Все звёзды и клыки

Но Луска уже заметил его. Он раскрывает пасть, и его зубы начинают двигаться в предвкушении добычи. В сторону Феррика устремляется заостренное щупальце, и я в панике кричу Бастиану:

– Мы должны что-то сделать!

Но я даже не представляю, чем мы можем им помочь.

Феррик еще крепче обхватывает Ватею и ныряет под воду, прежде чем щупальце успевает его достать. Луска рычит, готовясь к очередному удару.

Бастиан стремительно бросается к самому краю, поближе к Луске, и начинает размахивать мечом, пытаясь привлечь внимание чудовища.

И это срабатывает. Все десять глаз устремляются на блестящий меч, а затем опускаются на юношу, который его держит. Лицо Бастиана совершенно спокойно, и он готов снова схлестнуться с чудовищем.

– Уверяю тебя, я гораздо вкуснее этих мелких рыбешек там внизу, – его голос едва заметно срывается от волнения. – Иди сюда и попробуй откусить кусочек!

Зверь бросается вперед, и Бастиан снова ранит его, но щупальце слишком толстое, чтобы его можно было отрезать целиком. На лицо и руки пирата льется чернильная кровь. Он с рычанием вырывает меч из скользкой плоти, явно разочарованный тем, что удар не принес желаемого эффекта.

Но кое-что он все-таки сделал. Он подал мне идею. Мне нужна кровь Луски. Или еще лучше – целое щупальце.

– Что ты делаешь? – кричит Бастиан, когда я бросаюсь в сторону чудовища. – Ты себя убьешь!

– Отвлеки его! – я хватаюсь за снасти и начинаю забираться к мачте по скользким веревкам. Внимание Луски все еще сосредоточено на Бастиане. Зверь поднимает в воздух три щупальца и с грохотом обрушивает их на палубу «Смертной Казни».

Бастиан отлетает в сторону, ударяясь головой о борт. «Смертная Казнь» оглушительно трещит, и Луска впивается в нее своими щупальцами, утягивая корабль за собой.

Я оборачиваю веревку вокруг запястья и поворачиваюсь лицом к чудовищу. Я достаю кинжал из ножен и держу его наготове, пока корабль крениться набок, и ванты нависают прямо над Луской.

Это необычайное существо, пришедшее прямиком из легенд. Чтобы победить его, мне тоже придется сделать что-то необычайное. Я сжимаю кинжал, мысленно обращаюсь к богам с короткой молитвой и спрыгиваю с каната. От удара о толстую кожу чудовища из моих легких выходит весь воздух. Бастиан кричит что-то с палубы, но я уже не могу разобрать его слов. Мои пальцы скользят по шершавой коже, похожей на китовую. На спине монстра куча шрамов и борозд, оставленных другими морскими тварями, и я хватаюсь за одно из таких углублений, чтобы не упасть в воду. Луска оглушительно ревет.

Ни один из его десяти глаз не может посмотреть вверх. Все они расположены вокруг пасти, и чудовище не может меня видеть. Несмотря на это, оно поднимает свои щупальца и с воем бьет себя по спине.

Я еще прочнее упираюсь каблуком в спину зверя и падаю на четвереньки, когда все его тело в очередной раз сотрясается от громкого рева. Мои ногти царапают его кожу в поисках еще одной выемки, пока я пытаюсь избавиться от своего левого сапога. Краем глаза я замечаю рыжее пятно. Феррик плывет вдоль корабля, направляясь к лестнице.

Бастиан спешит ему на помощь, но Луска поднимает в воздух два скользких щупальца и обрушивает их на «Смертную Казнь», царапая дерево острыми крюками. Прищурившись, я вглядываюсь в дымчатую завесу. Бастиан хватается за грудь, и мне слышно, как он задыхается, жадно хватая ртом воздух.

Когда Луска замахивается другим щупальцем, я вонзаю кинжал ему в спину и наконец-то вытаскиваю ногу из сапога. Я встаю, но без подошвы, кожа Луски оказывается еще более гладкой и скользкой.

