Возмутительно красивый пилот

— Мои брюки слишком жали мне. Я расстегнула их, пока сидела за столом, а потом забыла застегнуть, когда встала. Эти люди повели себя так, будто никогда не видели маленькой задницы.

Мюриэль добавила:

— Во-первых, эта задница не была маленькой уже с пятьдесят третьего года. А во-вторых, она не стала упоминать о том, что, когда она попыталась идти в брюках, свалившихся до пола, она споткнулась и упала на мистера Бартмана. Он тоже упал и сломал зуб.

— Это был протез, а не настоящий зуб.

Мюриэль и Берта начали препираться, крича у меня над ухом. Когда я подняла глаза, Картер наблюдал за мной и улыбался. Он поднял палец вверх, а потом включил микрофон и постучал по нему.

— И как себя чувствуют сегодня вечером мои бинго-детки?

Женщины завопили и заулюлюкали.

— Все готовы? Я хочу посвятить сегодняшнюю игру моей гостье. Первая игра — горизонтальные линии. Пометьте пять номеров подряд в вашей карточке, чтобы выиграть. — Он посмотрел на меня, подмигнул и продолжил: — Кто выиграет, получит от меня приз.

Я закатила глаза. Берта дала мне еще одну из своих карточек, тряхнула своими пушистыми непослушными волосами и пожелала мне удачи. И игра началась.

Картер стоял у складного столика, на котором разместился барабан, заполненный маленькими белыми шариками. Он нажал на рычаг сбоку, и барабан начал вращаться. Остановив барабан, он достал оттуда первый шар.

— Сегодня мы начинаем с маленькой уточки.

Все притихли и начали отмечать номера на своих карточках. Я понятия не имела, что происходит, но Мюриэль отметила цифры «2». Когда она увидела, что я растеряна, она пояснила:

— Одна маленькая уточка… это термин в игре бинго. Означает цифру «2». Она похожа на уточку.

На моей карте этой цифры не было, и я наблюдала за Картером, который обводил взглядом присутствовавших, проверяя, успели ли они пометить свои карточки. Потом он снова нажал на рычаг. На этот раз, достав шар из барабана, он сказал:

— Дедушка.

Мюриэль снова перевела это для меня:

— Дедушка — это «99».

Все снова стали помечать свои карточки. Похоже, я была единственной, кому требовалось переводить этот жаргон. Пока они с серьезным видом заполняли свои карточки, Картер начал что-то напевать в микрофон. Я узнала мелодию, но никак не могла вспомнить исполнителя.

Он продолжал напевать, и я сначала предположила, что это «Битлз», но, когда он начал петь о том, что нужно знать, когда бросить карты, я узнала песню Кенни Роджерса «Игрок».

Я с любопытством спросила у Мюриэль:

— Он когда-нибудь поет здесь песни «Битлз»?

— Раньше часто пел. Пока мы не сводили его на концерт Кенни Роджерса на его день рождения.

— Вы сводили его послушать Кенни Роджерса?

— Да. Большинство из нас уже не праздновали свои дни рождения, пока здесь не поселился Картер. А теперь мы с нетерпением ждем их. В его день рождения мы скидываемся и водим его на концерты исполнителей нашего поколения. А на наши дни рождения он знакомит нас с чем-нибудь современным.

Я была потрясена, обнаружив, как тесно связан Картер с этими людьми.

— Что он подарил вам на день рождения? — спросила я у Мюриэль.

У нее загорелись глаза, и она подняла ногу, показывая мне свою обувь.

— Кроссовки «Рибок». У меня страшно болела спина, когда я отправлялась на прогулку. Но эти сумасшедшие кроссовки… я их надела, и спина перестал болеть.

— Я даже не знала, что они все еще выпускают их.

К концу вечера я уже признала, что прекрасно провела время. Мюриэль дала мне рецепт любимого блюда Картера, а Берта, уже порядком выпившая, рассказала мне дюжину грязных анекдотов о пилотах. Я сидела в зале, играя в бинго с ровесниками моих бабушек и дедушек, и мне ни в коем случае не хотелось быть в каком-либо другом месте. Я наблюдала за Картером, разговаривавшим с несколькими соседями. И внезапно осознала, насколько глубоко я увязла. Мюриэль увидела, как я замерла.

— Тебя сбивает с толку этот мужчина?

Я вздохнула.

— Как вы догадались?

— Мне знаком этот взгляд. Я чувствовала то же самое с моим Коннором. Встретила его, когда мне было восемнадцать, и он до смерти напугал меня. Этот мужчина мог заговорить кого угодно. Был таким же обаятельным, как Картер. Я старалась держаться от него подальше. Но он был великолепен. К тому же он был крутым офицером полиции.

Я улыбнулась.

— Вы сказали, с вашим Коннором. Так что, надо полагать, вы в конце концов перестали убегать от него?

Ее лицо помрачнело.

— Перестала. Но, к несчастью для меня, это случилось уже после того, как мне исполнилось тридцать пять.


— Как все произошло?

