Все звёзды и клыки

Бросаюсь вперед, вытянув руку с отравленным кинжалом. Раздается громкий крик. На этот раз он принадлежит не мне.

Когда тени исчезают, им на смену приходит реальный мир, пахнущий дымом и железом. Мои пальцы сжимают сплетенную рукоять Рукана, и я вырываю свой клинок из живота Кавена.

Мое онемевшее плечо горит от раны, нанесенной Кавеном. Из-за адреналина я еще не ощущаю боли.

Кавен хватается за живот, и по его рубашке начинает растекаться алое пятно.

– Как же так? – это все, что он может сказать.

– Ты не так силен, как тебе кажется, – мое тело дрожит, когда я провожу окровавленным кинжалом по отрезанной руке Феррика. Вокруг нас поднимается дым лесного пожара, и я бросаю руку в огонь.

Кавен впивается в землю пальцами и кричит от боли. Кровь течет из невидимой линии на его коже, когда она начинает рваться вокруг локтя. Его кожа пузырится и шипит: с ней происходит то же самое, что и с рукой Феррика, горящей в огне.

Рука Кавена начинает таять, и кожаные браслеты на его запястье горят вместе с ней.

Когда окровавленные браслеты вспыхивают пламенем, где-то позади тихо вскрикивает Бастиан, но я не останавливаюсь. Я замахиваюсь кинжалом, полностью сосредоточившись на последнем ударе, когда что-то рассекает воздух рядом со мной.

Я разворачиваюсь, едва успев уклониться от атаки королевского стражника, и его меч со звоном вонзается в землю. Позади него я вижу еще по меньшей мере пятерых солдат с поднятым оружием.

Их слишком много, чтобы мы могли победить. И нельзя забывать про Кавена: он все еще готов сражаться, несмотря на свое ранение.

В его руке поблескивает какой-то предмет, который мне никак не удается разглядеть, и с нарастающим ужасом я смотрю, как он проводит им по своему клинку.

Клинку, с которого капает моя кровь.

Мои внутренности скручиваются от воздействия его проклятья. Мое тело горит, как свежая рана, облитая спиртом, а каждый вдох обжигает легкие.

Я бросаюсь вперед, чтобы отнять у Кавена его кинжал, но Бастиан хватает меня за запястье.

– Мне очень жаль, – хрипло произносит он. Его глаза сверкают серебром, и он притягивает меня к себе. – Уже слишком поздно. Мне очень жаль.

– Не дайте им уйти! – крик эхом отдается где-то вдалеке. Я хватаюсь за грудь, чувствуя, как внутри расползается холод, затуманивающий мое зрение.

Бастиан хватает меня за руку, заставляя бежать. Обжигающая боль пронзает мою руку, и я практически падаю на землю. Феррик бежит позади Ватеи, поджигающей все иссохшие кусты, которые попадаются по дороге. Несколько солдат отступают назад, когда ревущее пламя образует за нами плотную стену, и бросаются на поиски другого пути. Но несколько магов с Кероста умудряются ускориться, чтобы пробиться сквозь огонь. Человек в одежде цвета аметиста бросается на нас с такой скоростью, что его движения просто расплываются перед глазами. Он вонзает свой клинок в плечо Феррика, и лекарь с резким вздохом отшатывается назад. Человек поднимает свое оружие в воздух, готовясь к новой атаке, но что-то острое и серебряное вылетает из-за деревьев, ударяя его прямо в глаза. Мужчина падает на спину, и у меня кружится голова.

Касем тяжело дышит, держа лук в трясущихся руках. Его губы дрожат, а по лицу стекает пот.

– Амора, – шепчет он, – Мне так жаль. Я просто хотел найти тебя. Я думал, что это… Мой отец настаивал, чтобы я поехал с ним, но я и подумать не мог… Клянусь богами, мне так жаль, я…

– У нас нет времени! – Феррик хватает Касема за воротник мундира, и я замечаю, что его плечо уже начало заживать. Он тащит молодого стражника за нами, и тот спотыкается, стараясь не отставать.

– Поговорим позже, – задыхается Бастиан, – сейчас нужно бежать.

Я едва ли могу следовать этой команде. Бастиан – единственная причина, по которой я все еще не упала на землю, потому что он практически тащит меня на себе. Каждый шаг отдается в моем плече, причиняя такую невообразимую боль, что я больше не могу ее терпеть. Мое зрение затуманивается, и я пытаюсь понять, что происходит вокруг, но все, что я могу разобрать, – это искаженные цвета и размытые очертания. Раздаются крики, и мне кажется, что я слышу рычание, принадлежащее Ватее.

