Змеиный гаджет

— Эх, вот и верь мужикам после этого. Я тебя сразу опознала. А, Сашок! Хорош врать! С птичкой хотел надуть, потом с весами нахимичил. Перепелка, если она дикая, то больше кило весить не может. Птичка маленькая. Мы ж не посторонние. Мы ж… М-да! Короче, ты понял.

Саша схватился за прилавок.

— Катюха?

Марина улыбнулась.

— Не похожа? Или очень похожа?

Мужик схватил с прилавка пустую миску, прикрыл ею голову и с воплем:

— Толян! Твоя баба из могилы вылезла и ко мне заявилась, зомби идут, — исчез в недрах рынка.

Марина хихикнула.

— Небольшая промашечка. Но кто ж знал, что он с чужой женой спал, а та теперь покойница. Так! Уно моменто!

Спутница вынула из своей большой сумки электронные весы, поставила их на прилавок, водрузила сверху бутылку с водой.

— Вот! Пятьсот двенадцать. Теперь перепелочка! Двести девяносто девять. Таня!

Стоявшая рядом за своим прилавком женщина откликнулась:

— Аюшки!

— Знаешь Сашу? — спросила Марина.

— А как же, — ответила торговка.

— Вот и славно, — кивнула Марина, — передай ему денежки за двух птичек. Только вторую взвешу.

— Ага, — согласилась продавщица.

Марина положила на свои весы другую птичку и вручила деньги женщине.

— Спасибо, Таня.

— Кто вам сказал, что меня Татьяной зовут? — только сейчас удивилась соседка Саши.

— Разве не так к тебе обращаться надо? — спросила Марина.

— Так, — кивнула Таня.

— В чем тогда проблема?

— Просто интересно, как вы имя выяснили.

Марина похлопала себя по плечу.

— Тут сидит ангел, он мне тихо на ушко правду шепчет. Вот там помидорки лежат, твои?

— Ага, — согласилась Таня, — со своей грядки, с подмосковной, утром собирала.

Марина наклонила голову.

— Танюша, не ври. Томаты куплены на оптовом рынке. Там они пятьсот рубликов ящик стоят. Хотя цена уже могла и упасть. Ездила ты на тот рынок неделю назад. Взяла помидоры оптом, продаешь в розницу, берешь за килограмм, как за ящик. Хороший бизнес, прибыльный.

— Как вы узнали про оптушку? — только и смогла спросить Таня.

— Ты азербайджанка? — вдруг поинтересовалась Марина.

— Вот еще! С Москвы я.

— В столице живешь недавно, — отрезала моя спутница. — Если ты не являешься гражданкой солнечной, очень красивой страны Азербайджан и у тебя нет там трудолюбивой родни с полями-огородами, то сама подумай, как я догадалась, что помидорки не из Подмосковья.

Таня уставилась на товар.

— Азербайджан, — повторила Марина, — подсказка для тебя: газеты читаешь?

— Газеты? — окончательно растерялась Татьяна. — Ну, иногда!

— В интернете?


— Ага.

— А бумажные покупаешь?

— Вот еще! Зачем? В планшетнике бесплатно.

— Прощай, Таня, — вздохнула Марина, — передай привет Саше!

Мы провели на рынке часа два, в конце концов сели в машину и поехали домой.

— Как вы узнали их имена? — не сдержалась я.

— Они самые распространенные, — объяснила пассажирка, — конечно, есть риск не угадать. Но сегодня сработало. И мужик меня рассердил. Раз соврал, два, с весами, как водится, нахимичил. Есть предел моему терпению. Ну а теперь покажите мне пройдоху, который от жены налево ни разу не сходил? Если человек честный, то он во всем честный. Если врун, то во всем врун. Так не бывает: на рынке я покупателей обдуриваю, а дома одну правду говорю. На бывшую любовницу ему намекнула, потому что надоел, упорно меня обманывал. Вот пусть теперь и трясется, думая, что призрак к нему пришел.

— А помидоры? — не успокаивалась я. — Они все одинаковые. Как вы поняли, что у Тани не подмосковные?

