Живущий

— А это вы о каком письме? Не об этом, случайно?.. — Слуга порылся в своих отправленных, разыскивая нужное. — «Не верь обману. Луч Лео-Лота мог светить в обе стороны, назад и вперед, и он явил твое великое будущее. Но у тебя отняли будущее, и бла-бла-бла, но я исправлю несправедливость». Об этом, да? Простите, что отправил, не подписавшись. Мы все равно еще не были толком знакомы…

— Зачем?.. — прошептал Зеро.

— Ну как… Чтобы вы руки на себя чего доброго не наложили, Мудрейший. — Слуга нашел в памяти файл «психо-0». — Психосоциальная экспертиза текста вашего дневника — того, что вы оставили в исправительном Доме, — дала тревожные результаты. «Автор текста испытывает сильнейший стресс и страдает маниакально-депрессивным синдромом. Данный текст, судя по некоторым психолексемам, задуман как обманный маневр (вероятно, автор еще не совершил автопаузу, о которой предупреждает в конце), однако в общем и целом текст написан искренне. Автор данного текста с вероятностью 87,3 % способен на автопаузу в случае обострения состояния». Вот мы и решили вас, так сказать, подбодрить… Было бы очень обидно потерять такого перспективного молодого человека, как вы.

лейла: если я хоть что-то для тебя значу, убери эту девку



— Так вы с самого начала знали, что я сбежал?..

— А как же, Мудрейший! Вы, кажется, недооцениваете вашего покорного Слугу. — Слуга Порядка отвесил Зеро шутовской поклон. — Конечно, я знал.

— Тогда почему же меня сразу не взяли? Зачем оставили на свободе?

— Ну, скажем так: ждали, когда звезды сойдутся, — указательным пальцем Слуга Порядка начертил в воздухе размашистую скобку смайлика. — Наш Пятый, модератор рекламы и развлекухи, был старичком вредным. Он ни за что не проголосовал бы за вашу кандидатуру в Совете и остальных бы отговорил, он пользовался немалым авторитетом… Вас просто приговорили бы к паузе, если бы мы «взяли» вас раньше. До паузы Пятого. Он был совсем плох, бедняга, так что мы решили дождаться, когда он временно перестанет. К тому же интересно было понаблюдать за вами, так сказать, в «дикой природе»… Я, кстати, остался вами в целом доволен. Так что когда в Последнем Наказе я упомянул вашу «мудрость ребенка», я отнюдь не лукавил, У вас есть все задатки настоящего лид…

— Вы написали текст Последнего Наказа?! Заставили Ныряльщика выдвинуть меня на должность Мудрейшего?

— Я же сказал, — Слуга рассеянно поискал глазами капслок, чтобы выделить следующую реплику большими буквами, потом с раздражением вспомнил, что в чудовищно скудной обстановке первого слоя кап— слоков для беседы не предусмотрено. — Нет никакого Ныряльщика.



лейла: я тебе молодость отдала! я тебе родных родила! я за семь лет ни разу на фестиваль не пошла! а ты, сволочь, теперь вот так просто берешь себе вторую жену?

Слуга: изоп, дура! какая еще ЖЕНА, где ты слово-то такое взяла!

лейла: в большой энциклопедии древнего мира



Мудрейший с усилием поднялся с бесформенного, тошнотворно податливого дивана. Стены приемной закачались быстрее, увлекая за собой пол, — Мудрейший будто стоял на качелях в древнем парке аттракционов. Он пошатнулся, хотел было ухватиться рукой за спинку дивана, но та предательски осела, втекла в сиденье, превратив диван в подобие бугристой лепешки.

— Я же говорил, не вставайте резко… — Слуга Порядка услужливо подхватил Зеро под руку и снова усадил на диван. — Никто из членов Совета не держит двенадцатый слой. Никто, кроме Третьего, не держит даже одиннадцатый. Просто они не решаются признаться, что не способны расслышать слова Ныряльщика… Как-то раз Первый по молодости сообщил, что не видит Мудрейшего. Остальные чуть не растерзали его, точно шершни хромого кузнечика. Они смеялись, но им всем было страшно. Они узнали в Первом себя и испугались разоблачения и позора. Ведь Совет Восьми видит все двенадцать слоев — так сказано в Книге Жизни. Никто не смеет оспаривать Книгу: раз так сказано, значит, так должно быть… — Слуга Порядка рассеянно удалил с рабочего стола ненужные ярлыки; он чувствовал себя выдохшимся, не привык толкать такие длинные внесоциальные речи. — Говорят, раньше так все и было, — пробормотал он. — Двенадцать слоев и ныряльщики, настоящие…

Он не хотел этого говорить: слова будто сами выползли изо рта. Соскользнули с губ, как влажные беззащитные слизни. «Усталость и нервы, — подумал Слуга, — первослойное напряжение. Не хватало еще пуститься в откровенности с этим убогим. Чертов первый слой! Не видишь, что говоришь, не можешь толком сосредоточиться — ив итоге болтаешь лишнее».

— Но это все флуд, — решительно подытожил Слуга. — Ныряльщиков нет и не было. А то, что в Книге, не стоит толковать так буквально. Это просто иносказание… В моем понимании, речь идет о том, что «мудрейшим» может стать любой из членов Совета. «Ныряльщика» нужно нащупать в себе самом… Ведь что важно? Важно первым озвучить «волю» Мудрейшего; остальные сделают вид, что тоже присутствовали у него на приеме в двенадцатом слое… Мой отец это понял уже давно. Но не он один. Шестой тоже уже не раз блефовал. Последний Наказ отец продавил с огромным трудом. Этот узкоглазый навозный жук знает, что Ныряльщика нет…

Слуга Порядка умолк. Белобакугановая искристая бодрость как-то вдруг вся улетучилась, остались только неприятная дрожь в конечностях и невнятная тоска, какая бывает, если прерывается акт в режиме люксурия.

вас что-то гнетет, — встревожился социо-психотерапевт. — попробуйте сформулировать на вашей стена

«Ныряльщиков нет и не было», — торопливо написал Слуга на стене ячейки двадцатым кеглем: психотерапевт рекомендовал такой аутотренинг в ситуациях стресса. Но настроение уже безнадежно испортилось. Как портилось оба раза, когда он привозил из роботрущоб безмозглых «мудрейших». «Ныряльщиков нет», — оба раза он исписывал этой фразой все стены ячейки. Но так и не смог до конца поверить в написанное. То письмо в «Ренессансе»… Автописьмо середины второго века — оно было как загнанная под ноготь заноза. В том письме он звался еще не Слугой и даже не Киборгом-17. В середине второго века он носил имя Гоблин и работал социо-вирусологом. В том письме он описывал свое короткое погружение в двенадцатый слой («…Я нырнул! Как назвать то, что испытываешь в глубине глубин? Слишком скуден глобальный язык, не найти подходящих слов… Наслаждение, мудрость, полет и бесконечный покой?.. Все не то, не то… Любовь? Святость? Не то… Может быть, Смерть?») и обдумывал, не удалиться ли ему навсегда в роботрущобы для вечного погружения. Больше писем в том воспроизведении Гоблин не оставил. Вероятно — судя по тому, что после паузы он воспроизвелся в роботрущобах и получил имя Киборг-17, — он осуществил свои планы.

Не проверить теперь никак, что правда, что флуд. Был ли он настоящим ныряльщиком, или просто вирус повредил его память и разум (с вирусологами такое случается сплошь и рядом)? Как бы то ни было, оглядываясь назад, Слуга Порядка содрогался от отвращения. О своем прошлом он не любил говорить — слишком позорный инвектор. Почти три века, вплоть до нынешнего своего воспроизведения в 430 году, он был вонючим трущобным роботом. Он был бы им и сейчас, если бы не счастливая звезда его биологической матери.

Его мать, большеглазая и голодная, как стрекоза, была трущобная ведьма. Ее звали Мара, и ей было шестнадцать, когда Второй заметил ее, обходя роботрущобы в компании шести бодигардов с благотворительным «визитом любви и заботы». Он подозвал ее к себе жестом — и она приползла на коленях. «Встань и погадай мне, малышка, — сказал Второй. — Сегодня я официально разрешаю тебе гадать». «Лучше ты опустись на колени рядом со мной, — ответила Мара, — в ногах правды нет». Модератор спокойствия удивленно нахмурился от такой невиданной наглости. Бодигарды разом вскинули автоматы. Но Второй отрицательно покачал головой, а потом медленно встал на колени напротив Мары. Она приложила руку в контактной перчатке к его смуглому лбу: «До паузы вижу, после паузы вижу, все скажу, не обижу… Вижу тебя, модератор спокойствия всех слоев… И вижу себя, обнаженную, в постели рядом с тобой…» Второй засмеялся, расстегнул ширинку на брюках и прямо там, не сходя с места, совершил с ней акт в первом слое. Бодигарды держали ее — она, впрочем, не особенно сопротивлялась. Потом Второй поднялся, пнул ведьму ногой и ушел в сопровождении охраны.