Под моим чулком и тонким слоем парусины лежит проклятое ожерелье, которое я украла с Морната. Я постоянно держала его при себе, соблюдая все меры предосторожности.

Если оно коснется моей кожи – у нас не останется шансов на спасение. Но если я смогу нацепить его на Луску…

Одно из щупалец все-таки находит меня. Оно сбивает меня с ног, и я начинаю соскальзывать со спины чудовища. В последний момент я хватаюсь за кинжал, все еще воткнутый в плоть Луски, и повисаю на рукояти. От воплей зверя у меня начинает звенеть в ушах.

Бастиан наклоняется над противоположным бортом корабля, помогая Феррику и Ватее подняться по лестнице. Пират повернулся спиной к Луске, а значит, он верит, что я справлюсь с этим самостоятельно. Я не могу подвести этих троих.

Я сжимаю голенище сапога между зубов, чтобы использовать обе руки и снова забраться на спину чудовища. Впервые с тех пор, как начался бой, я рада, что зверь такой огромный. Я остаюсь на четвереньках и сжимаю рукоять своего кинжала, пока мне не удается удержать равновесие на скользкой коже. Луска сопротивляется, размахивая своими щупальцами. Один из его крючковатых шипов ударяет меня по спине, пронзая кожу. Я кричу от жгучей боли, и мир перед глазами начинает темнеть.

Но я не позволю чудовищу победить. Луска готовит к атаке очередное щупальце, и я выдергиваю кинжал из его плоти. Поднявшись на ноги, я снова беру сапог в подрагивающие руки и пытаюсь собраться с силами.

Что-то сдавливает мою грудь, и каждый вздох наполняет мои легкие огнем. Яд. Острые наконечники на щупальцах Луски отравлены ядом. Мои руки больше мне не принадлежат. Они кажутся призрачными и чужими. Я вижу, как они держат сапог, но при этом словно отданы кому-то другому.

На меня льется вода, и я смотрю вверх сквозь пелену, застилающую мои глаза. Луска поднял все свои щупальца, приготовившись ударить в собственную спину. В меня.

Мои руки трясутся, но я крепко сжимаю свой сапог, и, хотя все перед глазами плывет и темнеет, я трясу головой, отгоняя туман, и жду нужного момента. У меня есть только один шанс.

Я жду, пока Луска не начинает реветь, приготовившись нанести удар со всей силы.

Я жду, пока одно из щупалец снова не ударяет меня в спину, а другое почти врезается в лицо. За мгновение до удара, я сжимаю зубы, сдерживая боль, и поднимаю руки. Щупальце попадает прямо в мой сапог.

У Луски нет времени на отступление. Коснувшись ожерелья, зверь тут же замирает. Он поднимает все щупальца над моей головой, и я ползу назад, пока с его неподвижных конечностей на меня стекает соленая вода.

Мое тело сотрясают такие сильные судороги, что я почти падаю на колени. Собрав остатки сил, я удерживаю равновесие, с трудом передвигая ноги. Каждый шаг отдается болью, но я продолжаю идти по неподвижной спине чудовища, направляясь к кончику одного из щупалец.

Ожерелье совершенно обездвижило чудовище. Зверь не может кричать, пока я режу его щупальце, но я наслаждаюсь процессом, зная, что он чувствует каждый сантиметр моего клинка. Его плоть слишком плотная, и, чтобы отрезать от нее кусок, нужно гораздо больше сил, чем у меня осталось.

Но у меня нет выбора. Чтобы устоять на ногах, я впиваюсь в щупальце ногтями, рука с кинжалом методично прорезает толстую кожу. Яд, распространяющийся по моему телу, затрудняет дыхание, и я понимаю, что у меня осталось совсем мало времени. Закончив резать щупальце, я отрываю его от остальной плоти, и черная кровь заливает мои руки.

