Железный лес

– И что ты сделал?! Что?!

– Я… Убежал.

Александра низко склонилась к его лицу, вгляделась в жалко, часто моргающие глаза. Маленькие серые глаза в обрамлении коротких рыжих ресниц.

– Ты убежал?

– Да, сразу побежал домой. Через несколько минут уже был здесь, и меня черт знает как выворачивало. Даже кошками не мог заниматься, они от голода орали. Часа через два в себя пришел. Выпил, стало полегче.

– И ты позвонил не в полицию, а этому мнимому больному, Балакяну.

– У нас дела… Я сам не знаю, как заговорил о Феде. Мне нужно было это сказать вслух, наверное. Я не подумал о тебе, я забыл, что вы дружите. Вообще, плохо соображал.

– Ты не позвонил в полицию, бросил его там…

Александра осеклась. Она увидела мужчину в светлом костюме, темное пятно вокруг его головы, армию мух. «Да ведь ты сама поступила точно так же», – заметил спокойный равнодушный голос, звучащий очень издалека. Голос шоковых минут.

– Я забыл там сверток, – тонким детским голосом откликнулся Эмиль. Он был уже совершенно пьян.

Александра подошла к окну, взглянула на бульвар.

– Дождь начался, – сказала она. Эмиль не ответил, но издал протяжный глухой звук. Она обернулась. Он плакал, уронив голову на руки, сложенные крест-накрест.

– Какой же я трус… Вшивый трус… Я испугался, что меня будут подозревать. Ведь я там был, когда его убили! А тот, другой, уехал…

– Тебе бы надо лечь и выспаться, – она чуть не насильно подняла Эмиля из кресла и подвела к дивану. Он слабо сопротивлялся, бормоча:

– Не могу ложиться, сейчас приедут кошку посмотреть, может, заберут…

– Сколько их сейчас у тебя?

– Вместе с котятами? Сорок три.

И, тяжело повалившись на диван, Эмиль пробормотал, закрывая глаза:

– Я убежал, потому что о них подумал… Если меня арестуют, что с ними будет? Они же никому не нужны. Подохнут тут в клетках… Вот увидишь, никто сегодня за кошкой не придет. Только обещают. Все только обещают…

Он отвернулся к стене и затих. Александра растерянно стояла рядом. Взяла с кресла подушку, подсунула Эмилю под голову. Он что-то проворчал, уже во сне.

Александра достала телефон и набрала номер Игната. Тот без всякого раздражения сообщил, что она заставляет его ждать уже сорок минут.

– Поднимись ко мне. Первый подъезд от угла, домофон пятьдесят два.

– Наконец-то меня в гости приглашают, – проворчал Игнат. – А то и я уже чувствую себя собакой, о которой плохо заботятся.

– Собакам сюда нельзя, – ответила Александра. – Да, пятый этаж.





* * *


Он несколько минут стоял возле дивана, наблюдая за спящим хозяином квартиры. Во сне лицо Эмиля стало детским и обиженным, оттопыренные губы смешно надувались от храпа. Игнат перевел взгляд на пустые бутылки.

– Какой молодец, с утра нарезался, – заметил он. – Завидую таким людям.

– Он видел убийцу, – оборвала его Александра. Она также стояла возле дивана, держа на руках серую кошку. – Эмиль был в салоне у Федора за полчаса до меня. Тогда все и случилось.

– Полиция знает?

– Представь, нет. Тут собрались сплошь герои, как видишь.

Игнат хмыкнул:

– А я в герои не набивался. Я просто хотел заработать с твоей помощью. А ты та еще женщина, с тобой свяжись… Этот, – он кивнул на Эмиля, – хотя бы живой. Собираешься его караулить?

– Он важный свидетель, – Александра, не выпуская кошку из рук, опустилась в кресло. – Он знает точное время убийства, обстоятельства, видел машину. Мельком, но видел. Надо подождать, чтобы он пришел в себя, и я позвоню в полицию. Если они сами мне к этому моменту не позвонят.

Эмиль перевернулся на спину, зачмокал губами и внезапно очень громко произнес:

– Накорми кошек.


– Пойдем, накормим, – Александра спустила на пол серую кошку, которая трусцой побежала к выходу и просочилась в приоткрытую дверь. – Столько кошек сразу ты никогда не видел, я уверена.

Игнат оказался плохим помощником. Войдя в первую комнату, где содержались здоровые кошки, он молча воздел руки к потолку, словно взывая к небесам, развернулся и вышел.

– Я этого не вынесу, – раздалось уже из коридора.

Александра справилась одна – раздала сухой корм, поменяла воду в поилках. С десяток кошек свободно разгуливали по комнате и заходили в клетки только по делам или за едой. Другие сидели запертые, и у всех у них был вид пассажиров на вокзале, ожидающих поезда, который сильно опаздывает, а может быть, не придет совсем. Кто-то забивался в угол, когда она ставила миску с кормом, кто-то, напротив, терся о ее руки, умоляя подарить лишнее мгновение ласки. На кормежку ушло около часа. За все это время Игнат не появился ни разу.

