Звезды и лисы

– Юля, за мной ступай, – распорядился хозяин. – А ты, парень, пока самовар ополосни – во‐он, под краном.

Ник, ругаясь себе под нос последними словами, поволок самовар под кран. Вода была очень холодной, тяжелая толстая струя, попадая на самоварные бока, брызгала во все стороны. Джинсы и ботинки моментально промокли, даже очки залило, и их пришлось снять.

Что такое?! Что за шпионские страсти?! Что за книжные выдумки?! Лиса всему верит. Ей нравится, что она тоже причастна к каким-то тайнам – ну и ладно, ей двадцать с небольшим, вполне простительно! Но разве так бывает, чтоб о человеке ничего не было известно – долго, годами, десятилетиями?.. Дедушка Дадиани – балагур, шутник, лучший тамада на всех праздниках, – знал, что его родной брат служит в разведке под чужим именем и ни разу в жизни никому об этом не сказал?! Даже любимым внукам не похвастался?! Да и вообще!.. Истории про шпионов были популярны в семидесятые и еще, кажется, в тридцатые, но ведь это… вранье. Или нет?..

Лиса показалась на дорожке. Обеими руками она волокла канистру с водой, и видно было, что ей тяжело, она сильно откидывалась назад и перехватывала ее руками. Ник кинулся и забрал у нее канистру.

– Ник, скажи вот прямо сейчас, – она ни с того ни с сего уткнулась лицом в его пиджак. – Ты меня любишь?

Он поставил канистру на дорожку, взял ее за шиворот и заставил посмотреть в глаза. И сказал:

– Да. Мне кажется – да. А что такое?

– Ник, я тебя точно люблю. Мне не кажется.

– Хорошо, – оценил он, подумав.

– Да что хорошего-то!.. Там этот, Александр Александрович, сооружает знатный закусон. Ты выпей с ним водки, а потом поговорим. Ладно?

Ник вдруг встревожился. Видно, ее торжественно-печальный тон неспроста!

– Юль, если ты хочешь мне что-то сказать, скажи сейчас.

Она словно дрогнула.

– Да? – переспросила с недоверием. – Прямо сейчас?..

– Да, – ответил Ник. – Это правило.

– Правило?

– У нас так принято. Если есть что сказать, выкладывать надо немедленно. Не потом, не завтра, не в понедельник и не в следующем году!.. Так положено. Иначе можно упустить момент.

– Лучше бы упустила, – выговорила Лиса и опять уткнулась ему в пиджак.

Они немного постояли молча. Белый дым от костра стлался по лужайке.

– Как я люблю весну, – с тоской сказала Лиса. – Зиму тоже люблю.

– Понятно.

– Ничего тебе не понятно!..

Со стороны дома появился хозяин с огромным подносом в руках.

– Помогайте, помогайте! – издалека крикнул он. – А самовар-то что?.. Заглох?..

– Елки-палки, – проговорил Ник и отодвинул от себя Лису. – Самовар!..

Для начала он забрал у Александра Александровича поднос, мельком удивившись, что на нем и впрямь оказалась водка!.. И замороженные стопки, подернувшиеся инеем, три штуки, и закуски – черный хлеб, килька, посыпанная зеленым лучком, селедка ровными ломтиками, шпроты, несколько пластов осетрины, буженины и всякого прочего.

Или там, в доме, есть кухарка и повар?.. Кто их знает, этих засекреченных, как у них все устроено?..

– Шишки для самовара вон, в корзине, – Александр Александрович подбородком показал на корзину, расставляя на садовом столе кушанья. – Раз уж не затопил, выпьем сначала, пока водка холодная. Давайте, рассаживайтесь!..

Вмиг он распределил яства по столу и ловко разлил водку.

– Ну, за начальника моего и друга Александра Аггеевича Милютина!.. Хороший мужик был, профессионал. С дочерью и внуком не задалось, а так отличную жизнь прожил.

Хозяин опрокинул стопку, и Ник тоже опрокинул и потянулся за черным хлебом и салом.

– Э, нет, – остановил его хозяин. – Так не пойдет. Вы, молодые, ничего не умеете, ни выпить как следует, ни закусить!.. Водку закусывать тоже надо умеючи! Для начала килькой закусывают или икрой. Ну, селедочкой. А вторую – уже можно салом, бужениной. А так что получается? Получается, ты после мяса рыбу, что ли, станешь есть?

Ник развеселился:

– А нельзя?

