Земное притяжение

Макс повстречался бы с ней, даже если бы ему не нужно было ничего выяснять!.. Но он не стал говорить об этом Джахан и Хабарову.

— Дашка выяснила, кому принадлежат мотоциклы, которые я видел тогда у церкви. Ну, когда со стариком разговаривал! Один из них стоит у нас за домом. На нём ездил певец из «Тамбов-Паласа», — сообщил Алексей.

Шейнерман удивился:

— Зачем ты приволок его сюда?

— Мы на нём приехали, Макс, — вмешалась Джахан. — Мне… трудно было идти. А второй мотоцикл, Алексей?

— Второй записан на Павла Лемешева.

Джахан и Макс переглянулись.

— Если он ещё жив, можно спросить, кто ездит на его мотоцикле.

— Или он сам и ездит, — отчеканила Джахан. — И тогда получается, что второго мы тоже упустили.

Тамбовские байкеры собирались на берегу реки возле заброшенного кинотеатра, на бетонном фасаде которого ещё угадывался профиль Ленина и силуэт киноаппарата. И профиль, и силуэт были выполнены когда-то из гнутого железа, исключительно художественно, и помещались напротив друг друга, так что Ленин смотрел прямо в киноаппарат. Огромные стеклянные окна, похожие на витрины, частично были выбиты, и проёмы заколочены, а там, где стёкла сохранились, их сплошь заклеили никому тут не нужными рекламными объявлениями «Куплю автомобиль б/у», «Продам участок 6 соток», «Молодожёны снимут квартиру». Объявлений было так много, что окна казались составленными из растрёпанных бумажек. Перед кинотеатром простиралась обширная площадка, когда-то выложенная плиткой, в центре её квадратный бетонный бассейн с фонтаном. Кое-где плитка сохранилась, но в основном была разбита, и из квадратных прогалин лезли бурьян и полынь. В бассейн байкеры валили пивные банки и водочные бутылки, пакеты из-под чипсов, сухарей и «кальмара сушёного», тряпки, которыми начищали свои машины, канистры из-под масла и тормозной жидкости. Таким образом, в центре площадки образовалась внушительная помойка, и байкеры сидели на ступеньках и на плитке вокруг неё.

…Естественный ход вещей, подумала Даша, заезжая на своём самокате на площадку. В центре села обычно бывает церковь. В центре города — замок или монумент, смотря какой город. В центре байкерской площадки — помойка.

Неужели им нравится?

Отталкиваясь ногой, Даша неторопливо объехала бывший фонтан, повиляла между рытвинами с бурьяном, зорко наблюдая, как замирает привычная байкерская жизнь, и все головы — в банданах, платках, лисьих хвостах, косах, касках, шлемах, шапках, — поворачиваются за ней, как антенны дальней связи за баллистической ракетой!.. Под самой стеной бывшего кинотеатра в железной бочке что-то горело, чёрный дым стлался к речке по спуску, усеянному мусором так густо, что не видно было земли.

Даша, давая байкерам возможность разглядеть себя как следует, подкатилась к бочке, сделала круг и вернулась. Главнокомандующих она определила сразу — вон те возрастные мужики с бородами на тяжёлых «Голдвиндах», несколько в стороне от остальных, но в то же время как будто в центре. Возле них крутились пацанята-шестёрки, по команде доставали из ящика, стоявшего на бортике бывшего фонтана, пивные банки, резво подносили их и отбегали к своим мотоциклеткам.

Когда Даша въехала на площадку, началось центростремительное движение — весь сброд со всех сторон неторопливо двинулся в её сторону с присвистами и покрикиваниями.

Что именно они кричали, Даша решила не слушать. Она умела не слышать, если не хотела. Хабаров называл это «приступ глухоты».

У Дашки как раз наступил приступ глухоты.

Она остановилась возле бородатых, спрыгнула с самоката и потащила его за собой за резиновые ручки-уши.

— Здоров, мужики, — начала она на ходу. — Как жизнь молодая?

Бородатые удивились. Тяжеловесное изумление заставило бороды шевелиться, а лбы морщиться.

— Кто такая? — спросил, видимо, главный начальник. — Чего надо?

— Я приезжая из Москвы, — объявила Даша. — А надо мне человечка по имени Алик-Борода. Говорят, тут у вас есть такой.

Бородатые переглянулись. Толпа стягивалась всё теснее, но Даша не обращала на неё никакого внимания.

— Ты чегой-то попутала, милая, — сказала главная борода почти ласково. — Мы тебе тут не сайт знакомств! Ступай с Богом, покуда ребятки вежливость проявляют. Не отсвечивай.

— Алик мне нужен, — повторила Даша, — а не сайт знакомств. Ты, дядя, покажи мне его, и все дела. Базарить дольше будем!

— Ух ты, мать честная! — восхитилась борода. — И не боишься?

— Я? — удивилась Даша. — Кого мне бояться? Тебя, что ль, дядя? Ты, видать, человек смирный, спокойный. Понимающий.

— Да откуда ты взялась-то такая?!

— Ты с Пашей-Суетой за меня перетри. Он тебе всё и растолкует.