— Мне было восемнадцать, а ему — двадцать пять. Я была еврейской девочкой с востока, а он — сыном эмигрантов из Ирландии. Мое сердце говорило «да», но мой ум говорил мне «нет». Как и мой отец. И я послушалась своего ума, а не сердца. Так что мы с ним разбежались в разные стороны. И я потеряла почти двадцать лет, которые могла бы провести с любовью всей моей жизни. Но потом мы снова повстречались.

— Вау. Он… он живет здесь вместе с вами?

— Умер в восемьдесят втором. Обычная проверка на дороге, которая обернулась бедой. Он остановил парня, у которого весь багажник был забит оружием. Тот выстрелил в него и оставил меня вдовой в тридцать семь лет. А через несколько дней после похорон я обнаружила, что беременна своим сыном.

Я прижала руку к груди.

— Бог мой! Мне так жаль!

Она кивнула.

— Спасибо. Но я не для того рассказала вам эту грустную историю, чтобы расстроить вас. Я рассказала ее для того, чтобы напомнить вам, что жизнь коротка. Половина людей в мире скажет вам, что нужно слушаться своего ума. Другая половина скажет, что нужно слушаться сердца. Но я посоветую вам слушать того из них, кто менее сбит с толку. Более сильное начало победит более слабое со временем.

И тут к нам подошел Картер, который вез перед собой инвалидное кресло с сидящим в нем мужчиной.

— Ты готова? Мне только нужно помочь мистеру Хэнку забраться в его машину.

Я поблагодарила Мюриэль, обняв ее.

— Спасибо вам. За все.

Она поняла, что я хотела сказать.

— Всегда рада, милая. Вы позаботьтесь о вашем капитане, а я позабочусь, чтобы Берта не стучала вам в дверь в семь утра, одетая в коротенькое платье, которое, по ее мнению, поможет ей заполучить какого-нибудь молодого пилота.

Картер поцеловал ее в щеку.

— Спокойной ночи, Мюриэль.

После того как все вышли из зала, Картер закрыл дверь ключом, который висел на его связке. И мы пошли к его дому. По дороге он взял меня за руку.

— Могу я кое о чем спросить тебя?

— Все что хочешь.

— Откуда ты знаешь все эти термины игры в бинго?

— Они рассказали мне про некоторые из них. Я заметил, что им нравится, когда я их употребляю. Так что я залез в Интернет и выучил их все. — Картер пожал плечами. — У меня полно времени для этого в долгих перелетах. — Он рассмеялся. — Хотя мой второй пилот, наверное, подумал, что я рехнулся, когда я заставил его тестировать меня в течение всего перелета из Германии в Нью-Йорк.

— Я не могу раскусить тебя, Картер. То ты шепчешь мне на ухо непристойности, то берешь с собой на игру в бинго.

— Полагаю, это не тот выход в люди, к которым ты привыкла.

— Безусловно, не тот.

— Завтра вечером я устрою тебе настоящее свидание. Только ты и я, в каком-нибудь шикарном ресторане.

Я остановилась на тротуаре.

— Я не это имела в виду. Этим вечером у меня, возможно, был самый лучший выход в люди.

— Правда?

Я кивнула.

— Главная цель совместных выходов — это узнать больше друг о друге. Очень жаль, что до сегодняшнего вечера я это не понимала. Честно говоря, раньше для меня существовал только один способ провести время вместе — отправиться с парнем в ресторан. Я судила о мужчинах по тому, сколько они потратили на меня, и по тому, одежду от каких дизайнеров они носят. И их фамилия была важнее для меня, чем то, как они обращались с людьми, по наследству передавшими им эту фамилию. Но сегодня, глядя на тебя в этом зале, я прозрела.

— Прозрела?

Мы все еще стояли на тротуаре, держась за руки. Я взяла Картера за другую руку. Сделав глубокий вдох, стоя посреди поселка для пенсионеров, я решила, что настал для меня момент истины.

— Я без ума от тебя, Картер Клайнз. Я предпочту быть рядом с тобой в зале для бинго и сидеть между ссорящимися Бертой и Мюриэль, чем оказаться в пятизвездочном ресторане с потомком Рокфеллеров. Ты поешь песни Кенни Роджерса, потому что знаешь, что они их любят. Ты стрижешь ногти на ногах своему названому отцу и даришь женщинам кроссовки, чтобы их меньше беспокоила боль в спине. — Я прижалась к Картеру и обняла его руками за шею. Сделав еще один глубокий вдох, я сказала, глядя ему в глаза: — Я с ума схожу по тебе, Картер. Я хочу только одного — быть рядом с тобой, куда бы нас ни занесла судьба.

Картер прижался лбом к моему лбу и закрыл глаза. Некоторое время он молчал, прежде чем заговорить:

— Дерзкая, ты понятия не имеешь, как много это значит для меня — услышать от тебя все это. Я чувствую то же, может быть, сильнее, чем ты. У меня нет ответов на все вопросы, но я хочу быть тем, кто поможет тебе найти их.

Слезы потекли по моим щекам.

— Я счастлива, Картер. Так чертовски счастлива. И в то же время мне безумно страшно.