В какой-то момент мое зрение полностью исчезает. Я не знаю, сколько времени проходит, прежде чем я снова вижу Ватею. На этот раз она вся покрыта кровью, а окружающий нас пейзаж изменился. Шаги стали еще тяжелее.

Песок.

Еще больше крови. Как долго мы бежим?

Мне кажется, что я падаю, потому что на моем языке вдруг появляется привкус песка и соли, но я поглощена тем, что происходит внутри моего тела. Мой взгляд мечется между реальным миром и ослепительной белизной. Я пытаюсь пошевелить ногами, но я их больше не чувствую. Они сгибаются, пока кто-то продолжает тащить меня вперед, волоча мое безвольное тело по песку.

– Ватея! – я не знаю, кто выкрикивает ее имя. – Сейчас самое время продемонстрировать еще немного морской магии!

Я слышу свист стрел. Мокрый песок хлюпает под моими сапогами, но я не вижу его, ориентируясь только на слух. Шум моря смешивается с искаженными звуками голосов и лязгом стали. Я единственная, кто не принимает участия в сражении.

Но мои глаза так плохо различают происходящее, что я не могу помочь своим друзьям. Мое разгоряченное и парализованное тело – мертвый груз для того, кто продолжает тащить меня за собой.

Это не Ватея. Я мельком вижу ее лицо: у нее из носа идет кровь, и она поднимает волны, напевая жуткую искаженную мелодию. Похоже, что море выходит из берегов и вода расступается. Но я не могу сосредоточиться. Я не могу смотреть. Все, что я вижу, – это вспышки крови. Песок. Стена мертвой рыбы.

– Все будет хорошо, – я понимаю, что этот голос принадлежит Бастиану, только когда его мозолистая рука касается моей щеки. Она мгновенно охлаждает мою разгоряченную кожу.

– Кавен пал, – шепчет он. – Ватея позаботится о нас. Звезды, как жаль, что ты не видела ее в деле, Амора. Она была просто невероятной. Но мы все равно выберемся отсюда, хорошо? С тобой все будет в порядке.

Но его слова – прекрасная ложь, потому что, когда я закрываю глаза, наслаждаясь прохладой его влажной ладони, моя хаотичная магия больше не поджидает меня в темноте.

Она исчезла.





Глава 31





Я – ничто.

Я зарывась в простыни кровати Бастиана и молюсь, чтобы они поглотили меня. Пять дней. Прошло уже пять дней с тех пор, как мы выбрались с Зудо. Вот уже пять дней, как я лежу здесь, сломленная и истекающая кровью, прячась от солнца.

Я – н????ичто.

Моя броня, моя магия, моя душа – все это у меня отняли.

Я в сотый раз размышляю над тем, к чему Кавен мог бы привязать мою проклятую душу. Я не видела у него амулета, вроде тех, которыми пользовалась Сира. И я не чувствую себя больной, как Бастиан, когда он слишком долго находится вдали от «Смертной Казни».

Может быть, моя магия привязана к клинку, которым меня ранил Кавен? Если да, то потребуется ли какое-то время, чтобы мне стало хуже? Или этот предмет где-то рядом со мной, как «Смертная Казнь»?

Я царапаю ногтями заднюю стенку каюты, но ничего не чувствую. Если бы я была привязана к кораблю – разве я ничего бы не почувствовала?

Боги, какая же я дура. Как я позволила Кавену заполучить мою кровь?

Гнев раскаляет мое тело: он кипит во мне, просачиваясь сквозь кожу до тех пор, пока я не могу больше терпеть. Я царапаю заживающие раны на ладони, и из них начинает течь свежая кровь, устав от этой жестокой игры в шарады.

Я – ничто. Ничто. Ничто. Ничто.

Моя магия даже не была настоящей, а лишь извращенной версией магии души Сиры. Это был вовсе не зверь, в которого меня заставили поверить, а проклятие, которое должно было уничтожить род Монтара. Проклятье, созданное специально для того, чтобы мучить нас на протяжении многих поколений.

Моей магии вообще не должно было существовать. И все же мне больно, потому что без нее я чувствую себя пустой.

