Запад в огне

Старший группы, внимательно посмотрев на задержанного, развернул помятую бумагу. Прочитав написанное, снова аккуратно свернул.

– Курека – человек заслуженный, у волостного старшины на особом счету… Ты мог эту бумагу забрать у него… Уже мертвого. Из какой ты сотни?

– А это важно? – усмехнулся Боян. Держался он уверенно, можно сказать, даже дерзко.

– Ты говоришь, что связной, а я – следователь… И моя обязанность проверять таких, как ты.

– Хорошо… Год назад я состоял в сотне Кошеля. А где нахожусь сейчас, сказать не могу.

– С Кошелем мы старые приятели, когда увидишь его, передай ему привет. Помню, девка с ним была такая видная, Анфисой ее звали. Фигуристая баба!

– Привет не передам, – буркнул связной. – Его еще в прошлом месяце убили. А бабы с ним никакой не было. Ты меня проверяешь, что ли?

– Ишь ты, – довольно проговорил кряжистый, возвращая документы. – Значит, ты – связной войскового атамана? Он что, все еще за Балкой живет?

Боян взял документ, положил его в нагрудный карман.

– Вот только на Балке он никогда не бывал. Если больше вопросов нет, тогда я пошел. Времени у меня нет, чтобы здесь с вами лясы по-пустому точить.

– Можешь идти, – разрешил кряжистый, – тебя здесь никто не держит. Степан, проводи нашего гостя до дороги. Глаза не забудь завязать покрепче.

Один из присутствующих взял со спинки стула полотенце и крепко завязал глаза Куреке.

– Вперед! – распахнул он дверь.





Глава 16. Взорвать склад с боеприпасами




Капитан Романцев, спрятавшись за кусты сирени, не без улыбки наблюдал за тем, как связного целый час водят по кругу. Стоявший рядом Игнатенко, напротив, был сосредоточен и хмур. Несколько раз, укрепляя «легенду», Бояна заставляли обходить воображаемые ямы, а когда тот изрядно натер сапоги, с головы сняли повязку и указали направление к дороге.

– Иди прямо на одинокую сосну, а оттуда спуск прямо к дороге, через небольшой лесок.

– Разберусь…

Боян не торопился уходить. Терпеливо подождал, когда сопровождающие скроются в чаще, а потом уверенно зашагал в противоположную сторону.

– Идем за ним, – повернувшись к Игнатенко, сказал Романцев.

Осторожно, стараясь не наступить на сухие ветки, зашагали за связником.

Тимофей шел на значительном отдалении: впереди мелькала только размазанная в ночи тень, порой терявшаяся в чернеющихся сгустках облаков. Потом силуэт вновь появлялся, выглядя почти черным на фоне бледнеющего горизонта.

Связной остановился лишь однажды, когда зашел в густой ельник. Сориентировавшись, направился в сторону грунтовой дороги, уводящей в Броды. Шли довольно долго. Стороной прошли село Покровки, лежавшее по обе стороны большака, повернули к селу Красные Бугры, растянувшемуся на добрые две версты.

Было понятно, что село ему хорошо знакомо: сокращая расстояние, он проходил через огороды, сворачивал в переулки. Романцев с Игнатенко старались держаться на значительном расстоянии, чтобы оставаться незамеченными. В какой-то момент им показалось, что связника они упустили, но затем он вдруг обнаружился на окраине поселка, когда шагал к большому двухэтажному каменному дому с высоким парадным крыльцом.

– Кто живет в этом доме? – спросил Романцев.

– Демьян, председатель колхоза, – уверенно ответил Игнатенко.

– Большой он себе дом отгрохал.

– Перепало ему… Прежде в этом доме помещик жил.

– Понятно.

– Я вот что думаю, странно все это… Почему он к нему пошел? Демьян не был замечен в связях с бандеровцами. Наоборот, всецело был за Советскую власть! Не на словах, а на деле… Он ведь в этом селе третий председатель за последние полгода. Обоих предыдущих бандеровцы убили… Может, этот Боян – его родственник? Мало ли?

– Потом расскажешь мне об этом Демьяне пообстоятельнее. Нужно проверить.

– А ведь ты его видел, Тимофей, – напомнил Игнатенко, – он на подводах хлеб привез в часть.

– Тот самый? – вспомнил Романцев. – Помнится, тогда он еще сказал, кто же еще Красной армии поможет, если не свой советский народ. Только у меня теперь его хлебушек поперек горла застрянет… Думаю, он в часть не просто так наведывался, а чего-то вынюхивал или с кем-то встретиться хотел. Я тут служу без году неделя, но уже ничему не удивляюсь.

– Может, нам их задержать?

