Все твои грязные секреты

3 месяца и 2 недели назад

Выпускной класс, октябрь




– Саша, у меня буквально глаза сами закрываются. – Я потерла глаза. Они словно горели. По полу моей спальни были разбросаны карточки для подготовки к экзамену. В последний раз, когда я рискнула взглянуть на будильник, было больше двух часов ночи. Прия уже дважды чуть не задремала, и мы два раза от начала до конца прокрутили мой плей-лист с лучшими оригинальными саундтреками. Мои родители были не против, чтобы я засиживались с друзьями до рассвета, даже если на следующий день нам нужно было в школу, – главное, чтобы мы все оставались дома. Их снисходительность была и благом, и проклятьем, поскольку это означало, что у меня не оставалось никакого повода разогнать остальных по домам.

– Умолкни и скажи мне, что такое «эфемерный». – Саша помахала карточкой у меня перед носом.

– Не могу больше. – Я снова уронила голову на кровать.

– Нужно держаться. – Саша вытерла пот, блестевший под носом, и я, прищурившись, поглядела на нее. Я выискивала признаки того, что она накачалась, но пока было сложно различить, когда дело в стрессе, а когда – в чем-то еще. – Это мой последний шанс улучшить оценки за итоговый тест. Я должна обойти Диего.

Всем, кто этим интересовался, было известно, что Саша набрала 1540 баллов. Но Диего набрал 1560, поэтому она считала, что провалила экзамен.

– Почему ты так сильно хочешь обойти его? – спросила Прия, беря очередную пригоршню орехов. Чтобы удовлетворить свой вечный сахарный голод, она добавила в смесь еще и «M amp;M’s», хотя, наверное, она пожалеет об этом, когда вырубится с утра. Из-за ее гипогликемии мама даже не разрешила бы ей находиться в одной комнате с плиткой шоколада. Но шокоголика не переделать, так что ей удавалось урвать сладостей то тут, то там – пусть даже за это приходилось расплачиваться невыносимой головной болью.

– В Гарвард редко принимают двух студентов из одной школы, – сказала Саша. – Так что я не могу рисковать.

Варежка выбрал этот момент, чтобы протиснуться в приоткрытую дверь спальни и пробраться между нами. Он плюхнулся на живот, прямо на карточки, которыми был усыпан ковер, и вытянул лапы, явно напрашиваясь, чтобы его погладили. Я была почти уверена, что в прошлой жизни он был собакой.

– Слезай-ка с них! – рявкнула Саша, изобразив руками, будто стреляет. Варежка поднялся на лапы.

– Эй! – Я подхватила кота и крепко прижала к себе. – Не кричи на моего кота.

Саша закатила глаза.

– Забей. – Она ткнула меня карточкой. – Не прикидывайся дурой. Это легкий вопрос. «Эфемерный».

Я сердито взглянула на нее.

– Мое терпение окажется эфемерным, если ты продолжишь так мерзко себя вести.

Прия, подняв брови, молча продолжала жевать орехи.

Саша отбросила карточку.

– Сойдет. Следующий вопрос. «Удалиться».

Прищурившись, она посмотрела на Прию.

– Уф, я тебе так завидую.

Прия замерла, запрокинув голову назад и поднеся ко рту пригоршню орехов.

– Чему именно?

– Вот бы мне можно было есть столько сахара, сколько тебе! У меня-то он пойдет прямо в бедра. – Она похлопала по своим обтягивающим джинсам. – Я набираю вес от одного взгляда на сладкое. А тебе повезло – легкая полнота тебе идет.

Прия помрачнела и положила орехи обратно. Саша повернулась ко мне и почти что выкрикнула:

– «Удалиться»!

– Почему бы тебе не удалиться отсюда? – огрызнулась я, не уверенная, что эта фраза вообще имеет какой-то смысл.

– Отлично. Я все равно в туалет хотела. – Она вскочила и метнулась к двери. Я опустила Варежку на пол, и он побежал вверх по лестнице следом за Сашей. Глупый кот.

– Она только что назвала меня толстой, – возмутилась Прия.

– Прия, нет, совсем нет. Она себя назвала толстой.

Она покачала головой:

– Неважно.

Она выбросила в мусорку остатки ореховой смеси.

– Какого черта у нее столько энергии, откуда? Я вот-вот вырублюсь. А теперь еще и живот болит.


Я встала, выключила музыку и плюхнулась на кровать.

– Я два часа назад поняла, что вот-вот вырублюсь.

– Почему бы ей не позаниматься самостоятельно? – возмутилась Прия. Она выхватила у меня из-под головы одну подушку и устроилась на полу. – Почему ты позволяешь ей превращать нас в своих бессловесных рабов, помогающих ей зубрить?

– О, прекрати. Ты же знаешь, она пришла без приглашения. – Попытки уделять свое время им обеим напоминали мне перетягивание каната, причем мои ресурсы были весьма ограниченны.

– Почему ты не можешь отказать ей хотя бы раз? Она может позаниматься с Эми и Марией или с Зейном – да с кем угодно.

Я прикусила губу. Упоминание Зейна снова заставило меня задуматься, стоит ли рассказать Прие о том, какие чувства Саша к нему испытывает. Может, она соврала, чтобы создать прикрытие для своей встречи со Скоттом под трибунами. Я не хотела, чтобы Прия расстраивалась впустую. Через несколько минут я приподнялась, опираясь на локоть.

– Где она там так долго пропадает? – сонно проворчала Прия. Я встала, высунулась из двери и направилась вверх по лестнице – к туалету, расположенному рядом с кухней. Но его дверь была широко открыта, а свет выключен.

– Саша? – прошептала я. Родители спали, так что я не хотела кричать. Никакого ответа. Может, она решила пойти в туалет наверху? Это было бы странно.

