Вредная волшебная палочка

— Словно один день пролетел.

— Жизнь прошла, а я ее и не заметила, — говорила моя бабушка. Вернемся к Нине. Я в тот день сидел у вас на веранде. Ты поставила на стол блюдо, там были булочки с кремом, вроде ванильным, он наружу выполз.

— Ну и память у тебя.

— Долго занимался работой, на которой нужно запоминать детали и не пропускать мелочи. Мы сели пить чай. Нина первой взяла плюшку, съела ее наполовину, посерела и упала. Так?

— Вроде.

— Приехала «Скорая», констатировала смерть, затем явилась полиция. Вопрос: куда делось блюдо с угощеньем?

— Я все выкинула.

— Почему?

— Налетели мухи или осы, уж не помню. Булки воняли ванилином и чем-то еще кондитерским. Меня от стресса тошнило. А тут плюшки с кремом. Вышвырнула все в ведро. К чему весь этот разговор?

— Попугай сегодня к вам залетал?

— Да. Он твой? Не видела в вашем доме птиц.

— Идиот с крыльями жил у Мишки Раскова в двенадцатом доме. Отвратительное создание. Михаил его отпускал погулять, кретин прямиком к нам, влетал в окно, пугал кота, срал повсюду. Сто раз я Раскова просил: «Держи засранца под замком». А тот в ответ: «Надо любить всех тварей». Сегодня я увидел пернатого дурака, схватил мухобойку, как втемяшил ему по башке. Прямо по макушке впендюрил. Попугайское отродье улетело прямо к вам. Мы с Элей сидели за столом, на нем стояла чашка. Жена на айпаде играла, слышим стук, видим: на столик полбулки упало. Я глаза поднял… Попугай! Завис над нами и камнем вниз рухнул. Тут психованная мамаша подбегает. Мозг теща навсегда потеряла, зато обзавелась аппетитом молодого медведя. Что видела, то и жрала. Эля уж не знала, куда от матери хавчик нычить, куда ни спрячь, гастрономический монстр найдет и сожрет.

Наталья остановила Петра:

— Знаю, Эля жаловалась. Она купила на кухню холодильник с замком, шкафы на магниты закрыла.

— Жена в порядке, — остановил Нату Петр, — а вот попугай сдох.

— Умер? Почему? — изумилась Наталья.





Глава 7




Послышался шорох, потом голос соседа.

— Узнаешь?

— Да, булочка с заварным кремом, вернее, ее часть, — ответила Монтини.

— Можешь рассказать, где идиот ее взял?

— Птица прилетела к нам на веранду, — начала объяснять хозяйка, — напугала меня, я не поняла сначала, кто и откуда появился. Попугай схватил булку и был таков.

— Вы с ними чай пили?

— Местоимение «вы» тут не подходит, булки любит только Витя.

— Парень ест сладкое?

— Что в этом странного?

— Ну… вроде он мужик.

— По-твоему, представителю сильного пола надо выглядеть могучим, вонючим и жрать только сырое мясо?

— Да ладно, не пыли.

— Витюша не пьет, не курит, жене не изменяет, любит брата, меня. И лучший подарок ему вот эти булочки. Он что, по-твоему, баба?

— Ната, перестань.

— Плюшки, между прочим, очень дорогие! — не успокоилась Монтини. — Их пекут только в кондитерской «Онегин и Ленский». В них настоящий заварной крем, приготовленный по старому рецепту…

— Витька сам за этой фигней в столицу катается?

— Иногда сам привозит, порой гости приносят.


— Сегодня кто булки привез?

— Что ты ко мне пристал? Далась тебе эта выпечка.

Петр кашлянул.

— Ната, я все помню.

— Звучит угрожающе.

— Сейчас я совершенно серьезен.

— Еще страшнее.

— Валя Громова!

— Ах, это!

— Ты меня спасла.

— Не придумывай. Всего-то пару слов в полиции сказала.

— Ната! Перестань. Я тебе свободой обязан. Поэтому сейчас пришел. Представился случай тебя отблагодарить.

— Петя! Извини, но я ничего не понимаю.

— Попугай стырил у вас со стола булку.

— Да.

— Прилетел к нам. Мы тоже на улице сидели, в саду. На открытом воздухе. Эля, я и сумасшедшая Варвара. Из-за ведьмы у нас не было ничего, кроме чая. Отлично знаем: если появится на столе ваза с печеньем, Варька заорет и двумя руками начнет в пасть курабье запихивать. Если его отнять — драку устроит. Бабка совсем старая, а кулаки у нее как у чемпиона боев без правил.

— О Господи! Я знаю, как вам доставалось.

— Пили мы с Элькой чай, и тут на стол шлепается булка, потом валится идиот. Из его клюва выпадают крошки. Мы с женой сразу и не поняли, что случилось, глядим на дохлого попугая, моргаем. Варька же, дура дурой, сумасшедшая на весь мозг, но при виде хавчика она умнеет. Теща схватила объедки попугайские и в рот!

Эля заорала:

— Мама, выплюни!

А! Щаз! Ждите! Откажется она от жрачки. Эля чуть не зарыдала. Я стал жену успокаивать, сказал, что в сто лет безумная бабка может слопать запрещенную еду. На фиг ей печень беречь? А Варька брык. И умерла. Гляжу я на дохлого идиота, на старуху, на ошметки булки, которые теперь из ее рта на стол вывалилась. Элька меня дергает:

— Петь! Что делать?

А у меня в голове пазл… раз и сложился, я сказал жене:

— Через час звони в «Скорую», плачь, кричи: «Маме плохо». Про то, что она нам на радость тапки откинула, молчи. Начнут на пульте интересоваться: «Сколько лет женщине? Что с ней?», отвечай: «Ничего не помню, не знаю». Изобрази ужас, панику. Про дохлого попугая ни слова, про булку тоже.

Эля ресницами хлопает:

— Почему?

Я ей в ответ:

— Валентина Громова.

Элеонора рот рукой зажала, закивала, она тоже все помнит. Когда медики прикатили, у нас была идиллическая картина. Стол во дворе накрыт к чаю, зефир, конфеты, кексы какие-то мерзкие. Три чашки, молочник. Попугая нет, от булки даже крошек не осталось. У Варвары стояли съемные протезы, я их снял, тщательно вымыл, почистил, рот ей ополоснул. Потом протезами зефир, печенье «пожевал» и на место их вставил.

— Ну ты даешь, — прошептала Наташа.

— Забыла, кем я работал?

— Конечно, нет.

— Тогда чему удивляешься?

— Ну… просто…

— Профессионала включил. Врачи не сомневались, что смерть естественная, но они были обязаны вызвать полицию. Прибыли опера. Эля рыдает, я тоже с красными глазами объясняю:

— Сели чай пить, мама нормально выглядела, печенье поела, зефир. И… сознание потеряла. Доктор приехал, сказал, умерла. Может, он ошибся? Разве так уходят? В один миг?

— Сколько ей лет-то было? — спросил один из сотрудников.