В крови Луски скрыта сила. Пульсирующая, яростная и удивительная. Это легендарная мощь, которой я прежде не знала. Я остановила чудовище, но не могу позволить ему оставаться здесь до тех пор, пока кто-нибудь его не найдет. Мне нужно попасть на корабль вместе с отрезанным щупальцем и предать его огню. Мне нужно убить Луску своей магией.

Мне нужно обратно на «Смертную Казнь».

Мне нужно…

Я больше не могу удерживать равновесие. Мои ноги соскальзывают со спины чудовища, и я прижимаю к себе отрезанное щупальце, словно оно может меня спасти. Красные немигающие глаза смотрят, как я падаю вниз.


Мое тело отказывается слушаться, когда я тянусь за своим кинжалом, чтобы снова воткнуть его в плоть зверя и замедлить падение. Но мои руки не выпускают щупальце.

Я зажмуриваюсь, и море поглощает меня целиком. Вода заполняет мои легкие, и я задыхаюсь тем, что люблю больше всего. Морем. Оно станет моей могилой.





Глава 21




Я просыпаюсь в теплой комнате. Лунный свет проникает сквозь приоткрытые бархатные занавески, а на столе из красного дерева горит тусклая масляная лампа.

Мое тело утопает в мягком матрасе, который так и манит меня поспать еще немного. Я не против спать в подвесной койке, но теперь, когда я снова вспомнила, как ощущается удобная кровать, мне хочется поплотнее завернуться в роскошное темно-синее одеяло и никогда из него не вылезать. Я так истощена, что могла бы проспать еще неделю.

Стены и потолки покрыты картами и атласами. В полутьме можно разглядеть стену, возле которой висит одежда, рассортированная по видам и цветам. Плащи и пальто в одной стороне, а льняные рубашки – в другой. Невероятное количество мужской обуви выстроено на полу несколькими рядами.

Бастиан сидит в кресле, склонившись над столом. На нем надеты лишь тонкая черная рубашка и свободные штаны: за все время нашего путешествия это самый простой наряд, в котором я его видела. Я рассматриваю очертания его рук и плеч, пока он изучает что-то, лежащее на столе. Только теперь я замечаю, насколько у него широкая и мускулистая спина. По тому, как быстро он поднимает паруса и снимает корабль с якоря, мне стоило бы догадаться, что он силен.

Но я и не подозревала, что мне так понравится сочетание черной рубашки и его смуглой кожи. А еще мне и в голову не приходило, что я когда-нибудь буду пытаться представить, каково ощущать его спину и плечи под моими ладонями.

Бастиан со вздохом отодвигается от стола. Перед ним лежит щупальце Луски. Я вспоминаю, что хотела доставить его на корабль, но так и не смогла этого сделать. Как мы с щупальцем попали сюда?

Он оборачивается и вздрагивает от неожиданности, поймав на себе мой внимательный взгляд.

– Ты проснулась, – он изучает мое лицо. – Как ты себя чувствуешь? Прости насчет твоей одежды. Ватея тебя переодела. Понимаешь, Феррику нужно было посмотреть, насколько глубока твоя рана.

Я знаю, что чудовище ударило меня, но я не помню, чтобы рана была глубокой. В конце концов, я не видела никакой крови. Я помню лишь щупальца, воду и полное онемение.

Впервые опустив глаза, я наконец замечаю, с каким трудом мне дается каждое движение.

– Осторожно! – Бастиан садится на край кровати. – Феррику удалось стабилизировать твое состояние, но нам пришлось пустить тебе кровь, чтобы избавиться от яда. Даже целитель с Сантоса не может вернуть потерянную кровь, – его тело напряжено, а между нахмуренных бровей образовались морщинки, которые старят его лет на десять. От одного взгляда на них у меня голова идет кругом. Я пытаюсь заговорить, но слова обжигают мне горло.

