За все грехи
Часть 9 из 10 Информация о книге
Он остановился в дверном проеме, расслабляясь после дороги. – Ну на этот раз ты останешься, хоть ненадолго? Обещай, что не уедешь сразу же, как в прошлый раз! – Да, я задержусь… Нужно кое-что уладить. А потом – снова в путь. – Можно узнать, что именно? – спрашивает немного строго Линда. Алессандро смотрит так, будто не хочет говорить на эту тему. Потом все-таки отвечает: – У меня возникли кое-какие трудности в Ханое, и я решил немного отдохнуть. – А ты все тот же идеалист-авантюрист. Нисколько не изменился, – Линда закатывает глаза. – Что ты на этот раз натворил? – Ну, скажем так, сфотографировал то, что не нужно было фотографировать… – Алессандро стал серьезен. – Работал с одним блогером, пищущим о несовершеннолетних, которых заставляют работать на фабриках. – Он вздыхает: – Его арестовали, а меня, скажем так, полиция попросила скрыться с глаз долой. Линду пробирает дрожь, но Алессандро, кажется, не слишком обеспокоен. – Не волнуйся, я так просто не сдамся, – решительно продолжает он. Она кладет ему руку на плечо. – Эй, не заставляй меня переживать… Он проводит по ее лбу, как будто стирая появившуюся морщинку. – А ну-ка покажи свой потрясающий дом! Они проходят на кухню. Кофе убежал, залив конфорку коричневой жижей, а в воздухе неприятно пахнет горелым. – О боже, какой кошмар! – Линда приподнимает крышку кофеварки и заглядывает внутрь. – Осталось совсем чуть-чуть, но я сделаю еще. – Мне не надо, – говорит Алессандро, устраиваясь поудобнее на барном стуле и оглядывая комнату. – Мне бы пивка. – А? – она удивленно смотрит на него. – Ну не хочу я кофе, у меня и так крыша едет от смены часовых поясов. Я еще живу по азиатскому времени. – Но у меня в холодильнике нет пива. – А зря, подружка! Как можно не иметь в доме пива? Ты что, за эти годы без меня совсем ничему не научилась? – Ну прости… – Линда складывает руки на груди. – Просто сегодня утром я никак не ожидала «Але-приезжаю-когда-хочу», – саркастично продолжает она. Алессандро неодобрительно качает головой: – Вот она, старость! – И за эти слова получает подзатыльник. Потом Линда направляется в чулан и через минуту возвращается на кухню, в руке у нее бутылка «Моретти». – Вот, из моего личного запаса. Не холодное, но лучше, чем ничего. Алессандро открывает бутылку и делает большой глоток. Линда пристально смотрит на него, приготовившись слушать. – Ну давай, рассказывай все по порядку, – торопит она, делая маленький глоток остывшего кофе. Потом спохватывается. – Хотя нет, все-все не надо, пять лет – это слишком много. Начни с Ханоя. Алессандро смотрит на нее, но видно, что мысли его где-то далеко. Потом он начинает говорить. – Безумный город, – говорит он, делает глоток из бутылки и берет орешек из деревянной мисочки на столе. – Он похож на гигантский муравейник, наполненный людьми и машинами… Самое сложное – перейти дорогу. Он берет еще орешек. – Заблудиться – раз плюнуть, чувствуешь себя песчинкой среди тысяч людей. Не поверишь, но это чувство вселяет ощущение свободы. Вдруг Алессандро чувствует, что очень голоден, и с почти звериной жадностью отправляет в рот целую горсть орехов, ничуть не заботясь о хороших манерах. – Вьетнам – сложная страна, – продолжает он, вытирая рот тыльной стороной ладони. – Перемены в ней, к сожалению, ведут к несправедливости и неконтролируемому общественному напряжению. Видно, что в его голове роится множество мыслей, может, мрачных и неприятных, о которых Линда может только догадываться. Но сейчас он