Все звёзды и клыки

– Так точно, – отвечает Бастиан. – «Смертная Казнь» идет быстро, так что мы будем там завтра, еще до захода солнца.

Я киваю.

– И как это поможет нам найти Кавена?

Облокотившись затылком на стену, Бастиан скрещивает руки на широкой груди. На его губах появляется ленивая улыбка.

– Знаешь, что самое лучшее в сложившейся ситуации, принцесса? Ты нуждаешься в этом корабле, а он принадлежит мне. Это значит, что решения здесь принимаю я, и тебе остается только к этому привыкнуть. Знаю, это просто ужасно. Но нам нужно в Икае, чтобы раздобыть там кое-какую информацию, а больше тебе знать ни к чему.

Положив ладонь на ручку своей кабины, я кидаю наглецу злой взгляд.

– Ладно, храни свои секреты. Но запомни: если попытаешься меня обмануть, я без раздумий проткну тебя кинжалом.

– Ты со мной флиртуешь? Это очень сложно понять, учитывая, насколько ты грозная.

Я отворачиваюсь, чувствуя, как по моей шее и щекам разливается жар. Не хватало, чтобы он увидел, как я краснею.

– Ты просто невыносим. Хочу, чтобы ты знал: как только мы найдем Кавена, я пущу тебя на корм рыбам и заберу корабль себе.

– Что ж, по крайней мере ты честна, – я не вижу его лица, но слышу, как он смеется. – Приятного отдыха, принцесса.

Я раздраженно хлопаю дверью. Отвратительный, высокомерный болван! Скорей бы настал тот день, когда я стану капитаном этого корабля и сброшу его в море.

Отогнав мысли о Бастиане, я начинаю срывать с себя одежду. Сняв ожерелье, я прячу его в плащ и засовываю все это в дальний угол, вместе со своим сапфировым платьем. Теперь, когда на меня больше не давит вес украшений, моя шея и плечи покрываются мурашками от непривычного ощущения пустоты. На мгновение внимание привлекает отрубленная рука Феррика, но я решаю, что займусь ею завтра.

Наконец, я переодеваюсь в льняную рубашку и свободные хлопковые штаны. Мне приходится еще туже затянуть пояс, на котором висит сумка, чтобы удержать их на месте. Затем я забираюсь в подвесную койку.

Здесь, внизу, удары волн ощущаются гораздо отчетливее, чем на палубе. Корабль мерно раскачивается из стороны в сторону, и мои глаза закрываются сами собой. Скрипящее дерево, завывание ветра и шум волн оказываются лучшей колыбельной.

И хотя мой разум противится этой мысли – на этом корабле я чувствую себя как дома.





Глава 9




Я никогда не спала крепче, чем в первую ночь в открытом море. Мне не снились сны о казни или о меняющих цвет глазах тети Клеи, как я боялась. Впервые за долгое время мне не снилась моя магия или корона Визидии.

На самом деле, мне вообще ничего не снилось. Всю ночь я спала как младенец, несмотря на все неудобства подвесной койки.

В моей каюте темно, и нет ни одного окна. Когда я прижимаю руку к деревянной поверхности, по моей коже пробегает холодок. Я не знаю, сколько времени, и все же я чувствую себя хорошо отдохнувшей, и мой мозг начинает работать все быстрее. Маленькая каюта больше не кажется уютной, и стены давят на меня со всех сторон. Мне хочется поскорее вдохнуть соленый воздух.

Я утягиваю ремень, чтобы удержать штаны, натягиваю сапоги и набрасываю на плечи алый плащ Бастиана, а затем поднимаюсь наверх по скрипучим ступеням. Моя кровь пульсирует от непонятного мне возбуждения: я должна сосредоточиться на том, чтобы попасть на Зудо и найти Кавена до конца лета. Вместо этого я искренне радуюсь, что мне наконец удалось отправиться в путешествие на корабле. Стоит ступить на палубу, как мои легкие наполняет холодный воздух. Он подернулся тонкой завесой утренней дымки, которая ласкает мою кожу, нежно касаясь лица и приветствуя меня, словно старинный друг. Нос щекочет сильный запах соли и водорослей. Это подсказывает мне, что мы находимся за пределами залива Ариды, и я еще никогда не заплывала так далеко. По моей коже бегут мурашки, но вовсе не от страха.

Это восторг. Возможно, при других обстоятельствах мои ощущения были бы еще ярче, но я жаждала этого много лет и не собираюсь отказывать себе в удовольствии.

Я добираюсь до носа корабля, перегибаюсь через бортик и делаю такой глубокий вдох, что легкие, кажется, вот-вот разорвутся. Над моей головой кричат чайки: они ныряют в воду, хватая рыбу острыми когтями, проглатывают свою добычу и возвращаются обратно к стае. Ранний солнечный свет с трудом пробивается сквозь серые тучи, и соленые брызги на моих щеках все еще совсем холодные. Несмотря на это, мою грудь наполняет расслабляющее тепло, и я тону в этом приятном ощущении.

