Звезды и лисы

– Сразу же сообщите, если хоть что-нибудь выяснится.

– Ладно, мама.

– Я расспрошу Верочку получше. Она любит рассказывать о себе!.. Я позвоню.

– Конечно, мама.

– И не лезьте на рожон, – заключила мать с сердцем. – Большое зло ходит совсем рядом. Я его чувствую.

Лиса уставилась в пол.

Она тоже чувствовала это самое «большое зло» и улавливала его приближение.

Ник поехал бы на электричке – чего лучше, тем более машины все равно нету, она так и осталась возле дома тети Веры после первого визита на радость майору Мишакову, если он возьмется искать вещественные доказательства виновности братьев Галицких. Майор только начнет искать, а тут уж для него все приготовлено – и машина на стоянке, и очки на столе, которые Ник оставил там во второй визит.

Ник поехал бы на электричке и даже речь стал произносить о том, что только дебилы и кретины везде раскатывают на машине, хотя ни проехать как следует, ни припарковаться нельзя, и вообще схему движения то и дело меняют, не разобраться, где есть повороты, где нет, а где сделали одностороннее!..

Он поехал бы, но Лиса сказала, что не выстоит в электричке, показала на свои ноги, и Ник покорился – хорошо, пусть будет такси.

В машине они почти не разговаривали. Лиса о чем-то напряженно думала, работа мысли отражалась на острой мордочке. Должно быть, думы ее были нелегки, потому что мордочка вскоре стала несчастной, а потом Ник заснул под протяжную восточную музыку.

Проснулся он, когда Лиса стала тянуть его за руку.

– Приехали? – пробормотал он и сразу полез в карман за кошельком. Ему стало неловко, что он проспал всю дорогу. Должно быть, храпел еще!..

– Нет пока, – бодро сказала Лиса. Она уже выбралась наружу и теперь заглядывала в распахнутую дверь. – То есть приехали, но еще не туда.

– А куда мы приехали?

Ник сунул водителю деньги, вылез и огляделся.

Узкая асфальтовая шоссейка, обсаженная с двух сторон кустами, только взявшимися зеленеть. Слева и справа заборы – от земли до неба.

Лиса перешла шоссейку и нажала кнопку домофона, прикрученного к калитке. Ник подумал: надо же, даже в Великой Китайской стене, оказывается, есть домофоны!..

– Забежим на пять минут, – сказала Лиса с фальшивым оживлением. – Я кроссовки другие надену, и мы сразу дальше двинем. Здесь близко, через две улицы!

– Подожди, – попросил Ник, заподозривший неладное. – Ты сейчас куда ломишься?

Внутри Великой Китайской стены сухо щелкнуло, калитка приоткрылась.

– Я тут живу, – призналась Лиса. – С папой и его… семьей. Тут еще живут… эта… папина жена, и Елисей, и Светозар.

– Какой… Елисей?

– Мои братья, – объяснила Лиса. – Елисей и Светозар. Малолетние. Проходи. Только я тебя прошу, Ник, – она вздохнула и понизила голос. – Ты сразу не устраивай скандалешник, ладно?.. Лучше потом, попозже.

– Я никогда не устраиваю!..

– И хорошо, и правильно, – заторопилась Лиса. – К чему нам скандалы?

– Юля, – грозно сказал Ник. – Я ничего не понял.

Она сильно потянула его за руку, как норовистого ишака за сбрую, он поневоле пошел за ней, слишком ошеломленный, чтобы всерьез сопротивляться.

За забором простирался просторный парк в английском духе – зеленые лужайки, купы нарциссов и тюльпанов в свежей траве, подстриженные пихты, шаровидные сосны, все весеннее, ухоженное!.. По обеим сторонам дорожки были высажены молодые липы, словно тронутые зеленой акварелью. В глубине парка между деревьями виднелась беседка с онегинской скамьей.

– Там спуск к Москве-реке, – мрачно сообщила Лиса.

– Ты живешь в санатории?..

– Это не санаторий. Это папин дом.

Парк все не кончался, дорожка петляла между деревьями.

Они шли рядом.

– То есть про бизнес-школу в Швейцарии ты не выдумывала? – осведомился Ник.

– Как это ты запомнил про бизнес-школу?..