рассказывает ей только о хорошем. – Но несмотря ни на что, там замечательно. Самые прекрасное, что я увидел – это лица людей. Их черты завораживают. Они ведут себя поистине с королевским достоинством. – А вьетнамки, они какие? – подмигивает Линда. – Из азиаток они, пожалуй, самые лучшие: стройные, со светлой бархатной кожей, гладкими черными волосами… – он прикрывает глаза, и на лице у него появляется блаженство. – Если только повезет их увидеть. – Почему? – Потому что по городу девушки ходят укутанные, как туареги по пустыне: даже глаз не видно. – Зачем?! – Линда потрясенно встряхивает головой. – Страшно боятся солнца, стараются всеми способами защититься, надевают кучу одежды: чулки, перчатки, шляпы, маски. Бывает даже сложно разобрать, симпатичная девушка или нет. – Алессандро разминает спину, наклоняет голову вправо, затем влево. – И все же Ханой – какой-то другой… – В каком смысле? – В том смысле, что хотя это и Азия, там нет той наглой откровенности, как в гоу-гоу-барах Бангкока или на Филиппинах. – А, ясно… Вьетнамки немного ханжи. – Ну, скажем так, они относительно целомудренны и замкнуты. К ним не относятся стереотипы о секс-туризме… – Я что, должна поверить, что ты не покорил сердце ни одной вьетнамки? – не унимается Линда. – Ну, скажем так, мне пришлось попотеть больше обычного, – загадочно улыбается он. Хотела бы она посмотреть на женщину, которая сможет устоять перед этой улыбкой. – А сейчас у тебя кто-то есть? – спрашивает Линда напрямую. – Чего? – переспрашивает Алессандро. – Да ну! У меня нет ни времени, ни желания на что-то серьезное. Иногда в письмах он писал ей о женщинах, с которыми знакомился в разных уголках света. Ей нравилось читать эти «записки моряка», где правда всегда приукрашена, иногда испытывая ревность. – А у тебя кто-нибудь есть? – Ну… не совсем, – неопределенно отвечает она, скривив губы. На мгновение она думает о Давиде – но это даже не роман. Алессандро смотрит на нее, изучает, как объект для фотографии в просвете окна, стирающем четкие очертания. – Неправда, ты так же хороша, какой я тебя помню, и совсем не изменилась. Даже стала еще красивее. Линда опускает глаза и улыбается. В нее будто вселился дух противоречия. В памяти ожили воспоминания. Она чувствует смятение и что-то неизведанное впереди. Алессандро тоже остался таким, каким она его помнила. – Хотя погоди-ка… кое-что изменилось. – И на его лице появляется дьявольская усмешка. – У тебя выросли сиськи! – он показывает на них пальцем. – Ну да, конечно, – Линда поправляет край халата. – Пока тебя не было, я решила вкачать туда силикон, совсем чуть-чуть, хотя не уверена, что мне это было нужно. Она смеется. – Ах, да, ты из тех, кто увеличивает на один размер. Я таких вещей не забываю. А ты красавица, – улыбается Алессандро. – Ладно тебе… – она тычет кулачком ему в грудь. – Я по тебе скучал. Он обнимает ее за талию. На мгновение ее ноздри улавливают знакомый запах, неповторимый запах Алессандро. – У меня кое-что есть для тебя в машине, – внезапно говорит он и неуклюже высвобождается из объятий. Линда отпускает его, едва удержавшись от соблазна зарыться носом в ложбинку у его шеи. Минуту спустя Алессандро возвращается со шляпой из соломы, украшенной ярким геометрическим рисунком. – Я купил ее тебе на ханойском рынке. – Он надевает шляпу ей на голову. – Красота какая! – Линда снимает шляпу, восторженно рассматривает ее, затем снова надевает. Алессандро улыбается, любуясь ею. – А тебе идет. – Да? Я не похожа на гриб? – она пронзительно смеется.