Выбирая тебя

– Это круто.

– Ага… я прям как Терминатор.

В помещении было достаточно жарко, и теперь, когда его волосы высохли, я наконец-то смогла разобрать их цвет: это был медный оттенок, что-то среднее между блондином и шатеном. Его глаза оказались светло-орехового цвета: больше зеленые, чем коричневые. Кожа Уайта была очень бледной, словно он много дней не выходил на солнце. Может, все это время он провел в больнице?

– Погоди-ка! – я резко выпрямилась. – Я же заставила тебя поехать на моем скутере. Значит, из-за меня ты испытал посттравматический стресс или типа того?

Он громко расхохотался, и помещение наполнилось его теплым, искренним и очень заразным смехом. Я нервно огляделась, испугавшись, что мы привлекаем слишком много внимания, но, к моему удивлению, вокруг было совершенно пусто. Куда все подевались?

– Ты думаешь, Салли нанесла мне психологическую травму?

– Ну а вдруг.

Его голос стал ниже, и он наклонился ко мне достаточно близко, чтобы я поняла: многие девчонки убили бы за такие ресницы.

– Милая, даже тот, кто не попадал в опасную для жизни аварию, получил бы психологическую травму после поездки на твоей груде металлолома.

– Эй, можно без оскорблений?

Он снова усмехнулся.

– Как-нибудь я возьму тебя покататься на настоящем мотоцикле, и тогда ты поймешь, что я говорю правду.

От его нахальства у меня перехватило дыхание. Он говорил о том, как мы поедем кататься на мотоцикле, как будто это было неизбежно. Я резко отшатнулась, когда поняла, что, задумавшись, наклонила голову слишком близко к нему. Черт. Я сделала долгий глоток из своей бутылки с колой и посмотрела в окно. Мы почти прибыли на Окракок.

Закрутив крышку на бутылке, я повернулась к нему.

– Я думаю, нам нужно кое-что прояснить. Несмотря на то, что случилось сегодня, и на все… – я помахала рукой в сторону его тела, – … все это твое поведение, я не собираюсь никуда с тобой ехать.

Он наклонил голову набок, и его волосы коснулись ворота на свитере.

– И как же, по-твоему, я себя веду?

Я раздраженно выдохнула.

– Ты знаешь, о чем я говорю. Вся эта самоуверенность, заигрывания и нелепое притворство, словно тебя ничего на свете не волнует.

– Ах, – он драматично положил руку на грудь. – Ты нанесла мне смертельную рану. Я потратил годы на то, чтобы придумать эту маску и довести ее до идеала, а ты разрушила ее одним ударом.

Я закатила глаза.

– Думаю, ты это переживешь.

– Какое у тебя черствое сердце. Это оттого, что у тебя закончились «Скитлс»? В следующий раз я куплю две пачки.

– Не будет никакого «следующего раза».

Он шумно вздохнул.

– Да, я это уже слышал. Но кто же спасет меня в следующий раз, когда я потеряюсь в океане?

Я натянула кеды и встала.

– Не делай глупых вещей, и не будешь нуждаться в спасении. Выучи разницу между заливом и открытым океаном. Вот тебе подсказка: неважно, куда ты пойдешь на этих островах – прямо на востоке всегда будет Атлантический океан. Залив – на западе. Так что всегда держись залива, пока не будешь уверен в том, что делаешь.

– Ах, это так мило. Ты беспокоишься о моей безопасности.

Я покачала головой. Его самонадеянности не было предела.

– Мы скоро причалим. Нам пора спускаться вниз.

Он шутливо мне отсалютовал.

– Есть, мэм. Как скажете.

Он последовал за мной к двери, и, открыв ее, я невольно поморщилась. Воздух стал еще холоднее, или, может, мне просто так показалось, после тепла крытой палубы. Я накинула капюшон и спрятала руки в карманы. Позади меня Уайт бормотал какие-то ругательства себе под нос. Я была уже на середине лестницы, когда паром задрожал, и, чуть не упав, я схватилась за перила. Подо мной блестела черная вода, одновременно пугающая и завораживающая.

– Осторожнее, – Уайт наклонился ко мне и тоже посмотрел вниз. – Мне бы не хотелось прыгать за тобой в воду.