Перед глазами проносятся обрывки воспоминаний о темной, окрашенной кровью воде. О том, как я захлебывалась морем, пытаясь удержаться на поверхности. Мое горло горит, словно я выпила несколько галлонов чистого рома. Я собираюсь с силами, и, наконец, мне удается заговорить через боль.

– Как сильно я была ранена? – хриплю я. – Как долго я спала?

Бастиан аккуратно берет растрепавшуюся прядь моих волос, упавшую мне на грудь, и убирает ее обратно за ухо. Его прикосновение такое нежное, словно я могу рассыпаться от любого неосторожного движения.

– Два дня, – он предостерегающе поднимает руку, когда я пытаюсь сесть на кровати. – Расслабься. Мы уже далеко на юге, и волны здесь довольно беспокойные из-за холода. Даже со скоростью «Смертной Казни» путь до Зудо займет еще несколько дней. Тебе нужно отдохнуть, – его слова сопровождаются долгим усталым вздохом. – Ты что, смерти ищешь? Прыгнуть в воду к морскому чудовищу! Ты чуть не умерла.

– Но не умерла же, – я пытаюсь ухмыльнуться, но мои губы потрескались от соленой воды, и я морщусь, пытаясь открыть рот. Даже до смерти уставшая и почти лишенная способности двигаться, я чувствую, как в моем теле пульсирует адреналин. Он горячит мою кровь и заставляет сердце биться с бешеной скоростью.

Значит, вот как отец чувствовал себя после всех своих приключений? После того как он укротил келпи и преследовал левиафана?

До этого момента никто не мог доказать существования Луски. Этим мистическим существом меня пугал отец, чтобы я отправлялась спать. Он говорил, что Луска поймает меня, если я не лягу в кровать. Что чудовище схватит меня за лодыжки и проглотит целиком. Ведь его любимая закуска – это кости непослушных детей…

В некоторых рассказах его описывали как существо с головой акулы. В других – у него было три головы и отравленные щупальца. В моих ночных кошмарах это был огромный зверь с длинными липкими конечностями, которые хватали меня за лодыжки, и с длинными, как кинжалы, зубами, которыми так удобно пережевывать детские кости. Но в сравнении с реальностью, Луска из моих фантазий – просто милый щенок.

Мне ужасно хочется рассказать отцу о том, что я не только встретилась с легендарным чудовищем, но и укротила его. Вот бы он был здесь, чтобы увидеть все своими глазами.

– Как я попала на корабль? – я пытаюсь облизать потрескавшиеся губы, но во рту слишком сухо.

– Я прыгнул за тобой, – Бастиан говорит таким тоном, как будто ответ совершенно очевиден. – Я не сразу понял, как у тебя это получилось, но заморозить Луску было гениальным решением. И все же ты не должна была так рисковать собой.

Я снова откидываюсь на подушку и зажмуриваю глаза, пытаясь справиться с головокружением.

– Я сделала то, что должна была.

В каюте воцаряется тишина. Ни слов. Ни движений. На протяжении нескольких мгновений мне кажется, что я слышу только свое дыхание. Когда Бастиан снова начинает говорить, его голос звучит совсем тихо, но слова остры, как клинок:

– Ты и правда готова на все ради своего народа.

Я хочу напомнить ему о том, что он уже знает ответ на этот вопрос, но когда я открываю глаза, на его лице вовсе нет самодовольства или злобы. Его черты укрыты тенями, танцующими в тусклом свете масляной лампы. Он еле заметно качает головой, словно это движение больше обращено к нему самому, чем ко мне.

– Ты – Монтара. Твой отец отрезал мой остров от всего королевства. Он уничтожил мой дом. Я пытался не быть лицемером и не судить тебя за грехи твоей семьи. Но все же я хотел тебя ненавидеть, – он сжимает и разжимает кулаки, опустив глаза, словно внутри него идет яростное сражение.

– Так ты меня ненавидишь? – спрашиваю я.

Бастиан качает головой.

– Нет, Амора. В тот момент, когда мы впервые заговорили, ненавидеть тебя стало невозможно.