– Доброе утро, принцесса, – Бастиан стоит позади меня с буханкой хлеба в руках. Он разламывает ее посередине и протягивает мне половину. – Еще у меня есть немного вяленого мяса, но, боюсь, еда на «Смертной Казни» не сравнится с изысканной кухней Ариды, – корабль грохочет, столкнувшись с большой волной, и Бастиан нежно хлопает его по белоснежному борту. – Прости, дорогая, но ты сама знаешь, что это правда.

Я никогда не видела Бастиана при свете дня, и теперь он похож на опытного путешественника еще больше, чем отец. От постоянного пребывания на солнце его смуглая кожа приобрела золотистый оттенок, а глаза сияют так ярко, словно впитали весь звездный свет: они карие, с ярко-желтыми прожилками, а под нижними веками рассыпаны веснушки. Прежде мне не доводилось встречать людей, сформированных самим миром, закаленных в путешествиях и приключениях. Глаза Бастиана хранят множество захватывающих историй, но я не собираюсь так легко поддаваться его небрежному очарованию.

Я беру у него из рук ломоть хлеба.

– Доброе утро, пират, – я откусываю кусок хлеба и с удивлением обнаруживаю, что он все еще мягкий. Словно прочитав мое выражение, Бастиан изображает на своем лице глубокую удрученность и лезет в свой нагрудный карман. С наигранной драматичностью он медленно достает что-то завернутое в расшитый платок, но я слишком заинтригована для того, чтобы оценить его актерскую игру. Вытянув ладонь, он медленно разворачивает платок второй рукой.

Это джиннада, и я чувствую, как мой рот наполняется слюной.

– Ты украл это на Ариде, – мои слова звучат отчасти утвердительно, отчасти вопросительно.

– Я не считаю это воровством, – он притворяется, что снова заворачивает пирожное в платок, но, заметив мой отчаянный взгляд, останавливается со смешком. – Я просто пополнил запасы провизии, чтобы кормить голодную принцессу и ее друга-нахлебника. Кстати говоря, тебе повезло, что я такой предусмотрительный. Иначе нам пришлось бы питаться черствым хлебом и вином вплоть до следующей остановки, – он запускает пальцы в свои темно-каштановые волосы, и я впервые замечаю в них выцветшие на солнце песочные прядки.

– Ты хотел сказать «до следующего места, которое ты мог бы ограбить»? – с улыбкой спрашиваю я.

Бастиан фыркает.

– Просто возьми пирожное. Я видел, с каким аппетитом ты уминала их прошлой ночью.

– Значит, ты следил за мной всю ночь? – в ответ на мой вопрос он закатывает глаза.


– Не льсти себе. В такой огромной короне тебя было сложно не заметить.

Этот пират чересчур остер на язык, и я даже не собираюсь утруждать себя, придумывая какой-нибудь остроумный ответ. Вместо этого я выхватываю пирожное у него из рук и откусываю большой кусок. С моих губ срывается стон удовольствия, когда сладкий миндаль и сахарная корочка начинают таять у меня во рту.

– Хорошо, что я припас еще несколько, – смеется Бастиан, наблюдая за тем, с какой жадностью я доедаю остатки джиннады. – Такие огромные фестивали с бесплатной едой – настоящая редкость, поэтому я решил воспользоваться этим удачным обстоятельством.

Еще одна чайка издает истошный крик, прежде чем нырнуть за рыбой. Я смотрю на нее, доедая свой завтрак, а Бастиан облокачивается на борт и устремляет взгляд куда-то в море. В сиянии звезд он казался привлекательным, но в лучах солнца он просто великолепен, потому что это – его стихия. Наверняка он знает каждую мелочь о «Смертной Казни».

– «Смертная казнь» – волшебный корабль, не так ли? – спрашиваю я.

Его плечи напрягаются, но он не сводит глаз с чаек. Две птицы парят над водой в поисках рыбы: их крылья бьются о волны, а воздух наполняют их недовольные крики.

– Можно и так сказать, – соглашается он. – Это не тот корабль, которому требуется команда.

Значит, он бороздит моря благодаря магии. Я никогда такого не видела. Даже самым талантливым магам с Курманы приходится путешествовать группами, чтобы управлять тяжелыми кораблями с помощью разума. К тому же это не похоже на защитную магию проклятий с Зудо, хотя я знаю о ней совсем немного.

Я наблюдаю за Бастианом краем глаза в надежде, что он разъяснит смысл своих слов, но парень молчит. Вместо этого он отщипывает кусочек от своего ломтя и бросает его в море. Огромная рыба поднимается к поверхности воды и проглатывает хлеб, прежде чем его успевают схватить чайки.

Я откусываю еще кусок от своего куска хлеба.

– Ладно, если не хочешь говорить о корабле – расскажи мне, насколько хорошо ты знаешь Кавена. Если жители Зудо забаррикадировались на острове, как ты выбрался оттуда?

Плечи Бастиана замирают от напряжения. Он кидает в воду еще несколько крошек хлеба, а затем доедает свой кусок.