На следующий день он призвал ее в Резиденцию.

Он оставил ее при себе как постоянную женщину. Еще там, в трущобах, она забеременела от него Киборгом-17. «В Резиденции не принято рожать роботов, — сказал модератор спокойствия. — Мой Родной будет большим человеком». «Он будет Слугой Порядка», — сказала Мара, приложив руку к своему животу. «Почему бы и нет, — ответил Второй задумчиво, — Почему бы и нет…»



— …взять меня.

Слова Мудрейшего доносились словно издалека. Слуга Порядка вдруг обнаружил, что отвлекся от первого слоя и потерял нить беседы. Синдром рассеянного внимания — одно из хронических поверхностных заболеваний Живущего…

— Что вы сказали, Мудрейший?

— Я сказал: поскольку Ныряльщик стал не только вашей марионеткой, вы решили вместо него взять меня. Первослойника, не имеющего доступа к социо. Запугать своими черно-белыми тараканами, выдрессировать, чтобы я раз в месяц читал ваши слова по бумажке… Я прав?

— Ну, только в самых общих чертах…

— «Спасителю от апостола», — глухо сказал Зеро. — Это тоже вы сочинили, чтобы меня «подбодрить»? Ну конечно. Там, в зоне Паузы, вы скормили Матвею транквитамин. А потом подсунули ему текст в глубоких слоях. «Ты будешь пленен, но слуга возвысит тебя, если ты станешь ему служить».

«Потрясающе, — со злостью подумал Слуга Порядка. — Он цитирует текст наизусть, не имея доступа к памяти…» Слуга вгляделся в безумные, пульсирующие от избытка бело-бакуганового сока зрачки Мудрейшего, и ему вдруг стало не то чтобы страшно, но отчетливо не по себе. Неуютно, как будто затылком почувствовал неподвижный взгляд ядовитого насекомого.

— Это не я, — ответил Слуга и сам изумился: звучало так, будто он оправдывался. — Твой дружок Крэкер.

— Мой друг Крэкер умел делать такое, — с вызовом ответил Мудрейший, — но он уже неделю как временно перестал, когда Матвей оставлял свое сообщение.

— Я знаю, — сказал Слуга тихо и зло, и зачем-то честно. — Мы провели вскрытие ячейки Матвея. Этот текст Крэкер ввел в его память давно, еще до своей паузы, еще до вашего побега, Мудрейший. С настройкой: «активировать перед паузой».


Слуга Порядка нащупал в мусоре своей памяти Матвеево сообщение, потеребил его, будто потрогал языком больной зуб, и в который раз поборол острое желание удалить его безвозвратно. Но нет, нельзя. Этот документ следовало сохранить как напоминание о его, Слуги, человеческом и профессиональном позоре. Как свидетельство того, что даже его, Слуги, социо-ячейка доступна и уязвима. Что в его, Слуги Порядка, ячейку может проникнуть всякая хитроумная шваль, а затем по тончайшей запутанной паутине нейронных ходов проползти, пролезть, просочиться в его, Слуги Порядка, сознание… Слуга поморщился, будто кто-то пощекотал затылок холодной металлической палочкой. Этот гад Крэкер — он ведь умудрился тогда расковырять не только его еоцио-память. Он узнал его помыслы. Потаенное, ни в одном слое не выраженное намерение любыми средствами изменить свой инвектор…

— Так я должен служить Слуге? — Неожиданно для себя Зеро рассмеялся чужим, надтреснутым смехом, как будто смеялся не он, а кто— то старый и злой, поселившийся у него за грудиной.

— Вы должны верно служить Живущему, — дежурно отозвался Слуга, словно ждал этого вопроса и ответ заготовил заранее. — Особенно сейчас, в наши трудные дни, когда стабильность Живущего находится под угрозой… Мудрейший… — Слуга впился взглядом в Зеро и выдержал долгую паузу, — вы сейчас кое-что увидите.

