Вперед, русичи!

Не в силах тянуть дальше, Павел нажал кнопку. А посреди опустевшей комнаты остался стоять князь, так до последнего момента и не веривший, что этот славный, полюбившийся ему парень может взять и просто исчезнуть прямо у него на глазах.

В это мгновение в ворота крепости на взмыленном коне влетел юный государь Петр Алексеевич…





Глава 10. На «том свете»




– Чего ты так орешь-то? – первой пришла в себя баба Надя.

Митрий, сидевший в кресле, приоткрыл глаза. Перед его взором вновь стояли полуголый подросток в странных портках да чудно одетая, простоволосая баба. Причем вместо глубокой ночи был день! Солнце лишь начинало клониться к закату. Увидев все это еще раз, он вновь закрыл глаза и надрывно, с животным страхом завыл.

Баба Надя решительно подошла к креслу, еще раз внимательно оглядела сидящего в нем мужика со всклоченными, спутанными волосами и бородой, в разодранной рубахе и с обезображенным шрамами лицом. Протянув руку, она потрясла его за плечо. От прикосновения он испуганно вздрогнул, но замолчал и вновь медленно, с опаской открыл глаза.

– Чего орешь-то? – как можно спокойнее спросила баба Надя.

Но мужик лишь всхлипнул, глубоко вздохнул и уставился на нее.

– Никто тебя здесь не обидит, мы люди мирные, это внучок мой, Вадька. – Бабушка говорила все подряд, лишь бы не молчать. И Митрий от ровного доброжелательного голоса постепенно успокаивался. – Мы здесь на речке отдыхали, думали, еще один внучок приехал, а глядь, здесь ты сидишь и кричишь. Тебя хоть как зовут-то?

– Иде это я? – глухим голосом спросил Митрий.

– Дома, милый, дома, на Волге.

– На Волге? – Ошарашенный этими словами, мужик опять готов был заорать.

– Тихо! – уже сердито сказала баба Надя. – Не кричи. Не маленький.

Мужик, закрыв рот, виновато захлопал глазами. Из кустов раздался задорный смех. Это Вадька, поначалу сам опешивший от неожиданности, пришел в себя и, видя, как баба Надя отчитывает здоровенного мужика, сидящего в кресле, не удержался и расхохотался. Баба Надя, оценив комизм ситуации, тоже улыбнулась. А Митрий, широко открыв глаза, непонимающе смотрел то на смеющегося паренька, то на улыбающуюся женщину. Он не постигал причину их веселья.

– Ну так что, будем представляться? – спросила еще раз бабушка и, поймав недоуменный взгляд, пояснила: – Меня зовут Надежда Дмитриевна, или просто баба Надя, его, – она показала на сторону кустов, – Вадим, а тебя как?

– Митрий, – робко ответил тот.

– Вот видишь, как хорошо. Расскажи-ка теперь, Митрий, как же ты попал-то сюда? Видел ли ты моего внука Пашеньку? – задала она интересовавший ее вопрос.

Необходимо было как можно скорее разговорить этого мужика. Выяснить, как он попал на машину времени, не Пашка ли его прислал? Если нет, то что случилось в далеком веке, и узнать, в каком? Необходимо было все обдумать и принять решение. Поэтому терпеливо, но настойчиво баба Надя успокаивала и пыталась разговорить незнакомца. Очень обрадовалась, когда он назвал свое имя, и с нетерпением ожидала и ответа на самый главный вопрос.

Но Митрий вместо ответа вдруг поднялся с кресла и грузно бухнулся ей в ноги.

– Помилуй, матушка! – стоя на коленях, склонив до земли взлохмаченную голову, начал причитать он. – Зело грешен я, смерд. Но вреда никому не делал. А за то, что за Степкой пошел, сполна на земле рассчитался. Пощади, помилуй и замолви словечко, матушка! Много горя хватил, сполна рассчитался, ни днем ни ночью мне покоя не было. За грехи мои таскало меня по земле. И нигде я не находил приюта…

– Ты погоди, погоди. – Баба Надя склонилась над мужиком, пытаясь его поднять. – Ну что ты, в самом деле. Все хорошо же.

