этот раз все было по правде.

Я дала ему слово и постаралась сдержать его на этих страницах.





29. Рассказ артиллериста




– Я был здесь, когда упали цилиндры. Два года назад. Это вы и сами знаете: со мной тогда был ваш муж Фрэнк и те вояки, которых послали встретить марсиан. Все бежали прочь от Кордона, а я – наоборот. Потому что знал, что марсиане будут именно здесь. Поначалу казалось, будто на дворе опять девятьсот седьмой, – в голосе Кука послышалась ностальгия, будто те страшные дни были лучшими в его жизни. Может статься, так оно и было. – Все как тогда. Беженцы тащились по дорогам с детьми, стариками и тележками, вот только мало кто из них смог дотумкать, что мы уже оказались в огромной невидимой клетке, и ее прутья пересекают все дороги. Я видел, как сражаются солдаты, и в целом они показали себя получше, чем в седьмом году, им хватало отваги, к тому же мы все-таки кой-чему научились, вот только в конце концов все это оказалось не важно. А пока они носились там кругами, я наблюдал, слушал и проводил расчеты. Я сразу понял, что нужно марсианам, – они избрали тот же план, что и в прошлый раз. Крушили солдат, железнодорожные и телеграфные линии, автомобили на дорогах – все, что могло представлять угрозу. Они понимают, как у нас все устроено, знают, что в некоторой степени мы цивилизованные, пусть даже не дотягиваем до них. Но марсиане просто дали людям уйти. И это логично, если подумать. Мы ведь знаем, зачем им нужны. Если бы вы, например, наткнулись на стадо овец, вооруженных пулеметом, то что бы сделали? Правильно: отняли бы пулемет и полакомились баранинкой. Тем же занимались и марсиане.

– Охотились на нас, – сказала Верити.

– Сейчас охотятся. А потом, возможно, начнут нас разводить как скот.

Услышав эту фразу, сказанную таким равнодушным тоном, мы с Верити переглянулись.

– День за днем я прятался и наблюдал за ними. Смотрел, как они в своих боевых машинах нападают на овечьи городишки вроде Эбботсдейла, хватают всех медлительных, ленивых, глупых и слабых, суют в свои сети, чтобы потом сожрать. Видел, как люди ползают у них в ногах, наплевав на тех, кого уже забрали марсиане. Забыв о них, будто их и не было вовсе. Потому что только так и можно с этим справиться: если другого забрали, а тебя нет, ты просто живешь себе дальше и делаешь вид, что того, другого, никогда и не было. Люди привыкают ко всему. Будто их обучают этому.

Я вспомнила праздничный ужин в фермерском доме в Эбботсдейле, где Милдред Триттон развлекала меня байками из сельской жизни и мы все старательно игнорировали пустующее место за столом.

– Вы правы, Берт, – сказала я. – Хоть мне и не хочется это признавать.

– И не впервой, правда? – Он усмехнулся. – Ну а теперь здоровые овцы уносят ноги, а хромых пускают на баранину, но все они так или иначе овцы. И все эти людишки бестолковы, бесполезны и ничтожны. Если их вырезать, порода только чище станет. В каком-то смысле они выполняют долг перед сородичами, отправляясь на заклание. Понимаете? Но я не такой, нет. Я бродил по округе в одиночку, размышлял, с какой стороны тут можно подойти и как извлечь из всего этого выгоду.

– Выгоду? – с отвращением переспросила Верити.

Он пожал плечами.

– Им ведь все равно пришел бы каюк. А вот мне однажды повезло. Я искал, чем бы поживиться в одной деревушке неподалеку от Чесема, там всего-то и есть, что паб да фермерский дом, – и тут, гляди-ка, они! Одна, две, три боевые машины знай себе шагают с этими своими сетками. Вот так зрелище в осенний денек!

Он рассказывал нам свою историю и продолжал есть. Нарезал бекон, мешал его с холодным картофелем и размеренно, по-солдатски все это поедал.

– Ну я их и увидел, горстку овец. Они прятались в подвале паба и хотели уже захлопнуть за собой люк. Я к ним как побежал да как пальцами люк уцепил – еле-еле успел! – и стал их умолять меня впустить. Там, внизу, была целая толпа, все толкались, пихались и ныли. Но меня впустили. Я залез и оказался на самом верху этой кучи, у люка. Через зазор все было видно – ну знаете, там такая большая металлическая крышка была. Боевая машина шагала по дороге к Чесему. Что ж, решил я, вот он, твой шанс, Берт. Я распахнул крышку, выскочил на дорогу, снял шляпу, стал махать марсианину, кричать во все горло. Кто его знает, что он там подумал! Но меня увидел и наклонился ближе. Я на секунду даже приготовился угодить под тепловой луч или щупальце. Ребятки в подвале за моей спиной пытались закрыть крышку обратно, но я ее держал крепко. Полагаю, марсианин увидел, что ему предлагают легкую добычу. Он наклонился, открыл щупальцем крышку – так мягко, аккуратно, как хирург…

Верити не могла скрыть омерзения.

– И вы вот так отдали людей, своих собратьев, марсианам.

– Можно и так сказать. Но они бы все равно умерли. Понимаете, да? Не сегодня, так завтра или послезавтра. Марсиане ведь собирают только десятую долю: популяция-то должна размножаться. При таком раскладе лучше уж умереть сразу, знаете. Так все и началось. С высоты, со своих боевых и летательных машин, много чего видят. О да, много чего. Но это пока что не их мир. А человек на земле наметанным глазом заметит куда больше. Например, где прячутся другие люди.

– Человек вроде вас, – сказала я. – Вы стали марсианским шпионом.