— Ну, ты даешь! — изумилась Марина, отбросив «вы». — Они все разные. Подмосковные на вид убогие, желтоватые, страшненькие, солнца им мало, азербайджанские крепкие, прям ух, молодцы. И они вкуснее, да наш народ любит то, что прямо с огорода. Это правильно, если только хозяин химию на грядки не лил. Татьяна мне сказала: «Я с Москвы». Ага! Большинство коренных столичных жителей говорит: «Из Москвы». А томатики…

Марина расхохоталась.

— Неужели не видела?

— Кого? — спросила я.

— Что, — поправила супруга полковника, — у Тани под прилавком стоял ящик, он прикрыт газетой, на азербайджанском языке в ней текст. Отлично знаю, на «Фуд Сити» точь-в-точь такая тара. Ой, не могу! Небось баба до сих пор голову ломает, почему я про бумажное издание спросила. Если тебе захочется на огромной оптушке помидорки купить, знай: азербайджанские самые вкусные. Посмотри, какая газета в ящике постелена.

Меня охватило изумление.

— Как ты под прилавок заглянула? Я находилась рядом и ничего не заметила.

— Господь подарил мне глаза мухи, — серьезно ответила Марина, — во все стороны разом смотрю. Хочешь совет? Никогда не становись ни у кого на рынке постоянной клиенткой. Первые два-три раза тебе качественный товар отпустят, потом дерьмо совать начнут, да еще споют, что оно шоколадка.

— В Париже всегда беру сыр на рынке Сен-Жермен, продавец Йон никогда плохой не подсунет, — возразила я.

— Мы в Москве, — напомнила Марина, — тут другой подход. Если клиент постоянный, он уже не нужен, потому что все равно придет. Можно ему и требуху сунуть. А новенького заманить надо. Хочешь всегда качественный товар иметь? Купи два раза творог у Кати, потом три дня бери у Лены, затем к Гале иди. И так всегда, вперемежку. Они поймут, Даша постоянно ходит, она при деньгах, и за тебя драться станут, лучшее положат, взвесят нормально.

— Да ты психолог, — восхитилась я.





Глава 27




— Деньги! — воскликнул Сеня. — Денежки! Монетки-бумажки. Очень их человечество любит.

— А ты нет? — спросил Кузя.

— Обожаю ассигнации, — потер руки Собачкин, — сами по себе они бесполезны. Но их можно обменять на чудесные вещи.

Дегтярев постучал карандашом по столу.

— Константин Сенин мог знать шофера бензовоза?

— Уверена в этом, — кивнула я.

Кузя кашлянул.

— Владимиров долгое время работал водителем грузовичка, который был прикреплен к рынку, нигде не указано, что он возил директора. Получал скромную зарплату. После смерти хозяина привоза Геннадий Михайлович уволился, спустя некоторое время сел на бензовоз. Претензий к нему ни на одной службе не было. Москвич. Женат. Супруга Анна Сергеевна швея. Сын Евгений сейчас проживает в США, город Сен-Малиано. Больше о парне ничего не известно, но Сен-Малиано американская глубинка, крохотное поселение. Племянника Николая, который умер, Геннадий воспитывал как сына, его вдова работает администратором в ателье у Анны.

— Пока все, что сообщила тебе Галина, выглядит правдой, — сказал Сеня.

— Сенин Михаил Константинович, — продолжал Кузя, — директор рынка. Всю жизнь проработал на одном месте, пришел на должность грузчика, быстро поднялся. Его брат Петр Константинович — инвалид, нерабочая группа, получал пенсию, имел сына Константина. Петр умер, когда Костя был совсем юный, девяти лет. Его жена скончалась через год. Михаил воспитал племянника. Костя стал спортсменом. Так! А это кто? Интересный зигзаг.

— Что там? — поинтересовался полковник.

Кузя посмотрел на нас.

— У жены Петра, матери Кости, была сестра намного ее младше. Угадайте, как ее зовут?

— Непосильная задача, — сказала я.