Он ухмыльнулся, а я вздрогнула, потому что вдруг почувствовала, как тону в его взгляде и даже не могу вдохнуть воздух полной грудью. Мои мозги превратились в кашу, а ноги и руки как будто заледенели. В моем сознании пробежала одна-единственная мысль, что-то, о чем я должна была помнить.

Бен.

Потрескивающий голос, объявивший о том, что все водители должны пройти к своим транспортным средствам, привел меня в чувство. Уайт одарил меня полуулыбкой.


– Кажется, нам пора идти, хотя владение этим полуразвалившимся скутером вряд ли делает тебя водителем.

Он продолжил спускаться по лестнице, и я снова смогла дышать. Что это, черт возьми, такое было?

Я аккуратно спустилась за ним, стараясь не смотреть на воду. Уайт пошел прямо к своему пикапу и открыл дверь. Серьезно? Я забралась на свой скутер и натянула перчатки. Сначала все это навязчивое внимание – а теперь он даже не удосужился со мной попрощаться? Но несколько секунд спустя он вылез из машины, держа в руках плотный черный бомбер[1].

– Вот. А то ты совсем замерзнешь, пока доберешься до дома.

Я растерянно моргнула.

– Я не могу взять твою куртку.

– Я ее тебе одалживаю.

– Ну значит, я не могу ее одолжить.

– Конечно, можешь. Не взять ее – просто глупо, – он набросил куртку мне на плечи прежде, чем я успела придумать еще один аргумент. – Видишь, она черная, так что отлично вписывается в твой мрачный образ.

Брать его куртку было неправильно, но тело меня предало. Ему слишком нравилось находиться в тепле.

– Ладно, но я верну ее тебе сразу же, как только смогу.

Я продела руки в рукава, и он наклонился, чтобы застегнуть молнию, словно я была маленьким ребенком.

– Можешь не торопиться.

Он переступил с ноги на ногу и с тоской посмотрел на кузов своего пикапа.

– Слушай, – он облокотился о руль моего скутера. – Без шуток, я хочу поблагодарить тебя за помощь. Не знаю, что бы я делал, если бы не нашел тебя.

Меня ничуть не трогал его бесконечный, неприкрытый флирт, но почему-то эти тихие, серьезные слова заставили меня по-настоящему смутиться. Я натянула ворот куртки до самого носа и вдохнула свежий запах стирального порошка.

– Это ерунда. Я не сделала ничего особенного.

– Это не так. Я на этом острове уже неделю и, клянусь, ни разу не видел кого-нибудь моего возраста. Я уж и не думал, что найду здесь человека, с которым бы мне захотелось поговорить.

Я вздохнула.

– Ты встретишься со всеми в школе, когда закончатся весенние каникулы.

– Я понимаю, что лишний раз испытываю судьбу и, скорее всего, ты откажешься по какой-то загадочной причине, но, может, сходим куда-нибудь? В кафе или в кино.

Стоп. Он звал меня на свидание? Его самоуверенное выражение куда-то исчезло, и на его лице отразилась неуверенность. Я медленно открыла и закрыла рот.

– Уайт…

– Так это ты тот парень, к которому Мер бегает каждый вечер?

Вот дерьмо. Смерив Уайта взглядом, рядом с нами остановился Генри.

– Нет! – они оба уставились на меня. – В смысле, это не он.

Боже, еще никогда мне так не хотелось провалиться под землю. Я запиналась, с трудом подбирая слова.

– Я встретила его сегодня вечером… в смысле, Уайта. Он потерялся в океане на своем каяке, – я указала в сторону пикапа, как будто Генри его не видел. – Он только что переехал на Окракок, и я решила ему помочь. Ведь мы теперь вроде как соседи. Ну, знаешь… пытаюсь быть дружелюбной.

– Ох, – Генри потер подбородок.

Рядом с ним Уайт смотрел на меня так, словно моя голова только что провернулась на триста шестьдесят градусов вокруг своей оси.

– Я увидел, как вы мило болтаете на крытой палубе, и решил, что это он.

– Ничего, – я похлопала Генри по руке, с нетерпением ожидая, когда же этот разговор закончится. – Не удивительно, что ты ошибся.

– Мда. Прошу прощения за это недоразумение, – он повернулся к Уайту, и они пожали друг другу руки. – И все же было приятно с тобой познакомиться.

Уайт улыбнулся в ответ.

– Взаимно.

– Что я слышу? Это техасский акцент?

– Так точно, сэр.