Заклятая невеста

В Аурихэйме не было тепла. В Золтере не было тепла. Ни в одном из элленари, с которыми я общалась, тепла не было – разве что поверхностный интерес. Не только ко мне, временами у меня создавалось впечатление, что они живут, потому что не могут умереть, что их сила и власть – просто бремя, которое они несут по праву рождения. Может быть, так оно и было, а может быть, нет, но я не могла их понять.

Кроме разве что Льера… отчасти.

В нем я видела проблески того, что принято называть человечностью. Возможно, именно они спасли мне жизнь, но ему они жизнь не спасли, и теперь я понимала почему. В мире элленари нет места слабостям. Никаким.

Глухой пружинящий удар стал для меня неожиданностью: оказывается, погруженная в собственные мысли, я не заметила ни портала, ни обратного путешествия. Конь сложил крылья, и Золтер спешился первым, после чего протянул мне раскрытую ладонь. Я предпочла спуститься с другой стороны, пусть даже для этого пришлось ухватиться за поводья. Впрочем, тут же за это поплатилась – он обошел зверя и снова подхватил меня на руки.

– Странные у вас игры, ваше аэльвэрство, – заметила я.

– Я уже говорил, что ты для меня не игрушка.

Говорил, но в прошлый раз это звучало иначе. Если честно, я и впрямь не понимала, к чему это все. Показать свою власть надо мной? Ему не надо ничего показывать, его слово – непреложный закон для любого элленари. К чему были эти слова «Я чувствую твою боль»?

– Мне бы хотелось идти самой.

– Не сегодня.

Я хмыкнула.

– Что-то не так, Лавиния?

– В ваших устах это звучит как «никогда».

Впрочем, сейчас я была счастлива даже оттого, что за спиной остался внутренний двор и охота, ударившая по мне больше, чем все, что ей предшествовало. Осталась за спиной и бесчисленная свита. Псы, которых я отогнала от кошки с детенышем, и…

– Могу я увидеть Амалию?

– Не сегодня.

– Вы это уже говорили.

– Все, о чем ты собираешься меня попросить, – не сегодня.

– А завтра, значит, да?

То ли во мне не осталось сил бояться, то ли усталость вытряхнула все чувства, но сейчас я испытывала только нездоровый азарт. Хотя, пожалуй, еще и желание причинить ему хотя бы капельку такой боли, которая заставит его почувствовать себя живым. Понять, что это такое вообще – чувствовать.

– Завтра будет завтра.

Клубящиеся вдоль стен коридоров виеррахи шипели, стелились у ног Золтера. Он же шел так, словно нес на руках не меня, а какое-то перышко, которое с легкостью можно стряхнуть и столь же легко поднять.

Наверное, практика была хорошая.

По крайней мере, пока меня несли через весь двор, я чувствовала исходящее от женщин-элленари раздражение, а в глазах черноволосой, которая запомнилась мне еще до охоты, читалась с трудом сдерживаемая досада.

Несмотря на все, сейчас я даже склонна была с Золтером согласиться. С тем, что завтра будет завтра, разумеется: все, чего мне хотелось сейчас, – это смыть с себя пыль и лечь спать. Завтра я смогу подумать о том, как мне попасть в библиотеку, завтра я буду думать о том, как помочь Винсенту и Эльгеру. Сейчас же мне просто хотелось остаться одной. Обхватить руками подушку, закрыть глаза и хотя бы на время сна забыть об Аурихэйме.

Возможно, мне даже приснится Мортенхэйм и родные. Хотя здесь мне не снилось ничего… или я просто об этом не помнила.

– Доброй ночи, ваше аэльвэрство, – пожелала я, когда меня наконец поставили на ноги в моей спальне.

Золтер приподнял брови, и я поняла, что ляпнула. Ну да, воспитание в панталоны не запихнешь, как сказала бы Тереза, а когда ты уставшая и сонная, держаться все сложнее и сложнее.

– Что-то не так? – осведомилась я. – Или вас смущает банальная вежливость?

– Меня смущает твое состояние, Лавиния.

С губ сорвался смешок.

– Неужели?

Вместо ответа он указал мне в сторону ванной.

Надо же! Мы с ним сегодня на удивление совпадаем.

– Мне не потребуется помощь Лизеи.

– Я не собирался приглашать к тебе Лизею.

Теперь уже брови приподняла я.

– Потому что я останусь с тобой, – сказал он и направился к дальним дверям, расстегивая мундир.


При мысли о том, что мне придется остаться наедине с ним, о том, что он снова ко мне прикоснется (разумеется, прикоснется, а как же иначе), горло сдавил спазм. Я застыла, глядя ему в спину. В себя пришла, только когда мундир отправился на кресло, на то самое кресло, в котором я сегодня заснула. Точнее, где меня сморил сон, потому что до этого я делала все, чтобы не заснуть.

– Пойдем, Лавиния. – Золтер обернулся и протянул мне руку.

Лишь усилием воли я заставила себя остаться на месте.

– Нет.

– Нет? – Он прищурился.

– Когда я говорила, что мне не нужна помощь Лизеи, я подразумевала, что хочу остаться одна.

Меня учили держать лицо даже в самых диких ситуациях, должно быть, именно поэтому сейчас мой голос звучал так решительно.

– Сегодня ты одна не останешься. Пойдешь сама или тебе помочь?

– Вам недостаточно того, что случилось вчера?

Он шагнул было ко мне, но остановился.

– Вчера?

Вчера, позавчера… я понятия не имела, как долго была без сознания, сколько времени прошло с той минуты. Сколько бы ни прошло, в памяти оно отпечаталось так, будто это случилось несколько мгновений назад.

– В этом дворце полно желающих провести с вами ночь, – сказала я. Лед в голосе позволял удержать готовую просочиться в него дрожь. – Или вы настолько пресытились, что получаете удовольствие, исключительно когда женщина сопротивляется?

В меня ударило холодом. Глубинным, животным, давящим, не оставляющим ни малейших сомнений, что он рожден в самом сердце Смерти и Тьмы. Его глаза стали настолько темными, что по сравнению с ними даже на черном полотне можно было отыскать самые разные оттенки.

– Повтори, – негромко произнес он. – Что ты только что сказала?

– Вы меня прекрасно слышали. – Я отвела руки за спину, чтобы сцепить пальцы. Держаться мне было больше не за что: в этой спальне не осталось даже вьюнов и зелени, к которым я могла бы обратиться за помощью. – И у меня убедительная просьба, ваше аэльвэрство. Оставьте меня одну. Сейчас же.

Золтер шагнул вперед так стремительно, что у меня перехватило дыхание. Отпрянув, зацепилась каблуком за порожек, с которого не так давно спустилась, я бы упала, если бы Золтер не перехватил меня за талию. Короткий и вместе с тем невыносимо долгий взгляд камнем упал на самое дно сердца.

– Ты должна была понять, что мои приказы не оспариваются, – жестко произнес он.

– Я не ваша подданная.

– Сейчас ты на моих землях. И будешь подчиняться законам Аурихэйма.

– В Аурихэйме есть законы?

Тьмы в его глазах стало еще больше, но вместо ответа меня развернули лицом к дверям.

– Ванная комната, Лавиния. У тебя есть пять минут, чтобы раздеться. Самостоятельно.

Понимая, что говорить нам больше не о чем, стряхнула его руки и направилась к двери. Сама мысль о том, чтобы раздеться, когда он здесь, была невыносимой, но я все-таки заперла дверь. Потянулась к воротнику амазонки и поняла, что не смогу. Просто не смогу заставить себя даже избавиться от обуви, не говоря уже о чем-то большем.

Пять минут.

На что?

Огляделась: эта комната (похоже, в Аурихэйме они были при каждых покоях) напоминала ту, что были мне знакомы по родному миру. Тяжелые ножки поддерживали ванну, достаточно большую, чтобы в ней разместиться с комфортом. Многочисленные полочки с пузырьками и мыльными шариками. Полотенца.

Здесь даже туалетный столик напоминал тот, какой был у меня в Мортенхэйме, и кресло, придвинутое к нему, – тоже. Поразительно, разве что цвет другой: насыщенно-синий со сталью вместо кремовой парчи и золотистых вкраплений. Почему-то именно это стало последней каплей.

Опустившись в кресло, я закрыла лицо руками, стараясь не думать про дом. Про то, что мне сегодня пришлось пережить. Про кошку, которую убила Ирэя, про извивающегося в руках Золтера детеныша, про оскаленные морды псов. Когда-то, когда я была совсем девчонкой, а Луиза была в Мортенхэйме всего лишь гостьей, она вывела погулять своего дога, Арка, во внутренний двор. Правда, не подумала о том, что неподалеку конюшни и псарня и что собаки не потерпят чужака.

Разумеется, на них напали. Я увидела это из окна коридора, по которому шла, и не раздумывая бросилась во двор, чтобы отогнать свору.

Луиза не почувствовала моей силы, потому что с магией была на «вы», а я умудрилась простыть. Потом меня лечил Винсент, лечил с помощью магии армалов, и я, хотя задыхалась от кашля, знала, что все будет хорошо. Потому что рядом со мной брат и потому что я спасла Луизу и Арка, развернув псов с наших конюшен.

Первая горячая капля упала мне на манжет.

Вторая осталась на ладони, скользнула по запястью под рукав.

Что стало с третьей, я уже не почувствовала, потому что за моей спиной открылась и снова закрылась дверь.

Отведенные мне пять минут истекли.



Ангсимильер Орстрен

Пять минут он оставил себе.