Вадька разразился еще одним взрывом смеха.

– Тихо ты, замолчи, – обернулась к нему бабушка. – Помоги лучше.

– Он… Он… – Вадька, захлебываясь от смеха, не мог говорить, – он же решил… что на тот свет попал, – раздался очередной взрыв хохота.

– Однако правда, – опешила баба Надя. – Да ты что, сдурел, что ли? – Она с силой начала трясти мужика за плечи. – А я, по-твоему, кто, апостол Петр, что ли? Да и Вадик на ангелочка не похож. Поднимайся, не срамись. На земле ты, на земле, и до того света тебе еще далеко. Молодой еще, рано о смерти думать.

Митрий поднял голову, сел на землю и, ничего не понимая, ошалело стал озираться по сторонам.

– А не врешь? – хрипло спросил он.

– Вот еще. Больно-то надо мне тебя обманывать.

– Но ведь темень была, ночь. А потом бац, и снова день. Ужель так бывает?

– Приустал да заснул, вот тебе и бывает.

Митрий с сомнением покачал головой.

– Заснул на Яузе, а проснулся на Волге?

– Да ты так спишь, – нашлась баба Надя, – что тебя, действительно, хоть на тот свет тащи.

Митрий еще раз с сомнением покачал головой, но ничего не сказал.


– Недосуг нам тут рассиживаться. – Видя, что он опять успокоился, бабушка решила продолжить допрос: – Давай рассказывай, что случилось и видел ли ты моего внучка?

На этот раз Митрий не заставил себя долго упрашивать. Он как мог подробно попытался изложить события последней, запомнившейся ему ночи. А произошло вот что…



Наткнувшись поутру на дозоры петровских потешных полков, он еле ушел по лесу от преследования. Запутав следы, не рискнул пробираться дальше днем. Поэтому, забравшись поглубже в кусты, решил отоспаться. Проснулся уже под вечер. Солнце садилось, хотелось есть.

Надо было дождаться темноты, но он решил, что искать его уже перестали, и решил идти дальше. Не прошел и полверсты, как вновь наткнулся на дозор. Облава продолжалась, и чего надо было этим недорослям от него? На этот раз Митрию не удавалось оторваться от преследователей. Они цепко держали его след, идя буквально по пятам. И если бы не опустившаяся на землю ночь, не уйти бы ему. В темноте же он затаился, хотя и понимал, что погоня где-то рядом.

Одного он даже видел в лунном свете. Он тоже затаился неподалеку. Боясь пошевелиться и выдать себя, Митрий внимательно наблюдал за ним. Но тот, казалось, не собирался никуда уходить, и, устроившись в кустах, привалился спиной к стволу дерева. Оставалось только ждать. Либо все же уйдет, либо заснет, и тогда можно будет двигаться дальше, не выдав своего присутствия.

Прошло совсем немного времени, как совершенно неожиданно, откуда-то сверху раздался громкий, пронзительный свист, треск ветвей, и между ними появилось кресло, в котором кто-то сидел. Митрий совсем оробел, осенил себя крестным знамением и хотел было бежать куда глаза глядят, но со страху отказали ноги.

Он был уверен, что в кресле сидел сам нечистый, и очень удивился, увидев в лунном свете, как из него поднялся молодой парень. Не страшный совсем, обыкновенный. Но то, что он начал делать дальше, опять заставило Митрия поволноваться. Он снял с себя нормальные штаны и, оставшись в одной рубахе, натянул на себя какую-то бесовскую одежду. В это время с противоположной стороны выскочил петровский вояка и бесстрашно набросился на паренька. Тот как раз рубаху бесовскую надевал и сопротивления оказать не мог. Вот тут и спутали его.

