Война миров 2. Гибель человечества
Часть 56 из 68 Информация о книге
– Я ехал на поезде в Дурбан. Здесь я помогаю индийским наемным рабочим защищать свои права. Когда я узнал, что марсиане атаковали Америку, то попытался покинуть страну и отправиться домой, в Бомбей. Но несколько часов назад там тоже приземлились марсиане. А теперь они и в Дурбане! – сказал он с горьким смешком. – Вот уж повезло так повезло. Мой поезд остановился, не доезжая до города; машинист хотел развернуться. Но мне нужно попасть на побережье, в порт… – И ты пойти пешком. – Да, – ответил он и, поколебавшись, добавил: – Меня зовут Гопал Тилак. Женщина кивнула. Она сказала, что ее зовут Нада, и назвала фамилию, которую Гопал не запомнил. – Нада. Необычное имя. Или нет? Она пожала плечами. – Мама работать на ферме. Жена фермера дать мне имя. Нада. Имя из книги. «Ничего» на других языках. Она думать, это забавно. Книгу я потом прочитать. – Вы говорите по-английски… – На африкаанс лучше. – Умеете читать и писать. – И считать. Семья работать на ферме, в деревне. Я в городе, в компании. Компания продавать алмазы. Алмазы и трансваальское золото, подумал Гопал, – несметное богатство из земных недр, которое изливалось отсюда в мир, принося доход в основном британцам, владевшим правами на добычу ископаемых. – Когда прилететь марсиане… – начала Нада. – Вы решили пойти домой. Прямо как я. Вот только направляемся мы в разные стороны. Нада посмотрела на него. – Ты знать Дурбан? – Не особенно хорошо. По работе мне в основном надо ездить в глубь материка, в маленькие города, в деревни. В этой стране, сшитой из лоскутков, в деревнях больше всего трудностей – и у африкандеров, и у индийцев, и у зулу вроде вас. – Зулу здесь первые. Теперь у нас все забрать. – Я знаю, – сказал он с чувством. – Десять лет назад, даже больше, я работал с Махатмой Ганди. Слышали о нем? Он юрист, учился в Британии, а здесь боролся за права индийцев. Ненасильственное сопротивление – вот его метод; на нашем языке это называется «сатьяграха». Ты просто откладываешь инструменты и отказываешься работать. Но даже несмотря на то, что мы одержали маленькую победу, в жизнь претворилась куда большая несправедливость – узаконенная дискриминация местного населения. Он пожалел, что использовал такие сложные слова, но Нада, кажется, поняла. – Ганди? Где он теперь? – Вернулся в Индию, чтобы защищать права своих соплеменников на родине. – В Бомбее? – Надеюсь, что нет. Он закрыл глаза и попытался представить, как сейчас выглядит Бомбей. Гопал родился в Дели, в обеспеченной семье, но в юности переехал в Бомбей, прельстившись возможностями, которые открывал этот город, неимоверно разросшийся под властью Британии. И Гопал полюбил его: старинные кварталы, огромные текстильные фабрики в промышленных районах, даже величественные административные здания британцев. И запах, запах – аромат специй, сладкий запах сандаловых палочек, которые жгли на фестивалях. Похоже, тем ужасным утром в Бомбее горели не только сандаловые палочки. – Не мочь сражаться с марсианами, – сказала Нада. – Просто ждать, пока они уйти. Что там за слово?.. – Слово? Ах да – сатьяграха. Она повторила его, смакуя на языке: – Сатьяграха. Ждать, пока враги не уйти. Потом забрать свою землю. Она была права, подумал Гопал. Но даже если марсиан удастся победить, они успеют вмешаться в людской уклад по всей Земле и перевернуть его с ног на голову. Ничего уже не будет как прежде нигде в мире. Нада встала. – Теперь я идти домой. Он тоже встал. Они разделили между собой воду, проследив за тем, чтобы каждому досталось поровну, потом крепко пожали друг другу руки, и Нада ушла вдаль, в холмы. Гопал подождал, пока марсиане прекратят громить город, и направился вниз, к окраинам Дурбана. Марсиане покинули город еще до того, как Гопал успел до него добраться. Позже он с удивлением узнал, что их видели направляющимися на север – целая армия марсиан уверенно маршировала в джунгли, в заросшее лесами сердце Африки. 