Все на дачу

Видимо, недовольство не укрылось от Веры, так что она спросила:

– Как тебя по батюшке?

– Николаевич. А тебя?

– Кирилловна!

– Приветствую вас, Вера Кирилловна!

– И вам доброго дня, Василий Николаевич! Вот и развиртуализировались.

Беспалов усмехнулся.

– В первый раз в Колотовке?

– Да я вообще в первый раз на даче. У нас в детстве ни сада, ни домика в деревне не было.

– Запущенный случай, – диагностировала Вера. – Значит, будем тебя просвещать.

Она повела Василия по тропинке прочь от станции, на ходу занимаясь просветительством. Так Беспалов узнал, что рядом с Колотовкой функционируют два санатория, для сердечников и для тех, у кого проблемы с дыхательной системой. Также поблизости расположена звероферма, где выращивают на мех бедных норок. В пешей доступности есть озерцо, где вода испокон веков черная-пречерная.

Обнаружился и такой реликт, как таксофон ярко-красного цвета. Вера подбежала к нему, сняла трубку и деловито проворковала:

– Здравствуйте. Позовите, пожалуйста, к аппарату Карла Константиновича Самоварова.

После чего Вера изящно водрузила трубку обратно и поинтересовалась:

– Уличных телефонов ты, наверное, сто лет не видел?

– По службе каждый день ими пользовался, – невозмутимо ответил Василий.

Вера воткнула в бок кулачок и наморщила лоб.

– Обычно много шутят те, кто не уверен в себе.

– Серьезное заявление.

– Так и есть! Те, кто не уверен в себе, специально развивают остроумие, чтобы скрыть свою мнительность.

– Что ж, тогда ты раскусила меня.

Вера хихикнула.

– Мне все равно нравится, как ты шутишь, так что продолжай!

– Спасибо за разрешение.

Беседа велась странно. Вроде бы говорили они на одном языке, а только Вера постоянно норовила подвергнуть этот язык сомнению. Цеплялась. То к имени, то к шуткам.

– Со мной все ясно, – сказал Василий. – Выходец из городских джунглей, в дачах не разбираюсь, в себе не уверен. Теперь ты расскажи что-нибудь о себе.

– Что именно?

– Что сама считаешь интересным.

И Вера рассказала. Она два года работала барменом, в мае уволилась и съехала с квартиры. Июнь она пережидает у тетки на даче, а затем ищет жилье и работу. В детстве мечтала открыть книжный магазин. Отучилась на социолога. Ее любимый цвет зеленый, любимое блюдо – жареная картошка с кетчупом. Она умеет кататься на скутере, вскрывать реечные замки и ненавидит караоке. А еще Вера раз пять встречала на Рубинштейна Алису Фрейндлих.

– А я на проспекте Восстания с Шевчуком столкнулся.

– Прямо лбами столкнулись? – удивилась Вера.

– Не настолько буквально. – Беспалов улыбнулся. – Мимо друг друга прошли.

– Ты, конечно, спросил у него, что такое осень?

– Увы-увы. Он так торопился.

Василию задорная и обаятельная Вера импонировала. Должно быть, жизнь с ней составляла сущее мучение из-за бесконечных подначиваний и ссор, зато общение складывалось веселым. Девушка то и дело перескакивала с темы на тему, меняла интонацию – в общем, не давала скучать и расслабляться.

– Ты предлагала покормить зубров, – вспомнил Василий.

– И по-прежнему предлагаю. Они живут в токсовском зубропитомнике, это другое железнодорожное направление.


– И чем кормят зубров?

– Морковкой, яблоками. Ни в коем случае не капустой.

Вера сказала, что морковью и яблоками нужно закупаться на Сенном рынке. Василий спросил, для чего им ехать на Сенной, когда рядом куча дач с участками.

– Наверняка овощи с фруктами можно у местных раздобыть, – предположил он.

– Василий Николаевич, ну не тупите, – мягко, почти нежно произнесла Вера. – Морковь лишь в июле поспевает, а яблоки и вовсе в августе.



На следующий день, ранним утром, они на электричке отправились в Петербург. Вера долго отбирала на прилавке наиболее крупные экземпляры морковин и яблок и внимательно следила за тем, чтобы продавец не обсчитал при взвешивании.

Про себя Беспалов отметил, что всего за три дня он чуточку отвык от городского шума.

– А теперь поедем всю эту красоту мыть, – объявила Вера, когда холщовая сумка доверху наполнилась.

– Мыть? – не понял Василий.

– Фрукты сегодня чем только не обрабатывают, – пояснила Вера. – Их надо мыть. Сейчас заглянем к тете и все устроим. Она на Озерках живет.

– Это не далеко? – засомневался Беспалов.

– Тетя все равно на работе сейчас, дома никого.

– Нет-нет, я не в таком смысле. – Василий испугался, что Вера припишет ему недобрые намерения. – Я к тому, что ближе живу, на Ваське. Так быстрее.

– Так быстрее, – согласилась Вера.

– Правда, у меня не прибрано.

– Все в порядке. Когда я снимала комнату в коммуналке, возвращалась туда лишь на ночевку.

Когда они очутились в квартире, Василий попытался взглянуть на свое гнездышко женским взглядом и застеснялся. Пыль в углах. Обувь у порога с весны не чищена. Шкаф с одеждой распахнут. Перегоревшая лампочка на журнальном столике. Впрочем, это мелочи на фоне корзины с бельем посреди гостиной. Такое встретишь, прямо скажем, редко.

Веру заинтересовала книжная полка, где сплошняком выстроились пособия по бизнесу.

– Ты стартапер какой-нибудь? – полюбопытствовала девушка.

– Учу стартаперов. То есть учил. До того, как уволиться.

– А у меня в голове уже сложился целый сюжет. Ты затеял бизнес, прогорел и на последние деньги уехал на дачу, чтобы очиститься от гнилостных испарений делового мира и примириться со своими неудачами.

– Слишком романтично для меня! – сказал Василий, улыбаясь.

Вера хорошенько отшкрябала морковь и яблоки, а последние очистила ножом и от червей. Беспалов вызвал такси до Финляндского вокзала, и оттуда они сели на пригородный поезд до Токсово.

– Я этим летом на электричках прокатился больше раз, чем в последние пять лет, – заметил Василий.

– Годам к пятидесяти вообще заядлым дачником станешь!

– Что-то ты много шутишь, – с деланой строгостью произнес Беспалов. – Неужели не уверена в себе?

Вера ткнула его в бок и засмеялась.



На обратном пути в Петербург Василий осознал, что навсегда запомнит поездку как одно из самых радостных событий в жизни.

Зубропитомник располагался недалеко от станции Токсово, дорога к нему лежала через лес. По пути Вера делилась забавными историями из своей барной практики, а ближе к пункту назначения переключилась на рассказ о зубрах. Оказывается, в начале ХХ века эти чудесные парнокопытные чуть не исчезли с лица земли из-за охотников и браконьеров. Как, кстати, и их американские родственники – бизоны, которых нещадно отстреливали переселенцы, дабы лишить индейцев пищи. Лишь благодаря усилиям неравнодушных людей, которые нашлись и по ту сторону океана, и по эту, вымирающих зверей спасли. Редких животных разводили в заповедниках, а в 1974 году нескольких особей обоих видов привезли в Ленобласть. По словам Веры, зубры и бизоны хорошо скрещивались.

Да они и внешне походили друг на друга. В этом Василий убедился на своем опыте, когда с Верой добрался до места. Разве что у бизонов шерсть неравномерно распределена: на теле она короче, а на загривке, напротив, длиннее. Как коврик свалявшийся. А у зубров горб выше. Но это если совсем уж пристально вглядеться.

Пять зубров паслось на широкой поляне, огороженной забором. Вера взяла холщовую сумку из рук Василия и вытащила большое яблоко.

– Можно мне тоже? – спросил он.

– Вэлкам, если не боишься шершавых языков и слюны.

Огромная морковь исчезла в пасти зубра, и гигантское травоядное принялось методично ее пережевывать. Василию хруст напомнил рокот мотора, только ощутимо замедленный.

– Повезло тебе! Весной тут зубр парню кисть оттяпал вместе с морковкой. Настолько хотел есть!

Беспалов инстинктивно отшатнулся от забора.