Железный лес

– А где эти часы? – подал голос Куницын. – Где визитка? Так и остались у Маневича?

– Да, он их хранит в сейфе. Он никогда бы не оставил таких доказательств против себя! Это инсценировка! – Александра достала из бумажника черную визитку с золотым тиснением: – Вот, тут номер, по которому он всегда отвечает. Такая же визитка была на трупе, я вам сказала. Визитка не для всех. Ветошников не мог ее нигде взять.

Куницын внимательно осмотрел визитку и сунул ее себе во внутренний карман легкой куртки.

– Это вы ведете дело о смерти Ветошникова? – осмелев, обратилась к нему Александра.

– Об убийстве, – поправил ее Куницын.

– Да… Скажите, его жена, Валерия, упоминала о Маневиче, когда ее допрашивали?

– Опрашивали, – снова поправил ее Куницын. – Представьте, нет. Так что большое вам спасибо за то, что пришли. О вас она упоминала, и мы собирались с вами связаться.

– Я сейчас баллистику получил, – подал голос молодой человек в углу. – Только что от них. Вам обоим будет интересно.

Он подошел к столу и положил распечатанное заключение перед Кунициным.

– Это наше. По Ветошникову. А я вчера читал и твое, Василий, по хозяину магазина.

Трое мужчин, сгрудившись у стола, изучали заключение. У Александры появилось ощущение, что про нее забыли. Внезапно Куницын обернулся к ней:

– Скажите, а вы не заметили, когда общались с Маневичем, он не левша?

– Как, простите?! – озадачилась художница.

– Ну, вы ведь не один раз виделись, ничего не бросилось в глаза?

– Н-нет… Это важно? – она поняла. – Стрелял левша? Теперь я обращу на это внимание.

– Ни в коем случае, мы уж сами обратим, – отозвался «ее» следователь, квадратный Василий. – Да уж, баллистика пришла как от близнецов. Мы с тобой, Куницын, теперь молочные братья!

– Стреляли из одного пистолета? – снова решилась задать вопрос Александра.

Трое мужчин разом посмотрели на нее с одинаковым, красноречивым выражением. Казалось, они удивлялись, что свидетельница еще здесь. В сонном взгляде Василия появился азарт.

– Более того, в обоих случаях стрелял левша, – доброжелательно сообщил Василий. – Это я вам сообщаю постольку, поскольку вы и так уже больше нас осведомлены об этих делах. Точнее, теперь это уже одно дело. И я вас очень прошу, Александра Петровна, больше в это дело не мешаться. Никаких контактов с теми людьми, о которых вы нам рассказали. Ничего им не передавайте. Не пытайтесь никому помочь. Вы мало того, что навредите следствию, вы можете себе навредить. Давайте, подпишу пропуск! Когда будет нужно, я вам сам позвоню.

И уже, когда она открыла дверь, раздался голос Куницына:

– Я вам тоже буду звонить, так что не пугайтесь.





* * *


Игнат забился в угол маленькой закусочной на углу. Это было заведение без всяких претензий, с демократичными ценами и дизайном, смутно напоминающим советскую столовую для управленцев. Только вместо полированных деревянных панелей на стенах были убедительные подделки из прессованной стружки и ламината. Меню, написанное мелом на черной доске, было очень скромное – оно состояло из омлета, гамбургеров, картошки фри и пары салатов. Зато напитки были представлены широко – за спиной барменши до самого потолка высились ряды разноцветных бутылок, удвоенные в зеркале. Эта же барменша, эффектная жгучая брюнетка с сильно подведенными глазами, варила кофе.

Александра бросила сумку на соседний стул и уселась за столик Игната. Взяла стоявший перед ним бокал, понюхала тяжелую прозрачную жидкость и содрогнулась:

– Что это?

– Апельсиновый ликер, – язык у Игната слегка заплетался. – Тридцать восемь градусов.

– Ты рехнулся?! Ты уже пьяный!

– А я предупреждал. От крепких напитков я сразу косею.

– Ну и зачем ты это сделал? С утра?

– Я боялся, что тебя арестуют, – признался Игнат. – И что мне тоже достанется.

– О тебе вообще речи не было.

Игнат неожиданно обиделся:

– Я что, вообще ничего не значу?