Подойдя к лестнице, я услышала, как наверху что-то звякнуло. Звук доносился будто из… черт.

Я взбежала по лестнице тихо, как мышь. Дверь комнаты Мэгги была слегка приоткрыта, и в коридор падал свет. Сердце ушло в пятки. Нет, нет, нет. Варежка сидел у двери, его зеленые глаза светились в темноте, устремленные на меня. Он коротко мяукнул, словно оповещая меня о вторжении. Словно знал, что в эту комнату чужим нельзя.

Я проскользнула в дверь и закрыла ее за собой. И точно, Саша наклонилась над туалетным столиком моей сестры. Мне было невыносимо видеть кого-то рядом с вещами Мэгги.

– Какого черта ты тут делаешь? – прошептала я.

– Я искала, чем прополоскать рот, в ванной внизу ничего нет. – Она огорченно поджала губы, словно так и не нашла, что искала. – Я думала, ванная тут. А чье это все? – Саша схватила флакон с самыми дорогими духами моей сестры, рассматривая ее столик, заставленный косметикой и украшениями для волос. Книжные полки были забиты фэнтези и научной фантастикой, а стены завешаны постерами с Леголасом, Капитаном Америкой и Тором. Мама не хотела здесь ничего трогать, будто Мэгги еще может вернуться домой и расстроиться, если что-то окажется не на месте.

– Моей сестры. Ее комната. – Я нервно покрутила свой аметистовый браслет.

Саша уже начала брызгать духи себе на запястье, но тут же застыла, удивленно подняв брови.

– Серьезно? У тебя есть сестра?

Боже. Если мама учует, что Саша воспользовалась духами Мэгги, она придет в ярость. Этот запах лаванды и тикового дерева ни с чем не спутаешь.

– Не трогай! У меня будет куча проблем…

– Не парься, это же просто духи. – Она поставила флакон на столик и принялась рассматривать пробковую доску, которая висела над ним. Мэгги никогда не вешала на нее свои фотографии – ей не нравилось, как она получается на снимках. Только мои.

– Я… я думала, ты единственный ребенок.

Она подошла к ее столу, провела пальцами по старому ноутбуку Мэгги. Когда я увидела, как она встала на место, где погибла Мэгги, это потрясло меня до глубины души, пробудив воспоминания – ужасные воспоминания. Как будто я снова увидела, как все это происходит, – словно не было этих четырех лет.

Тем вечером наши родители решили поужинать в ресторане. Оставшись дома, я пошла на кухню, чтобы набрать воды, и тут услышала, как что-то наверху упало.

– Мэгс? – крикнула я. Никто не ответил. Тогда я услышала еще один странный звук. Словно кого-то… рвало. Может, это Варежка пытается выкашлять комочек шерсти? Я заглянула в гостиную – он сидел там, на диване, мотая хвостом по черной подушке.

Снова послышался тот же звук. Он явно доносился откуда-то сверху. Меня пробрала дрожь.

– Мэгги? – Я бросилась наверх. Дверь ванной была приоткрыта, и я распахнула ее. Там никого не оказалось, только вода капала из подтекающего душа – кап, кап, кап. Я побежала в коридор и дернула за ручку двери, ведущей в комнату Мэгги. Заперто. Я громко постучала.

– Мэгги? У тебя все нормально?

Никакого ответа. Может, она в наушниках? Сложив ладони рупором, я закричала изо всех сил, прижав их к двери:

– МЭГГИ!

Тишина, которая последовала за этим, была громче всего на свете.

– Мэгги! – Я лихорадочно крутила и дергала ручку двери. Но дверь оказалась заперта изнутри, ключа не было – только отверстие, через которое можно вскрыть дверь отверткой в экстренном случае. Где папин ящик с инструментами? В гараже? У меня возникло отчетливое ощущение, что времени на его поиски уже нет. Может, я смогу выбить дверь? Нашему дому уже лет сто. Стены и двери изолированы так плохо, что отлично слышно происходящее в соседней комнате. Наверное, я достаточно сильная, чтобы вышибить непрочную дверь.

Но что, если она просто заслушалась музыкой? Что, если я запаниковала на пустом месте? Она будет в ярости, а мама с папой огорчатся, что я сломала дверь. Но холодок, пробежавший по позвоночнику, убедил меня: я не ошибаюсь. Я замахнулась и ударила в дверь ногой, слева от дверной ручки. Боль пронзила пятку, но дверь не поддалась. Я пнула ее еще раз. На этот раз древесина треснула, и я смогла выломать дверь.

В комнате было темно. Светился лишь экран ноутбука, стоявшего на столе Мэгги. Жутковатые отсветы экрана падали на ее пустую постель. Я включила свет.

Мэгги распласталась на полу, и ее лицо приобрело пугающий фиолетовый оттенок.

– Мэгги!

Похоже, ее кресло опрокинулось, и она упала на пол. Я подбежала и склонилась над ней. Ее глаза были закрыты, а из горла доносились жуткие булькающие звуки. Она была жива. Наверное, чем-то подавилась?

Мысли метались. Что мне делать? В школе нам рассказывали про прием Геймлиха – нужно стать за спиной человека, который подавился, и нажать кулаками на его живот, под грудной клеткой. Но я правда не знала, нужно ли это сейчас. Нет… нужно вызвать полицию. Они пришлют помощь. Они точно знают, что делать. Я бросилась к столу – ее телефон лежал рядом с ноутбуком.

И тут я увидела баночки от таблеток – больше десятка пустых оранжевых бутылок с рецептурными лекарствами. Несколько названий я узнала – адвил, тайленол, экседрин. Все пустые. Словно она выпила все лекарства, что были в доме.