Деревья расступились, навстречу им выплыл дом в старинном усадебном духе – с греческими колоннами, портиком и подъездной дорожкой, засыпанной гравием. Меж колонн стояла детская машинка и валялся перевернутый велосипед. Под греческим портиком оказались свалены пластмассовые ведерки, совки, кубики, надувной дракон, которого шевелил весенний ветер, и всякое прочее.


– Я только башмаки другие надену! Правда!..

Двустворчатая дверь распахнулась, из нее выскочил бутуз в шапке и ярком комбинезоне, а за ним две тетки с одинаково тревожными лицами.

Бутуз, обнаружив прямо перед собой Лису и Ника, открыл рот и замер.

– Здорово, Елисей, – сказала Лиса.

Бутуз не шевельнулся.

– Юля! – воскликнули тетки почти хором. – Приехала!.. Павел Витальевич за тебя только утром говорил!.. Стой, стой, Иля, не бежи, упадешь!.. Иля, стой, давай ручку, пойдем лучше до площадки! Бери ведерко и пойдем, Иля!..

Иля, не обращая на теток никакого внимания, шустро чесал по дорожке. Тетки кинулись в погоню, но не успели. Иля бухнулся на живот, подумал короткое время, затем старательно наморщил лицо и заорал.

– Елисей, – объяснила Лиса, глядя им вслед. – И его няньки.

– У него сразу две? – спросил Ник зачем-то.

– Шесть, – поправила Лиса. – Четыре дневных, посменно, и две ночные, тоже посменно.

Ник старательно наморщил лицо, совсем как Елисей, – чтобы не рассмеяться.

На первом этаже дома было просторно, чисто, прохладно и роскошно. Плитка сверкала, люстра низвергалась, справа белый рояль, слева мраморная скульптура, посередине эрмитажная лестница с позолоченной бронзой.

А может, и не с бронзой, подумал Ник. Может, все из высокопробного золота!

– Юля! – раздалось с лестницы гневное. – Где ты была?! Почему так долго?! Ты уехала на один день!

– Привет, пап, – с тоской сказала Лиса. – Пап, это Ник, мой друг. Мы сейчас уедем, мы на пять минут.

Моложавый джентльмен сбежал с мраморных ступенек, оценил Ника – от очков до ботинок, – и с некоторым сомнением подал ему руку.

– Павел Витальевич.

– Николай Михайлович.

Больше говорить было нечего, и Ник решил не говорить. Да и Павел Витальевич явно затруднялся!..

– Пап, я поднимусь к себе.

– Юлька, ты хоть предупреждай о своих отлучках! Ни слуху ни духу столько времени!

– Хорошо, пап, буду предупреждать.

– И на чем ты приехала, спрашивается? Я звонил твоему водителю, а ты его, оказывается, отпустила!

– Пап, у меня всякие… дела.

– Какие у тебя могут быть дела! – фыркнул отец.

Разумеется, у нас никаких дел быть не может, подумал Ник Галицкий. Да и какие наши дела, даже если они есть, сравнятся с папиными?.. По всей видимости, папины дела были огромны и шли хорошо, в ногу, так сказать, со временем.

Лиса заскакала по эрмитажной лестнице, а отец между тем обратил взор на Ника.

– Вы с Юлькиной работы?

– Нет, – признался Ник. – Я физик, работаю… в научном институте.

– Скучно, наверное, – посочувствовал Павел Витальевич.

– Ничего, терпимо.

И Ник посмотрел вслед Лисе, а хозяин посмотрел на него.

– Вы давно знакомы с моей дочерью?

– Всего несколько дней. Она давняя приятельница моего брата. – Ник вдруг подумал, что понятия не имеет, давняя ли приятельница Лиса или только приобретенная. Оказалось, он вообще ничего о ней не знает!.. Но джентльмен явно ждал продолжения, и Ник стал объяснять: – Нам нужно заехать к знакомым. Они живут на соседней улице. Так сказала Юля, я сам здесь не ориентируюсь.

– Вы не похожи на ее друзей, – заметил хозяин дома.

– Наверное, – согласился Ник.

– Может быть, выпьете чего-нибудь? – Тут он повернулся куда-то в сторону и зычно позвал: – Настя! Настя!..

Тотчас же из мраморных глубин выступила фигура в униформе и прошелестела, уставившись в пол: