Взломать Зону. Хакер

– Черные! – любить твой Майкрософт! Ну, когда это закончится?!

Я рывком сел на кровати, за что немедленно поплатился. Мою многострадальную голову пронзила дикая боль.

Оказывается, в комнате мы были не одни. В дверях, ухмыляясь, стоял Шнобель.

– Я бы на вашем месте, парни, валил бы отсюда, только пятки сверкали бы.

– Так что там с Черными? – мой организм прекратил попытки исторгнуть из себя всю вчерашнюю вкуснятину, и я, вроде, начал соображать, хотя и туго.

– Внизу они, с Гризом тележат. Втроем пришли, хотя, подозреваю, что снаружи их намного больше.

Гриз – это главный у Диких, это я знаю, это мне Дым вчера рассказывал.

– И чего они хотят?

– Кончай тупить! Нас они хотят! Тебя, по крайней мере – точно! – в разговор вмешался страж. – И если мы быстренько не свалим, искомое они таки получат!

– Гриз время тянет, а меня послал вас предупредить, – проскрипел Шнобель.

– А с какой стати вы нам помогаете? – подозрительно взглянул я на Дикого.

– Потому что правила у нас такие. Никто наших гостей обижать не должен. Снаружи пусть вас хоть едят сырыми, а вот внутри – вы под нашей защитой.

– Ну что ж, и на том спасибо, – я метнул в рот какие-то таблетки, которые мне сунул Дым, и мне буквально сразу стало ощутимо легче.

– Где стволы наши?

– Внизу остались. Палево было их наверх тащить. Вот, – и Дикий сунул мне в руки свой чудовищный дробовик. Дым проверял свой «кольт», который вчера как-то умудрился протащить в бар.

– А ножи?! – с любимой «Барракудой» мне крайне не хотелось расставаться. Она мне была дорога как память, и за ней я, наверное, пошел бы вниз, невзирая на Черных. Привязываюсь к вещам, есть такая слабость у меня.

– На, – из рукава Дикого сталкера вынырнула моя любимая игрушка. – Думал, не вспомнишь, хотел себе оставить. А может, продашь?

– Не продается! – я быстренько запихал нож в наплечные ножны. Потянувшись за рюкзаком, распустил шнуровку и достал оттуда «Вал», который благоразумно уложил в рюкзак, еще сидя на дереве во время гона.

– Контрабандисты, – прошипел Шнобель.

– Цыц! – взвесив на руке дробовик и автомат, я протянул «Моссберг» Дыму.

– Держи, кажется, ты громкие игрушки любишь, будет пара к твоей карманной артиллерии. Давай, Сусанин, веди нас. Я надеюсь, запасной выход у вас тут имеется?

– Имеется, только вот…

– Что «только вот»? – передразнил я Дикого.

– Вы за столик и ночлег не расплатились… – вот шкура! Нас сейчас «мало-мало резать» будут, а ему бабки подавай. Все они одинаковые – хоть Дикие, хоть цивилизованные.

– Держи! – Дым бросил ему контейнер. Углядев в нем «сердце саламандры», Дикий аж расцвел. Наживется на нас, скотина, как пить дать!

– За мной! – распахнув дверь, Шнобель быстро зашагал по коридору. Снизу доносились звуки разговора на повышенных тонах. Внезапно они сменились глухими ударами, а после прогремел выстрел из дробовика. Видать, любят Дикие такие убойные вещи.

– Бегом! Бегом! – Шнобель явно нервничал, но подгонять нас было не нужно, и так было ясно, что внизу происходит что-то нехорошее. И это сулит нам большие неприятности.

– Вот, – Шнобель приоткрыл неприметную дверцу. – Вылезете на заднем дворе, возле контейнеров с мусором.

– Да хоть в канализации. Бывай, не хворай. Аскету передай – клево играет, – с этими словами я нырнул в туннельчик. Видимо, когда-то это был вентиляционный канал, но Дикие приспособили его под свои нужды. Споткнувшись, я чертыхнулся, и врубил подсветку коммуникатора на максимум, поставив зарубку в памяти разжиться тактическим фонарем к автомату.

Страж за спиной тяжело вздохнул.

– Что такое, друг? – почему-то меня накрыло какое-то бесшабашное веселье. То ли адреналина много, то ли Дымовы «колеса» хитрые какие-то.

– Автомат, – и страж снова вздохнул.

– Что «автомат»? – не врубился я.

– Табельный. Выговор теперь влепят, – угрюмо пробурчал Дым. Вот чудак-человек! Тут бы живыми остаться, а он… Я хотел рассмеяться, но вовремя вспомнил, как за ножом своим чуть не поперся.

– Не боись. Разрулим все – вернемся. Никуда он не денется.

– Наверное, – Дым снова вздохнул. Наконец, туннель кончился вертикальной шахтой. Из ее стены торчали заржавленные скобы, и я, не раздумывая, полез вверх. Добравшись до люка, перекрывавшего выход, я аккуратно отодвинул его, и слегка высунув голову, осторожно осмотрелся. Метрах в десяти от люка маячила фигура в черном комбинезоне. Других поблизости видно не было. Воспользовавшись тем, что Черный смотрит в другую сторону, я выбрался из шахты по плечи, прицелился, положив «Вал» на край бетонного кругляша, окаймлявшего выход, и плавно нажал на спуск. Автомат коротко прохлопал, отсекая очередь в три патрона, и Черный бесшумно осел на землю. Вот тебе, с-сука! Не хер за мной гоняться, понял?

Второй раз после длительного промежутка времени я убил человека, нападая первым. Но – странное дело – не почувствовал никаких угрызений совести. Абсолютно. Наверное, потому что знал: не я – так меня. Бей первым, уходи красавчиком. Вот и все.

Я полностью вылез из люка, и, присев на одно колено, повел дулом по сторонам, прикрывая выбирающегося стража.


– Ну? Куда теперь? – я вопросительно посмотрел на напарника.

– За забором пустырь, чуть дальше холмы начинаются. Там оторвемся, наверное.

– «Наверное», брат, сегодня не катит! Сегодня нам только «наверняка» подходит, – подбежав к забору, я присел, сложив ладони лодочкой и уперев их в колено. Дым, едва оттолкнувшись, рыбкой перелетел через забор, и неслышно приземлился на другой стороне. Во подготовочка у парня! Надо будет потом поинтересоваться, где служил. Может, пересекались где. Не думаю я, что у стражей так муштруют.

Перемахнув через забор, я приземлился рядом с Дымом. Полностью инерцию погасить не удалось, все-таки сказывается тупое сидение на стуле в качестве офисного планктона – тело еще долго «оживать» будет. Перед нами был пустырь, через который до невысоких холмов было метров триста. Практически рукой подать.

– Ну, что, рванули? – я посмотрел на стража.

– Рванули.

И мы побежали. Преодолев примерно половину расстояния, отделявшего нас от спасительных холмов, я скорее загривком почувствовал, чем увидел погоню. И правда: через секунду вокруг нас засвистели пули, вздымая куски дерна. Ну все, приплыли! Какими бы отвратительными стрелками ни были черные, как бы мы ни петляли, нас все равно срежут, чисто, как в тире, до того момента, как мы пересечем пустырь. Внезапно сзади раздался нарастающий шум, вскоре превратившийся в рев двигателя и истошный визг тормозов, после чего пули гулко забарабанили по металлу.

– Эй, беженцы! Давай сюда! – из пассажирской дверцы потрепанного «уазика» выглядывала лохматая голова в яркой бандане. – Такси до Дубровки заказывали?

Это было спасение. Это был Аскет.

Едва мы успели нырнуть в заранее распахнутую заднюю дверь, как бард утопил педаль акселератора до упора, и машина с пробуксовкой сорвалась с места. Заднего сиденья не было, так что мы с Дымом мотылялись по всему багажному отсеку, как шарики в детской погремушке. Наконец, я сориентировался и ухватился за ручку над дверью. Зафиксировавшись, я огляделся. Заднюю дверь занавешивало черное полотнище, на котором была изображена огненно-красная, стилизованная буква «А» в круге. К приборной панели был прикручен какой-то ржавый ящик, резко контрастирующий с жидкокристаллическим дисплеем, утопленным в нем. Время от времени на дисплее появлялись красные точки, от которых по серому фону расходились концентрические круги. Когда точка оказывалась ровно посередине, наш водитель, отчаянно матерясь и лихо выкручивая руль, менял направление движения. Тут я обратил внимание, что, несмотря на интенсивную стрельбу, в брезентовом тенте нет ни одного отверстия.

– Да, если Черные все делают так же, как и стреляют, мы можем спать спокойно… – протянул я. В ответ Аскет проорал, оглянувшись назад и пытаясь перекричать рев двигателя:

– Да нормально они стреляют, просто у меня по всей машине «ожерелья» рассованы!

Я в недоумении замолчал. Ожерелья? Какое отношение они имеют к стрельбе-то? Зато Дым проявил живейший интерес:

– Это ж сколько тогда твоя тачка по деньгам затянет?