– Нельзя, – заявил Александр Александрович торжественно. – Запрещается. А ты чего не ешь, девушка?

– Она вегетарианка, – сообщил Ник. – Ест только то, что само с дерева упало.

– Дела-а, – протянул Александр Александрович и сбоку посмотрел на Лису. – И водки не пьешь?


– Ей нельзя, – опять вмешался Ник. – Она, если выпьет, замертво упадет. Без закуски.

– Ну, хоть хлебушком, – произнес Александр Александрович с жалостью. – Так жить с ума сойдешь. Не евши – не пивши.

Лиса покраснела. Веснушчатые уши налились краской и словно набрякли.

– Я ем и пью! – выпалила она. – А тебя никто не спрашивает, Ник!..

– Винегрет есть, – подумав, сообщил хозяин. – Я его не очень, а ты, может, будешь?.. С соленым огурцом, без кильки! Будешь?..

– Буду! – с вызовом сказала Лиса и ни с того ни с сего опрокинула свою стопку.

– Погоди ты, не спеши, – развеселился Александр Александрович. – Хоть винегретика пожуешь, а так скучно!..

Поднялся и направился к дому.

– Какая ему разница, что я ем, чего не ем, – начала Лиса, как только хозяин отошел немного. – Что ты лезешь? Я не советую, что тебе есть, и ты не смей мне приказывать!.. Двадцать первый век давно наступил, ты что-нибудь об этом слышал? Я свободная личность, что хочу, то и ем!..

– Я тебе приказываю? – поразился Ник, которому понравилось ее дразнить. – Я сообщаю хозяевам о кулинарных предпочтениях гостей. Откуда ему известно, что тебе нужно подавать исключительно маракуйю?

– Не нужна мне никакая маракуйя!

– Как ты думаешь, в доме есть еще повар и кухарка?

– Никого там нет, – выпалила Лиса. – Я же заходила!..

Ник налил себе еще стопку водки и махнул одним глотком.

– Как ты думаешь, – начал он, – что из рассказанного правда?

– Все правда, – убежденно сказала Лиса. – А ты что?! До сих пор не веришь?!

– Не знаю, – протянул Ник с сомнением. – Ты Юлиана Семенова наверняка не читала, а я-то читал!..

Лиса фыркнула.

– Был такой писатель, любил описывать жизнь шпионов. Штирлица знаешь? Да, я и забыл, ты же образованная! У меня такое чувство, что нам пересказали роман о героических советских разведчиках в тылу врага. Получается, тетя Вера – дочь героя! Смешно.

– Ник, ты как хочешь, а я точно знаю, что Милютин Александр Аггеевич – легендарная личность в разведке. Я наводила справки. В музее ФСБ ему посвящен отдельный зал. Не стенд, а целый зал!..

– Ты что, была в музее ФСБ?

– Конечно! Я хотела про него программу делать, я же говорю!..

Из куста жасмина во все стороны брызнули воробьи, словно их кто-то спугнул, и сразу вокруг стало тихо, птицы затаились.

– И он совершенно точно ваш родственник!

– Это тебе в музее ФСБ рассказали?

– Про родственников там не рассказывают, но биография Милютина известна до мельчайших подробностей. Разумеется, мне дали прочесть, что можно, а что нельзя, не дали!.. Но там ясно написано и про семью Дадиани, и про вашу…

Ник вдруг как будто проснулся.

– Подожди, – сказал он и взял ее за руку. И повернул к себе. – Про нашу семью?! Когда ты узнала про нас?

Она отвела глаза.

– Довольно… давно, Ник.

– До того, как познакомилась с Сандро?

Она вздохнула.

– Не вздыхай, а отвечай на вопросы!..

– Я познакомилась с Сандро специально, – призналась Лиса. – Мне нужно было узнать что-нибудь о родственниках Милютина. Ты понимаешь, это так круто! Он разведчик, а внук рэпер!.. Это прямо мечта! Такую программу можно было забацать!..

На дорожке показался хозяин. Он приближался бодрым шагом, в руке белый фарфоровый салатник. В салатнике отражалось солнце.

– Еще по одной? Под винегрет! – И он поднял повыше солнечное пятно. – У меня сегодня хороший день получился. Я-то ведь думал, что шеф мой каким-то негодяям все заработанное завещал!..

Александр Александрович засмеялся, ни с того ни с сего споткнулся на дорожке, покачнулся, не удержал равновесия и повалился лицом вперед. Фарфоровая миска отлетела в сторону.

Лиса остолбенела.