Забеспокоившись, она отправилась его искать и обнаружила в шоу-руме. Игнат перебирал вороха старинных тканей, рассматривал их на свет, набрасывал на манекены. Увидев Александру, он воскликнул, расправляя кусок старинной парчи:

– Это золотое дно!

– У тебя везде золотое дно, – Александра взглянула на часы. – Гербы – золотое дно, коврики – золотое дно… Ты просто генерируешь идеи, но что-то не выглядишь миллиардером.

– Миллиардеры сейчас выглядят именно так, как я, – бросил Игнат, поглаживая мерцающую ткань. – Ты отстала от жизни. Я экологически сознательный миллиардер с высокой социальной ответственностью. У меня даже машины нет.

– А лучше бы она у тебя была, – Александра подошла и, вытащив парчу у него из рук, вернула ее на безголовый манекен. – Я думаю, хватит ему спать. Надо, чтобы он дал показания в местном РОВД. Мне сказали сразу туда звонить, если что-то случится. Меня тоже должны вызвать, но еще не вызвали. Я хочу, чтобы Эмиль поскорее дал показания.

– Ну понятно, – Игнат поправил газовый шарф на плечах другого манекена, задержал взгляд на золотой вышивке. – Его показания полностью оправдают тебя, правильно?

– Оправдают?! А я не подозреваемая. Я свидетель.

– Все свидетели – подозреваемые, – повел бровью Игнат. Его губы чуть искривились. – Знаешь, у меня тут родилась одна идея… Я нашел целую кучу гобеленов, старых, вонючих, каких нужно! Без всяких там единорогов и девиц, просто цветочки…

– Мильфлёр, – раздалось за их спинами.

Эмиль стоял на пороге, приложив к виску сложенное полотенце. С полотенца капала вода, футболка на груди промокла.

– Мильфлёр, – Эмиль подошел ближе, потянул с полки один из гобеленов. – По французски – «тысяча цветов». Сюжеты гобеленов могли быть разными, но фон мильфлёр всегда создается по одному шаблону. Фон обычно красный, темно-синий, зеленый, реже – белый и желтый. По нему разбросаны цветы – срезанные или растущие. Цветы, даже стилизованные, можно узнать, так что это своеобразный средневековый гербарий. Вам интересно?

Он протянул руку Игнату, тот поспешил представиться.

– Извини, это я его пригласила, – Александра испытывала некоторую неловкость, хотя знала, что Эмиль сердиться не будет. – Мой старый знакомый, вместе учились в Питере, проездом в Москве… Негде остановиться, пока осел у меня.

– Что за вопрос? – Эмиль переложил полотенце к другому виску. – Можно жить и у меня. Правда, кошки…

– Спасибо, – совершенно искренне поблагодарил Игнат. – Теперь буду знать, куда податься, когда Саша меня прогонит. У меня к вам деловое предложение, только что родилось!

– Игнат! – одернула его Александра. – Потом деловые предложения. А лучше всего – вообще не надо.

И обернулась к Эмилю:

– Сейчас я позвоню в РОВД, все объясню, и мы туда съездим. Ничего твоим кошкам не угрожает. И тебе тоже. Я буду все время с тобой. Мы оба первые нашли Федора, мы самые важные свидетели.

Она встретила ироничный взгляд Игната и замолчала. «Скоро двое суток, как Ветошников лежит в мансарде. Я не смогу туда войти».

– Хорошо, – после секундной заминки выговорил Эмиль. – Я все расскажу. Я ведь ни в чем не виноват.

Игнат тихонько свистнул, закатив глаза к потолку.





* * *


Много времени заняли телефонные переговоры – звонок постоянно перекидывали то одному сотруднику, то другому, и каждый раз приходилось ждать. Затем Александра вызвала такси. Игнат не пожелал их сопровождать и вылез из машины, как только прибыли на место.

– Лучше погуляю, – заявил он. – К этому делу, к счастью, я непричастен.

Эмиля приняли быстро. Он исчез за желтой дверью с табличкой «Дежурный оперуполномоченный». Он пропадал там полчаса, потом вышел в сопровождении офицера, одарил Александру растерянной улыбкой и исчез за поворотом коридора. Она обеспокоенно встала, снова уселась.

Минут через десять Эмиль вернулся и подошел к ней, умиротворенный и розовый от возбуждения.

– Я все рассказал, и у меня взяли отпечатки пальцев, – сообщил он. – И сказали, что мои гобелены у них. Благодарили, что пришел.

– Идем, я могу опоздать, у меня в шесть встреча, – Александра направилась к выходу, Эмиль спешил за ней. Уже на крыльце, вдохнув теплый влажный воздух, она поняла, что все это время дышала вполсилы, словно что-то сдавливало легкие. Возле отделения стояли полицейские машины. Прошел кинолог с немецкой овчаркой. Овчарка внезапно повернула голову в сторону Эмиля. Он смущенно засмеялся:

– Кошки. Он их чувствует. Я весь пропах кошками.

– Пойдем отсюда, а то еще решат, что собака на наркотики реагирует, – Александра потянула его прочь. На другой стороне улицы она увидела Игната – он поднял руку и тут же ее опустил.

– Ну что? – На губах Игната блуждала странная улыбка, ироничная и тревожная одновременно. – Покаялись?