– Ты видел то же, что и я, и так боишься полиции, что я решила тебя не впутывать.

– Ну спасибо, – пробормотал он. – Поползу-ка я, попрошу кофе. Тут такая прелесть, самообслуживание. Ты права, не надо было с утра заводиться.


– Возьми мне апельсиновый сок, – попросила художница.

Лавируя между тесно поставленными круглыми столиками, Игнат пробрался к бару, сделал заказ. Пока барменша варила кофе, он перекидывался с ней репликами, облокотившись о стойку. Почти все столики были заняты, кафе явно пользовалось популярностью. Когда Игнат вернулся с чашкой кофе и стаканом сока, он выглядел уже чуть трезвее.

– Какие планы? – спросил Игнат, с видимым отвращением пробуя кофе. – Нет, это невозможно пить. Разве что с большого горя. Чистая желчь.

– Планов больше нет, – Александра разглядывала прохожих в окне. Все они казались ей на одно лицо. – С Маневичем я прощаюсь. Мне сказали больше с ним не общаться. Может быть, они правы.

– Что ни делается, все к лучшему, – Игнат сделал еще один микроскопический глоток кофе. Теперь он казался абсолютно трезвым. – За исключением этого пойла. Ну так что же, теперь ты согласна принять мое предложение?

– За неимением другого… – начала Александра и осеклась. В сумке запел телефон. Достав его, она с досадой пробормотала: – Ну и что я ему скажу?

Звонил Давид Балакян. Александра приняла вызов.

– Саша, я в Москве, – сообщил надтреснутый слабый голос. – После этого санатория самочувствие только ухудшилось. Как там мои картины?

– Давид, мне очень жаль, но эта сделка не состоится. Продавец временно недоступен для общения.

– Как это понимать? – голос собеседника неожиданно окреп. – Что с ним? Он заболел?

– У него неприятности личного характера. Я не могу об этом распространяться. Но не исключено, что у нас все еще получится. Только не прямо сейчас.

– Вы меня разочаровали, – после паузы сказал Балакян.

– Я сама себя разочаровала, – ответила Александра. Но трубка уже молчала.

Игнат нетерпеливо побарабанил пальцами по столешнице из поддельного мрамора:

– Ну так что? Ты согласна? Я заплачу сразу. Деньги при мне.

– Ах, деньги! – воскликнула она, на миг прижав ладонь ко лбу. – Я ведь должна вернуть ему аванс!

– Да чего ради?! – возмутился Игнат. – Он втянул тебя черт знает во что, ты теперь виновата перед клиентами, и вообще, может быть, его посадят! И ты собираешься вернуть ему деньги? Тебе же запретили с ним общаться!

– Это будет последний наш контакт, – Александра снова взяла телефон. – И мне даже незачем с ним встречаться. Я могу оставить конверт с деньгами у секретаря.





* * *


Галина ответила сразу:

– Иван Алексеевич сегодня еще не приезжал, но скоро должен быть. Потом у него весь день расписан, но если ты приедешь быстро, я постараюсь устроить встречу.

– Я поеду на метро, буду у вас минут через двадцать.

– Давай поторопись, а то народ набежит. Сегодня он всем нужен.

Она положила телефон в сумку и поднялась из-за стола:

– Мне надо ехать.

– Ты туда не поедешь! – вскочил Игнат.

– Бояться нечего. Там полно народа, плюс охрана. И потом, я все рассказала в полиции. Больше с меня взять нечего. И нападать на меня нет никакого смысла. Никому.

Александра пошла к выходу, не оборачиваясь. Спиной она чувствовала, что Игнат остался на месте. Оказавшись на улице, женщина оглянулась и убедилась в своей правоте. Игнат за ней не пошел.





* * *


Когда Александра вошла в приемную, Галины на месте не оказалось. В углу на диване уютно устроилась Ксения. Поджав по-турецки ноги, она быстро печатала в телефоне. На голове у нее были большие красные наушники. Девушка слегка кивала головой в такт музыке, слышной ей одной. Она не замечала Александру, пока та не остановилась прямо перед ней.

Ксения подняла голову, сдвинула наушники:

– О, это вы! Добрый день! Вы к папе?

– Да, – Александра взглянула на дверь красного дерева, ведущую в кабинет. – Он уже приехал?