Вредная волшебная палочка

— Не знаю, милый, пахнет, как обычно, — ответила Наталья, — вкусной едой.

— Дерьмом несет, — уточнила Зинаида, — я тоже чувствую вонь.

Я втянула носом воздух. На сей раз Зина не хамит, пахнет не очень приятно, но не отходами жизнедеятельности человека. По моим ощущениям, в столовую проник «аромат» человека, который давно не менял одежду. Фирма «Бак» регулярно отправляет в приюты для бездомных одеколон, средства для бритья, мыло, шампунь. Один раз с таким грузом поехала я. Вот в помещении, где временно поселились бомжи, стояло точь-в-точь такое амбре, как сейчас в доме Монтини.

— С улицы несет, — поморщился Эдик, — лучше окно закрыть.

— Смотрите, кто пришел, — изумилась Зина и показала рукой в сторону двери, — прямо ждали его с букетом!

Я повернула голову и увидела худого старика в сильно поношенном костюме.

— Мать, — завопил Виктор, — ты дверь в дом опять не заперла, бродяга приперся.

— Убирайся, — подхватила его жена, — фу, какая вонь.

— Дети, тише, — остановила поток возмущения Наталья, — это же Николай. Вы его не узнали?

— Кто? — спросила я.

— Наш садовник, он живет в сторожке. Таково условие завещания Карла: мы обязаны приголубить убогого, — пояснила Монтини. — Коля немой, но прекрасно слышит. Ведь так?

Старик кивнул. Зинаида схватила салфетку и демонстративно закрыла нос.

— Что случилось? — осведомилась Наталья у гостя.

Тот вынул из кармана бумагу и подал ей.

— «Сломался туалет, — прочитала Наталья Марковна. — Можно воспользоваться вашим?»

— Приятного нам аппетита, — заржала Зинаида. — Судя по вонище, он уже обоссался!

Наталья встала.

— Николай, я провожу вас. Туалет мы непременно починим.

— Эй, ты куда его собралась отвести? — прищурился Эдик.

— В санузел на первом этаже, — ответила мать.

— С ума сошла? — возмутился Виктор. — А потом туда я пойду и СПИД подхвачу?

Николай вынул из кармана блокнот, ручку, сделал запись и показал листок Наталье.

— «Я здоров, — произнесла вслух та. — Перед тем как у вас поселиться, я сдал анализы, результат видела хозяйка». Витя, прекрати, как тебе не стыдно!

— Это мужику надо стесняться вонищи, которую он распространяет, — налетела на свекровь Зина. — Нечего грязнулю к нам пускать.

— Туалет гостевой, — напомнила Наталья, — для посторонних. У вас свои есть при спальнях.

— Пусть в лесу срет, — уперлась Зина.

Николай опять нацарапал записку:

— «Сейчас дождь идет и темно», — прочитала Наталья Марковна.

— Ничего, заодно и помоется, — заржал Витя.

— Шмотки простирает, — добавила его жена.

— Можно в сторожке в раковину отлить, — предложил Эдуард, — мы так в институте делали. Там реальная жесть в туалетах творилась.

— Кто-то еще хочет ужинать? — взвизгнула Зина. — Чудесный семейный вечерок получился.

Николай поклонился и ушел.

— Мам, открой все окна, — велел Витя.

Наталья Марковна поспешила к стеклопакетам, в столовую ворвался запах озона и шум дождя. Судя по звуку, на улице лило как из ведра.

Мне стало жалко старика. Недавно к нам в «Бак» забрел похожий человек, хотел купить одеколон после бритья. Он долго считал у кассы деньги, потом положил их в пластмассовую тарелочку. Девушка, которая пробивала чеки, поморщилась, закатила глаза, брезгливо, двумя пальцами, взяла монеты и фыркнула.

— Хорошо не копейками нарыли! Вам лучше на рынке отовариваться. У нас покупатели люди приличные.

Я хотела подойти к служащей, сурово отчитать ее за такое поведение, кассирша обязана уважительно относиться к любому клиенту. Но меня опередила Катя Зайкина, новенькая продавщица. Она кинулась к старику и сказала:


— Дедулечка, идите к прилавку, я сама принесу ваш чек, наберу подарков за покупку.

Старичок двинулся в указанном направлении, Зайкина посмотрела на грубиянку.

— Тебе не стыдно?

— Ни на грамм, — ответила та. — Чего он грязный приперся? Где его дети? Почему разрешили отцу в таком виде ходить?

— Не у всех есть сын или дочь, — сказала Катя.

— Если жил для себя, детей не вырастил, то так ему и надо, — высказалась собеседница, — вот я двоих родила!

— И добрее от этого не стала, — отрезала Зайкина. — Дети могут родителей в старости на три буквы послать, или они умерли, или их не получилось из-за болезни. Стыдно тебе станет через много лет, когда старухой приковыляешь за куском мыла, а фря за прилавком морду скривит: «Уберите вонючку».

Кассиршу я уволила, Зайкину назначила старшей в секции. Однако и сейчас требовалось что-то сделать. Я встала и пошла в прихожую.

Когда я оказалась у вешалки, Николай надевал ботинки, я тронула его за плечо. Старик выпрямился.

— Пойдемте со мной, — предложила я.

Дедушка вынул блокнот.

— «Куда? Зачем?»

— Отведу вас в туалет, — пояснила я, — в санузел при моей комнате. Никто возражать не станет. Вон там висит зонтик, он тоже мой, возьмите его, когда пойдете назад в сторожку.

Пожилой мужчина тут же скинул поношенные ботинки. Я повела его по коридору и не удержалась от вопроса:

— У вас нет родных?

«Все умерли», — написал старик.

Я привела Николая в комнату.

— Вон там дверь в ванную. Если захотите помыться, то в душевой кабинке на полочке найдете мыло и шампунь. Новая губка и чистые полотенца в шкафу, поройтесь там на полке.

Старик опять воспользовался блокнотом.

— «Храни вас Господь. Пошли он вам жениха хорошего».

Я улыбнулась.

— Спасибо, я уже вышла замуж.

Мужчина улыбнулся, а мне вдруг стало не по себе. Глаза бездомного сейчас смотрели на меня совсем не ласково. И что-то мне показалось странным в его лице, что-то с ним не так.





Глава 16




Когда я вернулась в столовую, там пылал спор. Сыновья и невестки Монтини сцепились в словесной баталии, каждый имел свое мнение о том, как расписывать сервиз. И договориться им никак не удавалось.

— Розы — жесть, — отрезала Зинаида.

— А мне нравятся, — заметила Аня.

— Ты известная подлиза, — заявила старшая невестка.

— Если кто-то не согласен с тобой, значит, он подхалим? — спросила Аня.

— У тебя вкуса нет, — еще сильнее разозлилась Зина, — и васильки тебе нравятся, и розочки восторг.

— А тебе все плохо, — пожала плечами Аня, — ты всегда сердишься, орешь, ругаешься.

— Анька, как коза недоеная, ме-бе-ме, — сказала жена Вити, — хочешь, чтобы Наталья пожалела тебя, бедняжечку, в рот тебе конфетку сунула! Дура! Не у нее конфетки, не с той дружить начала.

— Зая, перестань, — поморщился Виктор.

— Если я зайка, то ты кабан, — огрызнулась добрая женушка.