Змеиный гаджет

— Нет, нет, нет. Как уговорить водителя совершить, по сути, самоубийство? А Николай, который из-за похмелья не мог сесть за руль, тоже был в деле? Он не мучился головной болью? А следователь? Почему он не обратил внимания на следы, которые остались на обочине? Не удивился маленьким туфлям?

Собачкин начал ходить по комнате.

— В отношении следака ясности нет. Он был молод, неопытен. Мог просто не обратить внимания на размер обуви, а мог и денежки хорошие получить. Возможно, парню, который без году неделя как в кабинет сел, велел заниматься аварией начальник. Босс спрятал в карман шуршащие купюры и послал разбираться с ДТП того, кто точно ничего не поймет. С другой стороны, на дворе лето, часть сотрудников была в отпуске. Того, кто руководил отделением, нам уже не опросить, он давно умер. Следователь проработал пару лет, сменил профессию, женился на немке и уехал в Германию. Геннадий погиб. Николай умер от алкоголизма. Но! Вот еще нам конфетка в бумажке. Вскоре после гибели мужа вдова Геннадия отправила сына Евгения учиться в США. Евгений не балбес, прекрасно учился, в аттестате одни пятерки. Но на бесплатное обучение в Америке он никак рассчитывать не мог. Билет на самолет, проживание в кампусе, оплата занятий — внушительная сумма набегает. Сын оправдал надежды матери, прекрасно успевал, после завершения занятий получил предложение от богатого работодателя. Сейчас он гражданин США, женат на американке. Двое детей, лабрадор, дом за белым заборчиком, дорогие машины, устойчивое материальное положение. У него есть профиль в Фейсбуке. Там много фотографий. Анна Сергеевна периодически к нему летает, но, похоже, совсем переселяться на иноземщину не хочет. Ей много лет, трудно в таком возрасте менять привычный уклад жизни. У вдовы Геннадия справный дом в Подмосковье, она владеет швейным ателье. Мастерская расположена в центре столицы, приносит доход. Жизнь удалась!

— И особенно сладкой она стала после смерти Геннадия Михайловича, — резюмировал Кузя. — Вот такой расклад по аварии.

— Надо с вдовой поговорить, — решил Дегтярев.

— Сегодня после обеда Анна Сергеевна ждет в своем ателье новую ВИП-клиентку Дарью Васильеву, — сказал Сеня. — Та заказала полный комплект: платье, костюм, плащ, шляпу, туфли.

— Она и обувь делает? — удивилась я.

— Девиз мастерской: «Оденем вас с головы до ног», — отрапортовал Кузя.

— Так она мне правду и сообщит, — усомнилась я, — если знала, что муж задумал, то ни словечка не проронит.

Собачкин пошел к кофемашине, взял полную чашку и сел на место.

— Пока не откусишь от пирога, не узнаешь, какая в нем начинка. Надо попробовать. Кто-то мне в уши шепчет, что убийство Вари Гореловой как-то связано со взрывом автобуса.

Дегтярев взял эспрессо, который приготовил себе Сеня, и сделал большой глоток.

— Ничего общего не вижу. В Киеве бузина, в огороде дядька.

— Чуйка меня редко подводит, — уперся Сеня.

— Согласен, история с бензовозом вызывает много вопросов, — неожиданно сказал полковник, — но, думаю, Даша зря скатается. Знаю случаи, когда люди совершали самоубийство, которое пытались замаскировать под насильственную смерть.

— Мальков, — оживился Леня, — он попросил своего приятеля столкнуть его с крыши здания. По всему выходило, что была драка, мужика скинули. Не сам прыгал. Так бы и прокатило у них. Но потом супруга дружка жене «самоубийцы» правду сообщила, а та в полицию кинулась.

— Помню, — оживился Дегтярев, — Мальков приятелю долг вернуть не смог, тот пообещал у заимодавца за это квартиру забрать. Ну и нашли решение проблемы. Мальков застраховался на солидные деньги, а приятель его спихнул.

— На что только люди не идут ради денег, — изумилась я.

Кузя отъехал в кресле от стола.

— Всем известную фразу, что «люди как люди… обыкновенные люди… только квартирный вопрос испортил их», я бы переиначил: «Люди обыкновенные, но их денежный вопрос испортил».

— Богатые тоже плачут, — выдал тривиальную истину полковник.

Кузя поднял обе руки.

— Сдаюсь, не спорю. Но рыдать в «Бентли» как-то уютнее, чем лить слезы, сидя в лаптях на обочине дороги.





Глава 23




В четыре часа дня я, испытывая глубочайшее разочарование, вышла из ателье, так ничего и не заказав. Анна Сергеевна, ухоженная, прекрасно одетая, с модной прической, идеальным маникюром, уместным макияжем, выглядела лет на двадцать моложе своего паспортного возраста. А со спины даму легко можно принять за девушку. Впрочем, многие молодые позавидовали бы стройной фигуре, осанке и походке пенсионерки. Меня приняли с почетом, усадили в кресло, угостили чаем, завели разговор об обновках. Я несколько раз пыталась повернуть беседу в нужное русло, но успеха не достигла. В какой-то момент Анна Сергеевна промурлыкала:

— Я просто владелица швейного бизнеса. Мы с вами обговорили ваш заказ в целом, а теперь придет наша лучшая модельер, и вы с ней детали обсудите.

