Высшее магическое образование

После трех часов конструирования пришло время тестирования заклинания в тире. Сам процесс заставил меня очень порадоваться тому, что я даже не пытался производить никаких изменений в изначальной версии «Рывка». Первые четыре куклы, на которых новое заклинание тестировалось, разнесло на неоправданно большое количество деталей. Даже ограничители и предохранители в тире толком не помогали.

После четвертой куклы мы нашли, в чем была проблема, а после десятой заклинание было признано условно безопасным. На этом было решено закончить, так как «сестры» не успевали восстанавливаться. Задав им программу на проведение полного комплекса тестов, мы ушли из тира. К завтрашнему занятию компьютер покажет все замеченные проблемы в заклинании, благо для заклинаний ускоренного передвижения есть стандартизированные виды тестирования и оценки их работоспособности.

Перед уходом я дал профессору схему «Отмычки» (после тактичного напоминания).

– Ух ты, – обрадовался он, будто ребенок. – Как все гармонично… Стоп! – Он нахмурился. – Как ты соединил эти модули? Они же должны быть несовместимы. Уж точно не тем способом, что ты их соединил.

Его недоверие понятно – переработанные мною «пробы» в моей схеме назывались так же, как и в «Принципах», а те версии были действительно несовместимы. Надо внести ясность.

– Видите ли, в чем дело… – попытался я подобрать формулировку помягче. – Многие из «проб» в ваших «Принципах» были довольно плохо оптимизированы. – А если точнее, то вообще не оптимизированы. – Создавалось впечатление, что их просто прогнали через стандартный алгоритм конвертации.

Я открыл окно со схемами переделанных проб в качестве демонстрации.

– После того как я их переделал и оптимизировал, то проблемы совместимости исчезли сами собой.

По мере моей речи лицо профессора становилось все пасмурнее и к концу напоминало грозовую тучу.

– Понятно… – протянул он. – Значит, говоришь, прогнали через автоматическую конвертацию…

Он открыл схему некоторых «проб», удостоверяясь в моих словах.

– М-да… А ведь он выглядел таким прилежным… Разочарования, разочарования… – бессвязно продолжил он бормотать. – Молодой человек, – вскинул он на меня суровый взгляд, – мы все же договаривались о том, чтобы вы мне предоставили всю схему вашего заклинания, а не способ соединения созданных вами модулей.

– Так я же отправил все «исправленные» библиотеки вместе со схемой, – удивился я.

Профессор быстро проверил полученное сообщение, и его лицо сразу же разгладилось.

– A-а… Тогда приношу извинения. Такая прилежность встречается редко… Не желаете поработать над «Принципами» в качестве моего ассистента? Я бы мог включить вас в соавторы, и вы получите небольшой процент от доходов.

– Это… очень щедрое предложение.

И я не могу понять, где тут подвох.

– Тут нет подвоха, – благодушно улыбнулся профессор, будто читая мои мысли. – Просто я только что выяснил, что один из моих предыдущих ассистентов больше не сможет мне помогать, и вакансия освободилась, а ты выглядишь вполне подходяще для такой должности.

Шанс идеальный. Отказываться глупо.

– Я бы с удовольствием принял ваше предложение, но, боюсь, я только начал изучение «Принципов». Я всего лишь переписал несколько схем и пока не понимаю тех теорий и принципов, которые используются для их построения.

– Так это же замечательно, – просиял профессор. – Я запишу вас ко мне на дополнительные лекции, а до тех пор, пока вы не вникнете, то будете помогать мне по технической части.

Его напору очень сложно сопротивляться. Да и, если честно, не очень-то хочется.

– Тогда я с удовольствием принимаю ваше предложение.

– Прекрасно. Тогда закончим на сегодня. Продолжим завтра, или ты хочешь отдохнуть до понедельника?

– Отдохнуть я хочу, но заклинание доделать мне хочется еще больше, так что до завтра.

– Ха-ха-ха, – добродушно рассмеялся профессор. – Как я тебя понимаю… Тогда буду ждать здесь завтра в полдень.

– Профессор, у меня еще одна маленькая просьба.

Лучше это сделать, пока он в благодушном настроении.

– Слушаю.

– Как я уже говорил, после тренировки со старшекурсниками у меня некоторые проблемы после травмы на тренировке. Есть вероятность, что к началу учебного года я не успею целиком восстановить свою форму.

– Ничего, – улыбнулся он. – В крайнем случае переведем тебя к моим Савантам. Хотя судя по дуэлям, не думаю, что у тебя будут проблемы с нормативами.

– Большое спасибо. Этого мне достаточно. До завтра.

Профессор махнул мне рукой на прощание, и я вышел из его лаборатории.

Что ж, визит прошел очень даже удачно. Я раскрыл строение своей «Отмычки», но взамен получил рабочую версию «Рывка» и замену «Аугментации». А также мне больше не надо беспокоиться о низкой скорости образования маны. Конечно, хотелось бы еще получить схему того фильтра, но на данный момент он мне не нужен, так что я вполне могу подождать. Причем, судя по характеру профессора, сомневаюсь, что ждать мне придется долго.

Часы показывают без десяти пять, так что время у меня еще есть. Профессор Фэйт просил ждать его у главного входа в шесть часов. Успею поесть, а то время так быстро пролетело, что я даже не заметил, как проголодался.



Без пяти шесть я, уже сытый, стоял перед главным входом. Если быть точным, то я стоял перед металлическими створчатыми воротами, за которыми скрывается центральная часть академии с лекционными залами. На воротах имелся барельеф двуглавого человека (два лица, одна шея, одно лицо смотрит направо, а другое налево), которого Элла опознала как Януса, римского бога начал и проходов. Сами ворота и остальная стена, охватывающая главные здания кругом, имеют скорее декоративное и устрашающее назначение, так как перелететь их не составит труда, а несанкционированное проникновение предотвращает пространственное заклинание, сбивающее с пути.


Ровно в шесть часов ворота раскрылись, и из них вышел профессор Фэйт.

– Не заставляешь себя ждать? – обратился он ко мне. – Похвально.

– И вам добрый вечер, профессор, – ответил я.

– Следуй за мной, – сказал он и, развернувшись, направился обратно. – Перед тем как мы начнем, хочу задать один вопрос: ты знаешь, зачем перед заключением договора с богом устраиваются испытания? – спросил он не оборачиваясь.

– Я всегда считал, что это прихоть богов, – пожал я плечами. – Чтобы претендент доказал богам, что он достоин чести.

– Да-а… – ошарашенно протянул профессор. – Два балла, да и то из жалости. Советую тебе посерьезнее отнестись к богам и магии веры. Современные маги и теоретики сильно ее недооценивают. Причем когда они понимают свою ошибку, то становится слишком поздно. – Голос профессора стал мрачным и грустным. – Я не зову тебя на свою кафедру, но пренебрегать моими лекциями не советую.

Чего-то сегодня перебор с нравоучениями и снисходительным тоном. Я понимаю, что уж кто-кто, а учителя этой академии точно имеют на это право, но это не отменяет того, что и то и другое меня дико бесит.

– Каков же правильный ответ на ваш вопрос?

– «Внимание». Испытания нужны, чтобы привлечь внимание бога. Отчасти ты прав: испытуемый действительно должен доказать, что он достоин контракта. Причем это «достоинство» измеряется тем, насколько богу понравится твое выступление.

Теперь понятно, к чему он завел этот разговор.

– А что конкретно это означает в моем случае?

– Так как твоим испытанием была победа в нескольких дуэлях подряд, то ты привлек внимание в основном тех богов, которые связаны с оружием и сражениями. Ну, и еще парочку в качестве исключения.

– Но вы же обещали контракт с любым богом, – возмутился я.

– Так и есть. Можешь заключать с кем хочешь, но опять же, учитывая специфику испытания, нормальные условия ты сможешь получить только с вышеупомянутыми богами. С остальными тебе придется приносить слишком большие жертвы даже за слабые дары.

У меня сейчас такое неприятное ощущение, будто меня обманули. С другой стороны, это служит лучшим доказательством слов профессора о том, что мне стоит уделить больше внимания магии веры. Я слишком мало о ней знаю.

Пока мы разговаривали, мы подошли к трем зданиям, стоящим треугольником. Эти здания являлись апофеозом смешения культур и стилей. Самым дальним был древнеиндийский храм, будто вокруг одной желтой башни с куполом, высокой и толстой, построили еще четыре башни пониже. Вторым зданием в треугольнике был красный китайский храм в виде трехъярусной пагоды. Красные столбы и черная крыша передают старину архитектуры, но, благодаря электронным лампам и компьютерным терминалам, это первичное ощущение моментально исчезло. Третье и последнее здание было чем-то средним между церковью и мечетью – по центру белое здание побольше с острым куполом, а по его углам четыре тонких белых башни. Такое могло бы быть построено в средние века, если бы не металл на стенах и электроника, видимая сквозь большие окна.

Пока я все это рассматривал, мы прошли мимо этих зданий и встали прямо в центре треугольника, образуемого ими. Тут был каменный круг диаметром пять метров, рядом с которым профессор и встал.

– Здесь и будем заключать договор. Не бойся, выбор у тебя будет достаточно большой. Думаю, ты сможешь найти то, что тебе подойдет. Только перед тем, как мы начнем, – профессор ехидно ухмыльнулся, – позволь тебе дать еще одно нравоучение.

Еще один чтец мыслей на мою голову… Или это у меня лицо так легко прочитать?

– Слушаю.

– Боги питаются верой людей. Только и у них есть ограничения. Чтобы питаться, они вынуждены подстраиваться под эту веру. Они вынуждены соответствовать ожиданиям людей. Как думаешь, какое ожидание объединяет всех верующих?

Вопрос застал меня врасплох, и я ответил первое, что пришло на ум:

– Вера в чудо?

– Семь баллов, – оценил профессор мой ответ. – Если речь идет о заключенном перед виселицей, то вполне понятно, какого чуда он ожидает. Но о каком чуде просит мать, когда молит о благополучии для своих детей? Разве отсутствие неприятностей такое уж чудо? Нет. Желание справедливости – вот что объединяет всех верующих. «Я не сделал никому ничего плохого, поэтому будет справедливо, если и со мной ничего не случится», «я уже столько раз проигрывал, что теперь было бы справедливо выиграть», «если не произойдет чуда, то я умру, а я не заслужил смерти, поэтому будет справедливо, если чудо произойдет». Просьбы о справедливости у всех разные, ведь у каждого свое представление о ней, но все свои поступки люди оправдывают справедливостью. От негативного «он первый начал» или «если бы не я его, то он меня» до позитивного «раз он мне помог, то и я ему помогу». В основе всех поступков лежит вера в справедливость. Молитвы тоже входят в эту категорию: все молитвы – это просьбы о том, что люди считают справедливым. Боги впитывают эту «жажду справедливости» и воплощают в себе. Что бы ты ни попросил, помни, что боги не дадут тебе этого просто так. Они запросят «справедливую» плату.

– Как же мне просить тогда? Я ведь не знаю, за что потребуют большую плату, а за что небольшую.

– Я могу подсказать, но несильно. В данной ситуации тебе стоит прислушаться к собственным ощущениям. Если тебе покажется, что ты просишь слишком много, то так оно, скорее всего, и есть, а значит, и плата будет больше, чем кажется.

– Хорошо, – кивнул я. – Буду иметь в виду.

– Тогда начнем. Встань в центр круга.

Я сделал, как он сказал. Перед профессором появился виртуальный экран, на котором он произвел пару манипуляций. Тут же каменная плита, на которой я стоял, засветилась мягким белым светом и начала тихонько гудеть. Этот свет опутал мои ноги и стал подниматься. Было немного страшно, но свет оказался теплым и приятным на ощупь. Я ощутил легкое покалывание и мурашки на коже, но в остальном ничего особенного. Свет все поднимался и окутывал меня в белый кокон. Мое зрение заполнил белый свет, и вокруг воцарилась тишина.

Какое-то время я ничего не видел, но потом будто переключили лампочку, и я понял, что свет уже окутывает не меня, а площадку, на которой я стою. Я вижу саму площадку и купол света над ней. Только я собирался сдвинуться, как из земли начали появляться черные капли, которые стали «падать» вверх, на белый купол. Спустя пару мгновений эти капли образовали дождь, который окрасил этот купол в темно-синий цвет. Когда «дождь» закончился, от макушки купола отделилась одна капля. Связанная с куполом темно-синей нитью, она подлетела ко мне и развернулась в светящийся прямоугольный экран со списком имен.

Надо отдать должное – спецэффекты тут на высоте. Значит, надо выбрать из этого списка бога, с которым я хочу заключить договор. Ну, посмотрим, кто у нас тут. Первым в списке был Один. Интересно, почему именно он? Да и вообще, хотелось бы чуть больше конкретики – что у него можно попросить и что он попросит взамен.

Чтобы посмотреть, что произойдет, я коснулся пальцем строки, где было написано «Один – верховный бог германо-скандинавской мифологии». В ответ на это из земли поднялась зеленая нить и прикрепилась к экрану. Вслед за этим рядом с темно-синим окном, в котором был список, появилось зеленое окно поменьше. В нем было всего две строки – первая начиналась словом «Дар», а вторая – словом «Жертва». Стоило окну нормально сформироваться, как обе строки заполнились текстом:

«Один – верховный бог германо-скандинавской мифологии.

Дар: копье «Гунгнир». Пробивает любые защиты или блоки.

Жертва: победы в боях. Предпочтительно использовать „Гунгнир”».

Надо понимать, что зеленый экран – это обещанная профессором помощь. Что ж, по крайней мере, теперь понятно, чего ожидать. С Одином все довольно просто и ясно – пусть дар и интересный, но это не то, что я ищу. Благодаря «Отмычке» я и так взломаю практически любую защиту… Наверное, потому Один и стоит на первом месте, да и жертва довольно проста. Только реальной пользы мне от него будет не так уж и много. Мне нужно ускорение восприятия, ускорение тела или какой-нибудь полезный навык. Тут же, словно подчиняясь моим желаниям, список перетасовался. На первую позицию вышла Афина.

«Афина Паллада – греческая богиня военной стратегии и мудрости.

Дар: ускоренное восприятие.