Тимофей смотрел в спину удаляющегося бандеровца. Шаг твердый, можно сказать, хозяйский. Ни от кого не прятался. Пересек кустарник, разросшийся вдоль обочины, и появился вновь уже перед самой оградой барского дома. Открыв калитку, вошел во двор и захрустел подошвами по дорожке, усыпанной гравием. Поднялся на крыльцо, коротко обернулся и уверенно постучался в массивную высокую дверь, распахнувшуюся тотчас, словно его уже дожидались.


– Вдвоем нам их не взять. В доме может скрываться целое гнездо бандеровцев, – задумчиво произнес Романцев.

– В километре отсюда часть стоит. Можно подмогу вызвать. Обернусь быстро.

– Давай, – разрешил капитан. – А я пока их покараулю.

Игнатенко скорым шагом заторопился через лес.

На первом этаже особняка вспыхнул свет, и через полупрозрачные занавески можно было увидеть силуэты двух мужчин, стоявших в центре комнаты, переговорив, они скрылись где-то в глубине помещения. Свет тоже погас, окно зачернело, проглотив силуэты людей.

Не спалось, хоть ты тресни! Одолевали дурные предчувствия. Бессонницу усиливала душная ночь, буквально раскалившая воздух. Открывать окно тоже не дело, – налетит мошкара, особенно злющая в эту пору, тогда уж точно покоя не дождешься.

А тут еще сухота проявилась, которая буквально иссушила горло. Поднявшись, Демьян прошел к печи и черпнул ковш воды. Выпил два глотка. Машинально кинул взгляд во двор и увидел, как к дому быстрым шагом подходит человек. Всмотревшись в силуэт, он узнал Бояна, прежде служившего в сотне Кошеля, а ныне – доверенное лицо краевого командира.

По какому он делу? Какая такая напасть приключилась?

Отыскав брешь в черноте сгрудившихся облаков, проклюнулся месяц, осветив озабоченное лицо Бояна.

Набросив на плечи душегрейку, Демьян вышел из комнаты и быстро спустился вниз. В дверь раздался настойчивый стук.

– Кто там? – для порядка спросил он.

– Открывай, свои! – послышался знакомый нетерпеливый голос.

Отодвинув щеколду, Демьян впустил гостя.

– Почему ты сюда пришел? Тебя могли увидеть.

– Никого нет, не переживай, я был бдительным. У меня к тебе дело.

– Что за дело?

– Мне нужно затаиться на день, а потом я уйду. Москали меня ищут.

– А если тебя все-таки кто-то видел, тогда что? – строго спросил Демьян. – И меня спалишь, и сам погоришь ни за грош.

– Мне что, идти назад? – хмуро спросил Боян.

Приоткрыв занавеску, Демьян снова посмотрел во двор. Никого.

– Ладно, оставайся, что с тобой сделаешь. Комиссары мне доверяют.

– Ты один?

– Один… Жена завтра подъедет, к теще уехала.

– У тебя будет что поесть? Сутки не жрамши.

– Картошка печеная устроит?

– Вполне. А маслица к ней не найдется?

– Будет и масло.

Прошли в просторную комнату, больше напоминающую зал. В самом центре стоял длинный стол, сколоченный из гладких дубовых досок, за которым вполне могло разместиться два десятка человек. Мебель в комнатах тоже барская, обитая дорогими тканями. Председатель колхоза не бедствовал. Для украинского села это вполне обычное, ни у кого не вызывало удивление, когда рядом с хатой, вросшей в землю, возвышались каменные хоромы.

Боян сел на стул, обитый красным бархатом, и, усмехнувшись, оглядел комнату:

– Откуда столько добра?

– У пана одного экспроприировал, – довольно ответил хозяин, расставляя на стол хрустальные чарки.

– А он не возражал? – хмыкнул бандеровец, невольно задержав взгляд на руках Демьяна. Они у него большие и широкие, как две совковые лопаты. Крохотные изящные чарки в его пальцах смотрелись совсем миниатюрно. Таким рукам больше подошла бы соха или кузнечный молот.

– Возражал… А только кто его послушает? Да и ни к чему ему это добро. Там, куда он ушел, оно точно не понадобится… А мне еще послужит. Я свое забрал! Сколько лет я на этих ляхов горбатился!

Выпили дружно горилки, закусили копченым салом, оказавшимся весьма аппетитным.

– А хорошо у тебя здесь, – сказал Боян, усиленно работая челюстями. – Сытно.

– Не хочу гневить бога, жаловаться грех, – буркнул Демьян.

– Послушай, Демьян, а ты ведь теперь сам пан. Не боишься, что большевики все отберут? Как-то не жалуют они богатых.

– Пока мы здесь, не отберут! Будем воевать с ними до последнего оккупанта на нашей территории… Ты ничего не слышишь? – вдруг насторожился хозяин.