Слуга шагнул к столу и торжественно сдернул инвизибловый чехол с чего-то прямоугольного и громоздкого, странно возвышавшегося в центре приемной.

— Подарок для вас. — Слуга сделал широкий жест; он казался чрезвычайно довольным собой.

— «Кристалл-ХО»? — Мудрейший уставился на «подарок». — Вы хотели удивить меня «Кристаллом-ХО», этим старьем, которое используют в группах естественного развития, чтобы гидроцефалы могли хоть как— то смотреть «Малышариков»?

— Ну извините, — Слуга оскорбленно слепил темные ниточки губ. — Выбирать особо не приходилось. «Кристалл-ХО» — пока что единственный монитор для первого слоя. Спроса, понимаете, нет. Возможно, позже Шестой и Первый разработают специально для вас что-то более… элегантное. Ну а пока мы заказали три монитора, и все для ваших нужд. Один стоит в конференц-зале — вы, Мудрейший, его за всей этой суетой не заметили, — один здесь, в приемной, один установят в ваших апартаментах — ив каждый встроен внешний социо-спот с ограниченным подключением! Здорово, правда? У вас будет ограниченный доступ к некоторым сервисам второго слоя. Например, члены Совета смогут отправлять вам письма и сообщения…. Вы даже сможете смотреть рекламу и сериалы!

— Мне что, спасибо сказать?

Слуга Порядка раздраженно скривился и включил «Кристалл». В утробе машины что-то тоненько взвизгнуло. Экран замерцал миллионом серебряных копошащихся мошек.

— Я должен кое-что показать вам, — сказал Слуга.

Он прикрыл глаза и установил социо-соединение с «Кристаллом». Установка прошла неприятно и как-то грубо — словно его огрели по лбу деревянной дубинкой. Слуга погрузился в восьмой слой и вошел в Систему, на входе, как всегда, испытав секундное ощущение падения и одновременно удушья. Система плохо принимала в себя тех, кого не избрала лично, кому не открылась сама. Только Четвертой, модератору помощи природе, Система сейчас позволяла видеть себя непосредственно. Слуга Порядка и остальные члены Совета довольствовались расширенной копией Системы, достаточно, впрочем, чувствительной и агрессивной, чтобы каждый раз вгрызаться в их мозг на входе и выходе.



Слуга: команда: расшаритъ Систему с внешним пользователем Кристалл-ХО



внимание! Система является совершенно секретной программой и не предназначена для постороннего просмотра.

отменить команду «расшаритъ» продолжить выполнение команды



внимание! пользователь Кристалл-ХО может угрожать безопасности работы Системы

отменить команду «расшаритъ» продолжить выполнение команды



внимание! Система будет расшарена с внешним пользователем Кристалл-ХО

…выполняется…

…все еще работает…



От напряжения разболелась голова, перед глазами заплясали недоступные пятна. Как медленно. Изоп, как же медленно! Будто пытаешься расшарить программу с неживым другом… «В каком-то смысле так ведь и есть, — спохватился Слуга. — Кристалловский социо-спот неживой, внешний. Мои нервные клетки сходят с ума, пытаясь связаться с его механическими нейронами… Ну вот, наконец-то… Пошло…» Слуга вытер со лба испарину.

…На мониторе «Кристалла» Система смотрелась непривычно и как— то почти безобидно, не то что в восьмом слое. Как смешной мультипликационный человечек, навроде Живуша, состоящий из шевелящихся переливающихся букв и циферок, свернутых в крошечные спиральки. А не как кошмарная тварь, неохотно заглатывающая тебя в свою темную, липкую, алчную, просчитанную, расчетливую, постоянно обновляющуюся живую утробу.

«Живущий = 3 ООО ООО ООО живущих», — красовалась надпись внизу экрана.

— Смотрите, Мудрейший. Смотрите и трепещите, — сказал Слуга шепотом и, кажется, без издевки. — Перед вами — Система.

Зеро недоверчиво уставился на циферного человечка.

— Вы хоть знаете, что такое Система? — презрительно поинтересовался Слуга, неверно истолковав его взгляд.

— Никто не знает, что такое Система, — ответил Мудрейший, и Слуга удовлетворенно кивнул.

Это был правильный ответ на вопрос. Пароль-отзыв для всех, кто знал.

Что есть Система?

Душа Живущего.

Или тело Живущего.

Или разум Живущего.

Что есть Система?