– Я уплыл оттуда много лет назад, но уже тогда я знал Кавена. В те годы этот бардак еще только начал зарождаться. Он украл мою магию, и я хочу вернуть ее себе.

Видимо туман наконец пробрался сквозь мой плащ и впитался в кожу. Его холод пробирает меня до костей.

– Что значит «украл твою магию»? – я обнимаю себя руками, а мои слова звучат почти бессвязно. Магия – часть человеческого существа, она есть у всех. Ты можешь обучиться ей, вырасти с ней, но стоит заполучить ее однажды, и она уже никогда тебя не покинет. Даже если ты никогда ее не используешь, она все равно останется с тобой. – Я никогда о таком не слышала. Это невозможно.

– Знаешь, о чем еще ты никогда не слышала? О волшебных кораблях. А теперь оглянись вокруг, – Бастиан взмахивает рукой, обводя палубу «Смертной Казни». – Мир состоит не только из тех вещей, которые ты можешь увидеть своими глазами, принцесса. Правда – это нечто большее, ее не всегда можно увидеть с помощью обычного зрения.

Я снова облокачиваюсь на борт «Смертной Казни». Лучи солнца начинают пробиваться сквозь плотный слой облаков. Они согревают мои руки, и я сжимаю ладони в кулаки.

После того как я увидела частичку его чистой души, мое чутье подсказывает, что Бастиан говорит правду. К тому же зачем ему врать о чем-то настолько личном? Если я и научилась чему-то за свои восемнадцать лет – так это доверять своим инстинктам. Значит, если Бастиан не лжет и Кавен действительно украл его магию, то все мы в гораздо большей опасности, чем я думала.

Почему я об этом не знала? Почему никто не знает?

– Как Кавен ее украл? – спрашиваю я. – И если в тебе не осталось магии, то как твой корабль продолжает плыть?

Бастиан качает головой.

– Не забывай, что я видел, как ты убила человека, – по его тону я понимаю, что он просто озвучивает очевидный факт, а не пытается меня задеть. – А потом ты угрожала мне кинжалом – причем не единожды – и обещала украсть мой корабль. Так что прости, но я не доверяю тебе ровно настолько же, насколько ты не доверяешь мне.

– Он правда так опасен? – тихо спрашиваю я.

По лицу Бастиана пробегает тень.

– Ты знаешь еще кого-то, способного украсть чужую магию?

Я качаю головой. Мне даже не хочется представлять каково это – остаться без своей магии. Я бы чувствовала себя так, словно у меня украли частичку души. Но моя магия привязана не только к моей душе, но и к моей крови. Сомневаюсь, что ее возможно украсть.

Бастиан поднимает голову, чтобы посмотреть на Феррика, который идет к нам по палубе. Он одет так же, как и вчера, а его рука немного отросла за ночь, хотя у него все еще нет кисти.

– Доброе утро, женишок, – кричит ему Бастиан, быстро меняя тему разговора. – Если ты голоден – в кладовой осталось немного хлеба и вяленого мяса.

При упоминании еды Феррик прижимает руку к животу и тихо стонет. Он выглядит еще хуже, чем вчера вечером. Теперь цвет его кожи может посоревноваться с его изумрудным мундиром. В здоровой ладони бедолага сжимает один из носовых платков Бастиана и время от времени тянется к лицу, чтобы промокнуть пот.

– Нет, спасибо, – сдавленно отвечает Феррик. – Я никогда не пойму, как люди живут на кораблях. Всю ночь я чувствовал себя так, словно меня носит по волнам.

– Потому что так и было, – говорю я.

Бастиан смеется и отталкивается от борта, чтобы с улыбкой похлопать Феррика по плечу.

– Жизнь моряка явно не по тебе, дружище. Не переживай, у некоторых адаптация проходит чуть дольше, чем у других. Потерпи еще немного и со временем привыкнешь к качке. Но пока, если тебя вдруг начнет тошнить, постарайся не запачкать мне палубу.

Феррик покачивается из стороны в сторону. Похоже, его действительно тошнит.

– Как ты себя чувствуешь, Амора? – спрашивает он, поглядывая на хлеб у меня в руках. Когда я закидываю в рот последний кусочек, лицо Феррика зеленеет еще сильнее.

– Со мной все в порядке, – коротко отвечаю я, потому что не могу сказать ему правды. Как мне признаться, что на этом корабле мне дышится так легко, как никогда прежде? Что первым делом после пробуждения я подумала не о своей возможной казни, а о предстоящем путешествии. О мореплавании. И хотя я представляла все немного иначе – это моя мечта, которая не дает мне покоя с тех самых пор, как я впервые увидела море.

– Ты – прирожденный мореход, – говорит Бастиан. – Даже проснулась с восходом солнца.

Я с улыбкой принимаю этот комплимент. Между нами все еще висит легкое напряжение, но я решаю отложить разговор до следующего раза. Возможно, некоторые воспоминания слишком болезненны, чтобы ими делиться.