И, не дожидаясь реакции потенциальной клиентки, умчалась. Через секунду появилась девушка с улыбкой от уха до уха, и речь пошла о фасонах, ткани, подкладке.

Через десять минут, признав свое полное фиаско, я пообещала подумать над предложениями модистки, покинула комнату и у выхода на улицу споткнулась о ведро с водой, которое кто-то неудачно поставил на пути. Часть содержимого выплеснулась на пол и попала на мои светлые туфли.

— О господи, — испугалась женщина средних лет, кидаясь ко мне, — простите ради бога! Не знаю, что с Надей случилось! Впервые у нас такое!

Я рассматривала грязную обувь.

— Можно тряпку? Или щетку?

— Конечно, конечно, — засуетилась администратор, — непременно сделаем скидку на ваш заказ. Мы так виноваты. Надежда!

В холл выглянула полная тетка неопределенного возраста.

— Чего?


— Прекрасный вопрос! — взвилась служащая. — Посмотри на клиентку!

— Чё с ней не так?

— Кто оставил в предбаннике у двери ведро с грязной водой?

— Не знаю.

— Кроме тебя некому!

— И чего?

— Дама туфли испортила!

— Чё с ними сделается? Смахнуть грязь, и все. Делов на копейку, а крику на миллион рублей, — меланхолично протянула уборщица.

— Прелестные туфельки из бежевой замши, — чуть не рыдала администратор, — они очень дорогие! Немедленно извинись!

— Ну, простите, — пробурчала поломойка.

Тетушка на ресепшне заломила руки.

— Мы так виноваты! Сейчас, сейчас, сейчас… Вот!

Администратор кинулась к шкафу, вынула коробку и дала ее уборщице.

— Донеси до машины Дарьи. Дорогая госпожа Васильева, там небольшой сувенир от ателье.

— Спасибо, — вздохнула я, — не стоит так переживать, всего лишь несколько капель на туфли попало. Ноги-то целы.

— Отлично знаю, что натуральную замшу нелегко отчистить, — причитала служащая, — вы откройте в автомобиле сувенирчик, отдайте Наде свои туфельки. Наш мастер их в божеский вид быстро приведет.

— Не стоит, — возразила я.

Администратор чуть не зарыдала.

— Умоляю! Позвольте исправить неприятность. Давайте я сама вас провожу?

Я поняла: если я откажусь, тетенька побежит за мной на парковку. Это тот случай, когда легче съесть котлету, чем долго объяснять, что не притрагиваешься к мясу.

— Спасибо, отдам обувь вашей сотруднице, — кивнула я и пошлепала на парковку.

Мокрые туфли противно прилипали к пальцам и чавкали на каждом шагу.

— Давайте чапки, — буркнула уборщица, когда я села в машину.

Потом взяла мои туфли и величаво удалилась.

Я подняла крышку коробки. В ней оказалось полотенце, сверху лежала записка: «Дарья! Наверное, у вас есть в машине запасная обувь. Если нет, в коробке на дне шлепки. Поезжайте вперед. Справа по ходу будет кафе «Улыбка пончика». Присоединюсь к вам через минут десять. Насчет замши не волнуйтесь, она будет как новая. Галя. Я вдова Николая Владимирова».

Галина не ошиблась. Как многие женщины, я вожу в салоне несколько запасных пар обуви: кроссовки на случай неожиданного дождя и кожаные лодочки. Я быстро натянула последние, поехала в указанном направлении, легко нашла кафе, села за стол, заказала чай и булочку с маком.

Галина появилась быстро. Она опустилась на стул напротив меня, поставила на соседнее сиденье пакет, который принесла, и безо всякого вступления заговорила:

— Клиентки бывают разные. Одним просто скучно, потрындеть хочется. Сядут у Анны Сергеевны в ВИП-зоне и ну языком молоть. Всю свою жизнь в деталях опишут, ничего не закажут и смоются. У Анны нет желания на «пустышку» время тратить. Поэтому ресепшн оснащен микрофоном, я его в ухо вставляю, когда новая клиентка появляется. Все слышу. У нас есть кодовая фраза: «Зеленый с розовым никогда не смешиваю». Как только Анна ее произносит, мне надо вызвать Валентину и отправить ее в кабинет. Хозяйка уйдет, Валька останется клиентку ублажать. Но вы ведь ничего заказывать не собирались! Верно?

— Предположим, вы правы, — осторожно ответила я.

Галина поставила локти на стол.

— Хотели узнать, как умер Геннадий Михайлович? Несколько раз заводили разговор о муже Анны. Он погиб в ДТП, в котором сам был виноват.

— Меня еще интересует, почему ваш муж попросил дядю подменить его, — добавила я.

Галина подперла подбородок кулаком.

— Давно это случилось. Память меня подводит.

— Что ее может освежить? — спросила я, демонстративно вынимая кошелек.

— Зарплата у меня маленькая, — пожаловалась администратор, — работать с утра до ночи приходится. Без выходных на ресепшне сижу. Не могу еще хоть где-то подкалымить. Надо вторую сотрудницу нанять, да хозяйка жаднее жадного.

— Сколько? — уточнила я.