Золотая клетка

Ноги подгибались. По щекам градом катились слезы. Она и сама слышала, какое отчаяние слышится в ее голосе.

– Ты не слышишь, что я говорю? Я тебя больше не люблю. Я… я люблю ее.

Он кивнул в сторону Ильвы, которая обернулась и посмотрела на Фэй. Ильва все еще была в одном белье – сером, от «Ла Перла». Ее плоский живот, идеальной формы грудь и стройные мальчишеские бедра казались насмешкой над Фэй. Ильва была такой, какой Фэй давно перестала быть.

Як вздохнул, а настороженный взгляд Ильвы заполнился презрением, когда Фэй упала на колени перед Яком. Коленные чашечки уперлись в твердый деревянный пол. Когда они въезжали сюда, им пришлось заменить все полы. Фэй предлагала отциклевать и смазать маслом прежние оригинальные полы, но Як лишь фыркнул в ответ на это предложение. Вместо этого они заказали паркет из Италии, стоивший тысячи крон за квадратный метр. Но на новом дорогущем полу было так же больно стоять на коленях, как и на старом. Унижение было полным.

– Милый… – умоляюще проговорила она. – Дай мне шанс. Я изменюсь, я стану лучше. Я знаю – со мной было нелегко. Я была злая… плохая… глупая. Но я сделаю тебя счастливым. Як, дорогой, дай мне еще один шанс! Ты и Жюльенна – все, что у меня есть. Ты – вся моя жизнь.

Фэй попыталась схватить Яка за руку, но тот отдернул руку и глянул на нее с отвращением. И она понимала его. Она сама себе была отвратительна.

Як отошел к Ильве, которая теперь сидела на постели, закинув одну длинную ногу на другую, с гордым хозяйским видом встал рядом с ней и положил руку на ее обнаженное плечо. Ильва положила поверх нее свою ладонь. Вместе они разглядывали Фэй, стоявшую на коленях на итальянском паркете.

Покачав головой, Як произнес без малейшей дрожи в голосе:

– Все кончено. Я хочу, чтобы ты ушла.

Фэй медленно поднялась с пола. Задом вышла из спальни, не в силах оторвать взгляда от руки Яка на костлявом плече Ильвы. Обернулась, только когда поравнялась с закрытой дверью в комнату Жюльенны. Она понимала, что ей следует сейчас подумать о дочери, принять решение – взять ее с собой или нет, сказать ей что-то или не говорить ничего. Но единственная мысль, которую ее мозг сейчас мог сформулировать, – что она должна бежать отсюда. Как можно скорее.

Голые ягодицы Яка между ног Ильвы все еще стояли у нее перед глазами, когда она вывалилась за дверь и захлопнула ее за собой. И, только стоя на лестнице, поняла, что забыла надеть обувь.





* * *


Фэй сидела под дверью квартиры Крис. Все ее тело сотрясалось от рыданий.

Каким-то образом ей удалось остановить такси, и, бросив на нее взгляд, водитель без единого слова помог ей сесть на заднее сиденье.

Потом она долго колотилась в дверь в тщетной надежде, что Крис спасет ее от всего этого, но когда никто не открыл, она опустилась на пол. И теперь не знала, хватит ли у нее когда-нибудь сил снова подняться.

– Боже мой, Фэй! Что случилось?

Наконец-то.

Она подняла глаза и увидела, как к ней осторожно приближается Крис.

Фэй потянулась к ней – и разрыдалась так, что уже ничего не видела перед собой. Единственное, что ей удалось из себя выдавить, было:

– Помоги мне!





Часть II




– Как вы можете быть так уверены… что это действительно он?

– На данном этапе мы ни в чем не можем быть уверены, – ответила женщина-полицейский, не глядя в глаза Фэй.

– Послушайте, я потеряла свою дочь. Но чтобы Як… конечно, у нас были проблемы, но я все же не могу поверить… это какая-то ошибка.

– Вообще-то я не имею права…

Женщина-полицейский огляделась. Поскольку ее напарник вышел, чтобы принести Фэй чашку кофе, она проговорила, понизив голос:

– Мы не только обнаружили в машине кровь. Навигатор показывает, что Як среди ночи ездил на причал у озера Веттерн. Там мы обнаружили катер со следами крови, предположительно принадлежащей Жюльенне…

Фэй кивнула; поморщилась, поскольку от этого движения заболели раны на лице. Допрос записывался на пленку – она понимала, что ей ни за что не скажут ничего такого, что не подлежит разглашению. Они просто хотят, чтобы она доверилась, привязалась к этой женщине, сидящей перед ней с понимающим взглядом. Хотят, чтобы она сотрудничала. Они не понимают, что им не надо играть с ней ни в какие игры. Она готова сотрудничать. Як не уйдет от ответа.