Возможно, моя магия была неправильной, но она была моей. Всем своим существом я верила, что с ее помощью я смогу защитить свой народ и стать для них самой лучшей королевой.

Боль поглощает меня и вырывается наружу, заставляя меня закричать в ближайшую подушку. Когда я отстраняюсь, на идеально белой ткани остается кровавое пятно. Я прижимаю ладонь к подушке и размазываю кровь еще сильнее.

Моя магия должна быть где-то рядом. Но где?

– Амора?

Я вздрагиваю. Солнечный свет проникает через щель в двери, создавая белую полосу на деревянном полу. Я пристально смотрю на нее горящими глазами.

– Убирайся.

В последний раз, когда мы виделись с остальными, я рассказала им правду о проклятии рода Монтара. Я помню ужас, застывший на их лицах. Жалость. Даже сейчас я не могу думать об этом.

Дверь закрывается, но кто-то продолжает наблюдать за мной. Готовая зарычать, я резко оборачиваюсь, чтобы обрушить на незваного гостя весь свой гнев. Но когда я вижу Бастиана, держащего в руках мою сумку, я больше не могу сдерживаться. Я всхлипываю и содрогаюсь всем телом, но все-таки подавляю желание заплакать, выбрасывая все эмоции из своего опустевшего сердца.

– Убери это подальше от меня, – я хочу вырвать сумку из его рук и швырять ее об стену снова и снова, пока все кости и зубы внутри нее не разлетятся в щепки. Но вместо этого я обхватываю себя руками за талию и опускаю голову.

То, что он держит в руках, – не моя магия. Это всего лишь печальное напоминание о моем провале.

Феррик стоит рядом с Бастианом. Его тень, освещенная тусклым светом масляной лампы, смущенно переминается с ноги на ногу.

Тень Бастиана не так тревожна. Она спокойно и уверенно движется в мою сторону. На мое плечо опускается твердая рука.

– Нам нужно поговорить, – произносит он голосом, не терпящим пререканий. Бастиан берет меня за подбородок, вынуждая меня поднять голову, и я устремляю на него яростный взгляд. Как же я хочу, чтобы он ушел.

Я подвела жителей Зудо и нарушила данное им обещание.

Я не смогла помочь народу Кероста. Даже мои солдаты обернулись против меня.

Визидия заслуживает кого-то получше, так почему он не может оставить меня в покое?

– Ты заметила, как медленно плывет «Смертная Казнь»? – тихо спрашивает Бастиан.

Пропуская его слова мимо ушей, я сосредотачиваюсь на своих пульсирующих от боли ладонях. Я сжимаю кулаки и прячу их под себя, чувствуя, как кружится моя голова.

Бастиан прищуривает свои карие глаза и садится на краешек кровати. Сегодня в его взгляде гораздо меньше желтого оттенка, а звезды потускнели. Феррик остается стоять у двери, словно не уверен, может ли он сделать то же самое.

– Это потому, что мое проклятие разрушено, Амора, – еле слышно шепчет Бастиан и наклоняется вперед, пытаясь поймать мой взгляд. У меня перехватывает дыхание, и я наконец позволяю ему заглянуть мне в лицо. – Уничтожив его амулеты, ты освободила меня. «Смертная Казнь» снова стала обычным кораблем, а ко мне вернулась моя магия, – эти слова пронзают меня холодом, который охватывает мое сердце. На мгновение у меня появляется надежда, но она быстро угасает.

– Она пока что… не совсем работает, – признается Бастиан. – Но я знаю, что она есть. Я чувствую ее, как огонь, горящий внутри меня. Я еще не могу до нее дотянуться, потому что уже забыл, как это делается. Но моя магия вернулась, а значит, мы сможем вернуть и твою. Я обещаю.

Я пристально смотрю на него, надеясь, что мой взгляд пронзит его, как кинжал.

– Ты смеешь приходить сюда и давать лживые обещания, пока Визидия в опасности? Я проиграла, и теперь мое королевство заплатит за это. Я бросила всех этих людей умирать на Зудо.

– Это не лживое обещание, – голос принадлежит Феррику, который наконец-то встает рядом со мной. – Нам нужно время на то, чтобы Бастиан вернул контроль над своей магией. Кавен был тяжело ранен и не скоро придет в себя. Мы предупредим обо всем короля, и, если Бастиан сможет использовать магию против своего брата – у нас появится шанс выиграть эту битву.