Главная борода немного дрогнула. Мгновенный взгляд на остальных, чуть заметное движение. «Голдвинд» шевельнулся, на нём звякнули какие-то цацки.

— Так тебя Паша послал?

— Меня, дядя, никто не посылает. Я сама прихожу.

Главный секунду колебался, и Даша отчётливо ощущала это колебание. В эту секунду самое главное — его пересилить, не проявить ни беспокойства, ни неуверенности.

Она расслабила плечи, прислонила самокат к «Голдвинду» и заправила волосы за уши.

И выиграла.

— Пацаны, — негромко позвал главный, и сразу же перед ним нарисовались шестёрки, как двое из ларца, — Алика позовите. Вроде он здесь.

— Я видал, — сказала вторая борода. — Был тут.


— Паша мне ни полслова про тебя не шепнул, — задумчиво продолжал главный, но Даша не дала ему возможности задуматься надолго.

— Так его подстрелили надысь, — сообщила она. — Ты чё, не слыхал, дядя? Грохоту было на весь город.

— Эт точно, — изрекла вторая борода, и третья согласно кивнула.

— Чё надо, Стригун? — Из толпы к ним протолкался ещё один заросший почти до глаз, в камуфляже и бандане на сальных волосах. — Зачем звал?

— А вот погляди, кто тут с тобой базарить хочет.

— Ух ты, — восхитился заросший. — Какие к нам конфетки с неба падают! Чего надо, лапуля?

— Разговор у меня к тебе, — заявила Даша. — Паша-Суета посоветовал тебя разыскать и поспрошать.

— Па-аша?.. Ну, дык давай базарить, раз пришла базарить.

— Отойдём? — предложила Даша.

Она подхватила самокат, стала на подножку, оттолкнулась и поехала прямо в толпу. Все неотрывно смотрели на неё.

…Они должны расступиться. Я всё рассчитала правильно. Расходитесь, ну!..

Ей оставался метр или полтора, когда стоящие на её пути стали медленно подаваться в стороны. Даша въехала в образовавшийся коридор, оглянулась и сказала:

— Чего ждём-то?!

Тот, кого, по всей видимости, звали Алик-Борода, пожал плечами и двинулся за ней.

— Бывайте, мужики. Земля круглая, может, увидимся ещё! — Даша помахала рукой главнокомандующему со свитой и снова оттолкнулась.

Алик-Борода догнал её.

— Твою мать, ты кто? Чё те надо? Чё я за тобой бегу, как собачонка, на глазах у всего честного народа?!

…Ты за мной бежишь, подумала Даша, потому что я главная. По крайней мере, главнее тебя. Я заставляю тебя бежать за мной, чтобы ты это понял и уложил в свою чугунную башку. В нашей с тобой компании начальник я.

— Где твой байк?

— А тебе-то чё? — поразился Алик. — Вон там. Ты чё, покататься хочешь?

— Сядем, — сказала Даша — и поговорим, как люди. В ногах правды нет.

— Пошли на берег!..

— В помойку-то? Сам там сиди, а я не желаю. Отъедем до лесочка?

— Ты даёшь, твою мать!..

Тем не менее все её команды он выполнял. Они дошли до его мотоцикла, Алик завёл мотор, сразу оглушительно зарычавший, Даша взгромоздилась на сиденье и взяла самокат.

— Жми! — крикнула она Алику в ухо.

Тотчас же ветер ударил в лицо, её сильно качнуло, видимо, Алик-Борода завалил мотоцикл на повороте, проверяя, свалится незваная пассажирка или нет. Даша только уселась поглубже. Держаться было неудобно, тяжёлый самокат мешал, её кренило в сторону.

Двигатель взревел, наддал, они вылетели на шоссе и понеслись по осевой. Ветер бил в лицо так, что она захлёбывалась, чтобы вздохнуть, нужно было отворачивать голову от потока. И самокат, чёрт возьми!.. И раненый локоть, который в любую минуту мог подвести!..

— Долго еще?! — проорал сквозь вой мотора Алик-Борода.

— Чего?!

— Кататься долго ещё будем?!

— Мне нравится!..

Он должен делать всё, что она ему скажет!.. Пока что всё шло хорошо, и он был послушен.

Мелькнула стоянка с фурами, потом кафе с мангалом, над мангалом дым. Потом какой-то поворот.

— Давай сюда!..

Алик-Борода резко затормозил, Даша ткнулась носом в кожаную куртку с бахромой. От куртки крепко несло махоркой, машинным маслом и потом. Мотоцикл развернулся и съехал с дороги.

На обочине под голыми берёзками был врыт стол, по бокам две лавки. Вокруг, разумеется, помойка, но всё же не такая, как на берегу.

— А я бы, — заявила Даша, перенося ногу через сиденье и пристраивая к лавке свой драгоценный самокат, — всех, кто мусор под ноги швыряет, сажала бы в выгребную яму. Окурок швырнул, час сидишь, пакет — два сидишь, бутылку — три. Сортиров бы кругом наставила, чтоб было в чём сидеть-то. Сам дерьмо производишь, и потом сам же в нём отдыхаешь!