18. Возле Санкт-Петербурга – Улла! Улла! Вой марсиан в тот день был слышен на каждом континенте, во всех частях света; он звучал и на юге Африки, и на севере России: – Улла! Улла! В полночь марсиане приземлились в Тосно, примерно в тридцати милях к юго-востоку от Санкт-Петербурга. Позже Андрей Смирнов думал, что пришествие марсиан в Россию уже само по себе довольно странное событие. Но для него оно оказалось еще более странным, чем для прочих. Стрелок-пехотинец Смирнов не спал в ту ночь и видел, как с неба падают цилиндры, словно зеленые искрящиеся звезды. Большинство солдат в городских казармах спали как убитые и все пропустили. Даже когда они по пробуждении услышали удивительные новости, они придали им мало значения. Марсиане были заботой англичан; заботой русских были немцы. Санкт-Петербург, столица России, располагается между Ладожским озером на востоке и Финским заливом на западе. На восьмой год затянувшейся войны немецкие дивизии пробились через территорию Финляндии и атаковали город с севера, явно намереваясь наконец взять столицу и тем самым нанести России мощный удар под дых. Но императорская армия оказала им достойное сопротивление. Немцы взяли под контроль северо-западную часть Петербурга, и город отгородился от них милями траншей, колючей проволоки и артиллерийских окопов, за которыми протянулись рвы и деревянные баррикады, сооруженные самими жителями. Но немецкие захватчики врезались в тело страны, как нож, и застряли там на долгие годы. В ту ночь солдаты полка, где служил Андрей, сменяя друг друга на вахте, расположились на отдых в актовом зале бывшего здания школы недалеко от Александринского театра, превращенного в казармы. Они находились вдалеке от позиций, на южном берегу Невы, разделявшей город пополам. И когда настало утро, солдаты под звуки горна выстроились во дворе, где уже много месяцев не играли дети. Как только они вышли на улицу, стало ясно – что-то происходит. Андрей слышал звон церковных колоколов, призывающий горожан просыпаться. Вскоре выяснилось, что полк Андрея должен был идти не на север, к немцам, а на юг – навстречу марсианам. По рядам пронесся страх – словно призрак прошелестел между солдатами, и Андрей явственно это почувствовал. Он был одним из многих миллионов – кто-то говорил, что аж из пяти, – кого призвали на службу, после того как Германия объявила войну. С тех пор как оказался в Санкт-Петербурге, он практически не видел настоящего боя. Неужели он избежал немецкой пули, чтобы принять смерть от рук инопланетного захватчика? Но в тот день эта участь его миновала. Лейтенант в щеголеватой офицерской форме расхаживал вдоль строя, бегло оглядывая солдат. Возле Андрея он остановился, похлопал его по плечу и кивнул. – Ты сгодишься. Сюда. В тот момент жизнь Андрея сделала крутой поворот – и благодаря этому повороту он стал одним из тех людей, кому я спустя годы отправила письмо с просьбой записать свои воспоминания об этом дне. Но пока он чувствовал только замешательство и тревогу, потому что ни один солдат не любит перемен: на войне перемены всегда не к добру. Андрей посмотрел на своего капрала, но тот лишь пожал плечами. У Смирнова не оставалось другого выхода, кроме как последовать за офицером. Лейтенант смерил его взглядом. – Имя? Андрей ответил. – Мотоцикл водить умеешь? – Так точно. Я… – Я адъютант генерала Брусилова. Смирнов машинально подобрался. Лейтенант вручил ему пакет и небольшой белый флаг. – Слушай приказ. Ты передашь немцам послание. Ты вообще слушаешь, что я говорю? – Никак нет… то есть да, простите. Немцам? – Ты мог о них что-то слышать. Такие, знаешь, неприятные типы, любители сосисок и остроконечных шляп. – Прошу прощения. – Мы, естественно, пытались достучаться до них и другим путем – по телеграфу, по радио. Нам время от времени надо вести переговоры. Может быть, радио сработает. Но если нет, на тебя вся надежда. – Есть. Он стоял, ожидая подробностей. Лейтенант, который на вид был ненамного старше Смирнова, в нетерпении взмахнул руками. – И чего ты ждешь? Пинка? – Но как я… – Поезжай на мотоцикле к немецким позициям и помаши там этим чертовым флагом, прежде чем тебе успеют отстрелить причиндалы. И проследи, чтобы немцы прочитали эти письма. Все ясно? Конечно, на деле все оказалось куда сложнее.