– Много, чувак, много. Мне еще и детектор, – с этими словами он щелкнул по ржавому ящику, – такие люди до ума доводили – ух! Мощнейшая штуковина!

Заметив мое выражение лица, Дым поспешил объяснить:

– «Ожерелье» – это артефакт такой, дорогой – жуть! Он пули отводит!

– А я проснулся, слышу – разборки какие-то в баре! – продолжал орать Аскет. – Выглянул – типы какие-то стремные. Ну, думаю, добром дело не кончится, дергать надо. Выехал, слышу – стрельба. Смотрю – вы по полю скачете. Надо, думаю, помочь добрым людям.

– А ты всем вот так помогаешь? – в это утро моя подозрительность зашкаливала.

– Чувак, настоящая анархия – это свобода мыслей и поступков. А вы, я так понял, совсем не рвались с типами этими знакомиться. Вы сами выбрали – ко мне или к ним. Верно?

Вот же. И не поспоришь ведь!

– А вам куда ехать-то надо?

– Нам к «Биофарму» желательно бы. Если где-то неподалеку высадишь – самое оно будет, – вступил в разговор Дым.

– Да без проблем! Хоть до самых ворот!

– А ты не боишься вот так переть напролом? Да еще после Всплеска? Вдруг аномалия?

– Дык я ж говорю – детектор офигительный! Он любую пакость за сто метров чует.

В этот момент то ли «офигительный детектор» не заметил довольно мощную гравианомалию, то ли сам Аскет ее прохлопал, отвлекшись на разговор – как бы то ни было, машину сильно тряхнуло, и мы взмыли в воздух.





* * *


Сначала к Дыму вернулся слух. Потом зрение. А когда он снова смог владеть своим телом, тут же пожалел об этом. Все кости болели, суставы выкручивало, в глазах двоилось и слегка мутило. Еще бы! Второе сотрясение за два дня! Сначала Софт прикладом заехал, теперь еще на чудо-«УАЗе» навернулись. Страж осмотрелся. Невдалеке все еще продолжали крутиться колеса перевернутого автомобиля, Софт, привалившись спиной к огромному булыжнику, инспектировал свой рюкзак на предмет целостности имущества, а Аскет, стоя на коленях, вздыхал над разбитой гитарой. Вот он встал, размахнулся, и забросил гриф в одну сторону, а останки резонатора – в другую. После этого, вытряхнув гитарный кофр от щепок, анархист полез зачем-то в салон машины.

– А не рванет? – крикнул вслед Дым. В ответ прозвучало что-то, что можно было с одинаковым успехом идентифицировать и как «Не рванет, фигня все это», и как «Сгорела хата – гори сарай!». Махнув рукой, Дым поискал дробовик, и оказалось, что он на нем сидит. Вытянув ружье на свет божий, страж критически оглядел его, и со вздохом сожаления зашвырнул вслед за гитарным грифом. Оружием еще можно было пользоваться, но только после в буквальном смысле доработки напильником: приклад треснул, и из него торчало великое множество острых щепок. Он достал из кобуры пистолет, повертел его в руках и сунул обратно. Семь патронов в магазине, еще штук пятнадцать – в рюкзаке. Немного. Хотя толку с пистолета-то? Даже с такого.

В клане над ним посмеивались из-за этого динозавра, приводя кучу достоинств современных моделей, но Дым любил этот реликтовый пистолет. Мощный, красивый. Ну и что, что патроны – дефицит? Он же находит их как-то.

Аскет вылез из салона автомобиля. Выглядел он теперь весьма воинственно. На бедре, в явно самодельной кобуре, покоился обрез «тозовской» вертикалки, пояс обнимал патронташ. На плече – демократичный и строгий «АК-47» с деревянным прикладом. Приглядевшись к автомату, Дым не смог удержаться и заржал в голос. Приклад автомата был ошкурен до белизны и раскрашен под хохлому. Аскет бросил на стража взгляд, будто говорящий: «Чтоб ты там понимал…». За спиной у барда висел небольшой рюкзачок, а в руках он держал гитарный кофр, ставший весьма увесистым. Видимо, в нем были «ожерелья» и сплоховавший детектор аномалий.

Софт раскрыл ноутбук, и, хмурясь, смотрел на дисплей, время от времени нажимая какие-то клавиши, видимо, проверяя технику на работоспособность. Дым подошел к барду:

– Ну, что, куда ты теперь?

– Не знаю. Двинусь, наверное, к орфам, попробую уломать их помочь машину эвакуировать. «Бобик» мой крепкий, подшаманю чуток, и как новый будет.