– С марсианами никак не поговоришь, – ответил Кук. – По крайней мере я не знаю, как это возможно. Но взаимодействовать с ними вполне реально. Я вам помогаю, вы меня не трогаете, а завтра я опять вам помогаю. Я стал носить пеструю одежду, цепь, парик, цеплял на себя все разноцветное, что удавалось найти. Ведь марсианам, как я рассудил, трудновато различать людей. А так меня проще заметить. И когда они меня видят, то знают, что я легко смогу разыскать для них гнездышко-другое, где прячутся люди. В конце концов, они даже приспособили для меня место – вы видели то подъемное сиденье, – чтобы я мог ездить с ними. Когда я в первый раз пытался туда залезть, пришлось ох как попотеть, скажу я вам.

– Но если вас издалека замечают марсиане, то и люди в округе тоже должны, – холодно сказала Верити.

– Это верно, но я очень осторожен. Вот вы, например, обо мне только и слышали, что слухи, – так ведь?

– Да, но эти слухи разлетелись за пределы Кордона, Берт, – сказала я. – Потому я и здесь. Вам стоит быть поосторожнее. Кто-нибудь может и пристрелить вас прямо на этом сиденье. А если до вас доберутся власти…


Кук только расхохотался.

– Вы, Джули, не хуже моего знаете, что единственные власти в этом мире, с которыми отныне и впредь стоит считаться, – это марсиане.

Чайник засвистел. Кук обернулся и заорал:

– Мэри! Чаю!

Мэри быстро вошла, налила кипяток в большой побитый горшок, поболтала его и разлила нам чай в оловянные кружки.

Верити смотрела на Мэри с легким отвращением.

– Ну а вы для нашего великого выживенца кто? Трофей?

Мэри стукнула кружкой по столу и влепила Верити пощечину.

– Погруби мне еще тут, корова чванливая. Ты обо мне знать ничего не знаешь. Думаешь, я шлюха какая-нибудь?

Потрясенная Верити схватилась за лицо.

– Я не то хотела сказать… – но она быстро умолкла, и я заподозрила, что именно это Верити сказать и хотела.

Мэри указала на Берта.

– Он мне жизнь спас. Мы с подругами – я из Чорливуда – работали на оружейном заводе и на пару дней уехали из города на машине. Я здесь выросла, между прочим. Однажды мы проснулись, и оказалось, что напали марсиане. И мы застряли тут. А когда бензин кончился, мы стали все равно что бродяги. Немного протянули – нам никто не помогал, никто, только солдаты отпускали шуточки совсем как ты. О том, за что они готовы поделиться с нами пайком. Потом однажды пришел марсианин, мы разбежались, он стрелял тепловым лучом, я потеряла друзей, оказалась прямо у марсианина под ногами, думала – все, конец пришел. Но потом появился Берт.

– Я смог отвлечь железяку, – сказал Кук. – Привел к сараю, где сидели фермеры. Сядь, Мэри, поешь, не обращай на нее внимания.

– Он меня спас, – упрямо повторила Мэри. – А власть с армией даже пальцем не пошевелили, чтобы помочь. Я не обязана была с ним идти, но пошла.

Берт улыбнулся:

– Не мог ее бросить.

– И вот теперь мы тут. Живем. С ребенком. Когда-нибудь сделаем все как положено – поженимся то есть. Но пока просто выживаем. Насчет того, как Берт с другими поступает, – тут уж я не знаю. Но что-то я не вижу особых смельчаков, когда дело доходит до марсиан.

– Это верно, – признала Верити. – И простите меня. Я поспешила с выводами. Все мы выживаем, как можем. Надеюсь, вы мне позволите осмотреть малышку Белль.

Некоторое время мы ели молча.

Затем я осторожно подала голос:

– Но если вы правы, Берт… То в чем ваша конечная цель? Если нам так никогда и не удастся избавиться от марсиан…

– А вот здесь я не согласен. Я так никогда не считал. Просто не думаю, что нам это может удаться с помощью пушек и дирижаблей. От властей толку нет, от армии тоже. На дворе очередное противостояние планет, и я уверен, к нам уже летят новые цилиндры. Да что уж там, они могут прямо сейчас висеть у нас над головами, от властей же правды не дождешься. И очень скоро целый мир станет Кордоном. – Кук рыгнул и выковырял из зубов остатки бекона. – И что тогда с нами будет? Останемся только мы против марсиан, и планета наша будет планетой кроликов. Вот мы кто – не овцы, не крысы, как я думал, а просто кролики. Потому что кролики на грядке – вредители, но временами одного-другого можно и на ужин забить, так ведь?

– Но тогда и вы тоже кролик, Берт.

– Верно. Но я – кролик умный. Кролик, который подобрался к ним поближе, видел, как они управляются со своим оборудованием, с боевыми и многорукими машинами. Я кролик, который их изучает. И скоро я найду тех, кто мыслит как я, мы будем прямо у марсиан под носом, а потом однажды – бабах! Сделаем свой ход, никто и оглянуться не успеет, – голос Берта смягчился, на лице его появилось мечтательное выражение.

Мэри ласково усмехнулась:

– Любит он помечтать. Видели бы вы, как он играет в боевые машины с малюткой Белль. Вжик! Вжух! Шмяк! То еще зрелище.

Оглядев подземную пещеру, я задумалась, приблизился ли Берт хоть на шаг к исполнению своей мечты, или со времен Первой войны, когда мой деверь выставил его дураком и фантазером, ничего не изменилось. Но в целом это меня мало заботило.

Я наклонилась к нему:

– Берт, я хочу, чтобы вы отвели меня в Редут. В большое марсианское логово.





30. Странные переговоры




Кук пристально на меня посмотрел.

– Вы это можете? – с нажимом спросила я.

– Да, – просто ответил он. – Зачем вам туда?