Вояка осмотрел все кругом, забрал с кресла красивый сундучок и повел паренька в крепость. Луна к тому времени хорошо освещала все вокруг. Когда паренек оказался связанным, Митрий успокоился. Но когда подростки ушли, он выбрался из кустов и осторожно подошел к креслу. Осмотрел, потрогал сиденье, спинку, подивился мастерской работе. Затем так же осторожно попробовал сесть. Оказалось очень удобно. Митрий позволил себе даже приосаниться, представляя себя государем на троне, и сам посмеялся таким мыслям.

Все бы ничего, но кресло негромко, но слышно гудело. Не понимая, что бы это означало, он все же не решился трогать какие-то рычажки, видимые по бокам у подлокотников, кабы чего не вышло.

Митрий посидел, отдыхая, прежде чем идти дальше. Неожиданно слева раздался сухой треск ломающихся сучьев. Он резко обернулся, пытаясь разглядеть, кто идет, и в волнении схватился за подлокотник. Вдруг ему показалось, что он куда-то проваливается, голова закружилась. Он зажмурился.

Когда через секунду открыл глаза, к своему ужасу, увидел, что солнце стоит еще высоко в небе, а из-за кустов появился почти голый парнишка и странно одетая баба. Вновь зажмурив от страха глаза, он дико закричал…



– Значит, Пашку стражники схватили, – с какой-то даже завистью сказал Вадька.

– А когда это было? – спросила баба Надя.

– Да вчерась, ночью. Я же говорил, – удивился Митрий.

– Год-то какой был?

– Да не ведаю я, – виновато сказал невольный путешественник.

– Война, что ли, была? – поинтересовался Вадька.

– Бог миловал, никакой войны покамест нету.

– Откуда же тогда стражники, военные? – настаивал Вадька, а баба Надя внимательно прислушивалась к разговору.

– Да там неподалече, на Яузе, государь наш молодой, Петр Алексеевич, тешится. Построил фортецию, пацанов в воинство обрядил да все крепости штурмует, развлекается. А сестрица евонная, Софья, на Москве правит. И чего они ко мне прицепились, сам не понимаю. Тоже, наверное, потеха.

– Значит, он только до семнадцатого века добрался, – отметила баба Надя.

– Когда же он сюда-то вернется, – расстроился Вадька, – ведь на три дня только договаривались.

– И на чем вернется? – Она показала рукой на кресло.

Тут только до Вадьки дошло, что он хоть сию минуту может попытаться вернуться домой. Но Пашка? Схваченный стражей, он что, так навсегда и останется в далеком семнадцатом веке? Но что было делать? Он совсем растерялся.

– Насколько я поняла из твоих рассказов, – начала рассуждать баба Надя, – Митрий случайно нажал на кнопку возвращения на исходное место.

Вадька кивнул.

– А рычаги настройки остались в том же положении, что набирал Паша.

– Если он их не тронул. – Вадька показал на Митрия.

– Я здесь ничего не шевелил, – перекрестившись, ответил тот.

– Теперь подумай, – баба Надя внимательно посмотрела на Вадьку, – если сейчас нажать кнопку переноса, кресло вернется в семнадцатый век в то место, где уже стояло, или нет?

Вадька подумал и лишь в сомнении пожал плечами.

– Не знаю, – откровенно признался он.

– Во всяком случае, шанс такой есть, – констатировала баба Надя, – и другого выхода я не вижу.

– Можно я туда поеду? – пришла Вадьке в голову мысль. – Может, ему там помощь требуется?

– Избави бог, – даже испугалась баба Надя. – Ты же помнишь, почему здесь остался. Если и эта ниточка оборвется, вас тогда никакими судьбами не соберешь. Это исключено, а вот у Митрия мы должны спросить, хочет ли он вернуться назад. Что он здесь делать-то будет?