– Есть у вас кто-нибудь из близких, кому мы могли бы позвонить? Кого вы хотели бы видеть сейчас рядом?

Фэй покачала головой. Снова поморщилась от боли. В больнице ей наложили пластыри, зашили рану.

– Тогда на сегодня мы закончили. Но наверняка еще обратимся к вам с вопросами.


– У вас есть мой номер, – пробормотала Фэй.

– Сюда едет пастор. Если хотите, вы, конечно, можете поехать домой. Но мне кажется, вам лучше сейчас не оставаться одной.

– Пастор?

Поначалу Фэй даже не поняла, о чем говорит женщина-полицейский. Зачем ей пастор?

– Люди, которые… с которыми случилось то, что с вами, нуждаются в утешении – им нужно с кем-то поговорить.

Фэй подняла глаза и взглянула на нее.

– Люди, у которых убили детей? Вы это имели в виду?

Женщина-полицейский на мгновение заколебалась, но потом произнесла:

– Да.



Движение на постели. Кто-то присел на край кровати. Фэй заставила себя открыть глаза и увидела устремленный на нее взгляд Крис – встревоженный, но полный решимости.

– Я люблю тебя, Фэй, но ты пролежала в этой постели уже две недели. Стоит упомянуть Яка или Жюльенну, как ты начинаешь рыдать. Дальше так продолжаться не может.

Она кивнула в сторону двери.

– Если ты чего-нибудь от меня захочешь, тебе придется встать и прийти ко мне. С этого момента, если ты захочешь есть, – иди в кухню и делай себе еду сама. Сюда, в эту комнату, я не зайду, даже если ты крикнешь мне, что Дензел Вашингтон лежит здесь голый, прикованный к постели[14].

На следующий день Фэй вышла в кухню в одних трусиках и футболке.

Крис держала в руке чашку кофе, на столе перед ней лежал раскрытый журнал «Вэнити Фэр». Подруга взглянула на Фэй поверх ободка чашки.

– В холодильнике есть завтрак. Сама я по-прежнему придерживаюсь диеты Линдси Лохан[15].

Фэй выдвинула себе стул и опустилась на него.

– Что за диета?

– Кофе, сигареты и «Постинор». – Крис иронично улыбнулась. – Возьми себе чего-нибудь поесть. Я скоро ухожу на работу. Не хочешь пойти со мной?

Фэй отрицательно покачала головой.

– Тогда оставайся дома. Посмотри кино, поплачь, пожалей себя… Я буду только счастлива, если ты вый-дешь из комнаты. Там начинает нехорошо пахнуть.

Фэй положила ладонь на руку Крис и взглянула ей в глаза.

– Спасибо, – проговорила она. – За всё. А то, что ты… Ну, ты и сама знаешь.

– Не думай об этом. В отеле у Крис ты можешь оставаться, пока не придешь в себя, – при условии, что будешь регулярно принимать душ.

Фэй кивнула. Похоже, сделка на таких условиях ее устраивала.





* * *


Фэй чувствовала себя ужасно. Как с тяжелого похмелья. Когда Крис ушла, она легла на диван, достала мобильный телефон и позвонила Яку. Это она делала каждый день. Разумеется, потому, что ей хотелось поговорить с Жюльенной, но, пожалуй, еще больше потому, что хотелось услышать его голос. С каждым разом в нем все отчетливее звучали нотки раздражения, а разговор получался все более коротким. Словно она говорила с чужим человеком.

– Да, – сухо ответил Як.

– Привет, это я.

– Я так и понял. Жюльенны нет. Они только что уехали в садик.

– Они?

Як откашлялся. Она услышала на заднем плане звуки и голоса.

– Сегодня я не успевал отвезти Жюльенну, так что ее отвезла Ильва.

Фэй не могла поверить своим ушам. Прошло всего две недели, а Як и Ильва уже вовсю играют в дочки-матери! Фэй нашли замену. Как домработнице или няне…