Меч всевластья (СИ)
— Как ты себе это представляешь? — Регина взяла на себя роль скептика и, усевшись на сухую кочку, посмотрела на меня неверящим взглядом.
— Смотрите, светает! — так же неожиданно заговорила Ольга, и Регина уставилась на порозовевший краешек неба как на нечто невиданное.
— Ты думаешь, этот, ну, которого ты прозвала «северянином», отступится и не будет мстить? — Света, в отличие от остальных, была настороже и не опускала арбалета.
— Вы видели, что он сделал с Зайтом, только за то, что он отказался продать одну из нас. Мы его оскорбили еще больше. Он не отступится! — Регина хотела что-то мне сказать, но я ее опередила.
— Ему еще нужно нас найти, а нам нужно выбраться из болота. Дайте мне, пожалуйста, немного времени на обдумывание, и я вам все расскажу.
Мы шли молча, набивали рты ягодами, они были крупными и почти безвкусными, комары усердно искали место, за которое можно было укусить, но толстый слой грязи не подпускал их к коже, и они норовили залезть в рот и нос. Регина явно была недовольна, но молча шла за мной, старалась помогать Ольге, и я ей была благодарна за это, Ольга начала приходить в себя и осознавать происходящее рядом с ней. Рука Регины, помогающая преодолеть очередное грязевое озеро, придавала ей уверенности в себе. Татьяна и Света шли рядом со мной и весело обсуждали события прошедшей ночи, похоже, они полностью доверились мне, и хотя это льстило, но и тревожило, я впервые несла ответственность за чьи-то жизни.
Я старалась идти так, чтобы солнце всегда было справа от меня, я всматривалась в кочки, в заросли кустарника и даже небольшие островки деревьев, мне казалось, за нами кто-то наблюдает, и ощущение надвигающейся опасности становилось все сильней. Но время шло и ничего не происходило! У меня даже возник вопрос по поводу жуткой репутации болота, мы даже птички не встретили, не то что хищников или какой-то нечисти, о которой нам рассказывал Буйвол. Ближе к полудню девчонки начали выдыхаться, и все чаще падали, с каждым разом все с большим трудом поднимаясь на ноги. Я чувствовала, как возбужденное состояние сменилось усталой апатией, и поняла, что пора объявить привал.
Мы сидели на более-менее сухих кочках и отмахивались от надоедливой мошкары веточками растения, пахнущего так же, как и ожерелья на наших шеях. Девчонки смотрели на меня и ждали, когда же я поделюсь с ними своими планами, а я смотрела на них и пыталась понять, почему они так мне доверились.
— Ладно. Вот какие у меня мысли, — наконец произнесла я, в очередной раз хлестнув прутом по своей же собственной спине. — Мы пойдем к дороге и постараемся идти на юг, как и планировал Зайт.
— Ты сума сошла, да? Надо идти назад к тому месту, где мы перешли в этот мир! — сразу же возразила мне Регина.
— Проход закрылся, мы сами это видели, если помнишь, конечно. К тому же, у нас нет того открывающего устройства, да и северянин наверняка держится тем же маршрутом. Я бы на его месте рассчитывала на то, что не знающие этого мира беглянки попытаются вернуться. Мы пойдем на юг, и постараемся узнать, как можно вернуться домой. Для этого нам придется не только узнать местный образ жизни, но и принять его, нам придется научиться постоять за себя.
Мы смотрели друг на друга и понимали, насколько мы наивны и несведущи в местных традициях. Мне даже стало казаться, что мы все пропадем, пытаясь вернуться домой, но сдаваться я не собиралась.
— Думаю, если хорошенько постараться, мы справимся, и еще в ближайшее время мы должны избегать людей. Никто не должен узнать, кто мы и откуда, иначе «северянин» нас найдет.
— А как ты собираешься найти дорогу, может, она резко поворачивает куда-нибудь в неизвестность? Мы можем всю оставшуюся жизнь провести на этих болотах! — Ольга спросила спокойно, без страха, и это меня обеспокоило куда больше, чем ее постоянные истерики.
— Нам придется надеяться и довериться Марте, до сих пор только она пыталась сбежать и она нас не бросила там у клетки! — Света говорила, как какой нибудь политический деятель на предвыборной компании, и это всех развеселило.
— Ладно, девчонки, надо двигаться, пока нас не сожрали эти проклятые мошки — сказала я, вставая с кочки и размазывая по лицу вонючий сок растения, которое сильно напоминало то, что использовал Буйвол для создания своего алкогольного пойла от мошки. И я очень надеялась, что оно не ядовито.
— Мы похожи на утопленниц, — хохоча, заявила Татьяна, — Лица зеленые, сами все в тине, жуть какая-то!
— Зато ни один работорговец на нас не позарится, — уверенно произнесла Ольга и надела на спутанные волосы венок из того же вонючего дерева, окончательно став похожей на кикимору болотную.
Мы шли медленно, но без остановки. Болото демонстрировало нам свои экстравагантные красоты и кормило нас своими водянистыми ягодами. Свобода опьяняла, мы даже не обращали внимания на исцарапанные руки и лица и на исколотые ноги, мы были свободны и гордо вышагивали по своему пути. Я вдыхала ароматы этого мира, и теперь они уже не казались мне приторными или прогорклыми. Нет, они обретали свою прелесть, хотя никак не могли сровняться с ароматами родного мира.
Ольга и Татьяна норовили сорвать любой цветок, нам постоянно приходилось их останавливать и напоминать о трясинах и ядовитых растениях, и они слегка успокаивались, но вскоре снова видели нечто «очаровательно-красивое» и нам снова приходилось хватать их за руки. Одна Света ни на что не отвлекалась и при малейшем шорохе вскидывала арбалет и замирала, как заправский телохранитель.
Ольга без умолку болтала с Региной и, похоже, от этого разговора постепенно приходила в себя и мы все были благодарны Регине за ее терпение. Она стойко выслушивала уже в третий раз, то как Ольга испугалась, очнувшись связанной в компании Зайта.
— Кстати, я так и не поняла, как я там оказалось? Я легла спать дома в родной кровати и дверь я всегда запираю и на окнах решетки, а проснулась…
Ольга вздохнула и, к нашей радости, отмахнулась от неприятных мыслей и потопала дальше, как будто отказалась разгадывать загадку своего похищения:
— Ничего, теперь все будет хорошо, правда, Региночка?
— Конечно, все наладится, — задумчиво ответила та, не отрывая глаз от куста с ягодами. — Я, кстати, тоже не понимаю, как я попала к Зайту, помню лишь, как зашла в небольшой магазинчик, свет погас, и больше ничего не помню.
— И я тоже не понимаю, как они это провернули, у меня, между прочим, собака, и она лает даже на комаров, — сказала Татьяна, отмахиваясь от мошки размером со шмеля.
— И я ничего не помню, — Света посмотрела на меня, и я молча кивнула, говорить было нечего.
Мы одновременно замерли и рухнули на землю, или в то, что в тот момент ее замещало, так как невдалеке услышали цокот копыт по каменной кладке дороги. Мы стали продираться сквозь кусты к тому месту, откуда доносился шум и при этом старались не шуметь. Получалось у нас не очень тихо, но когда мы подобрались к дороге, поняли — наши усилия были напрасны.
Огромный караван проходивший в это время по дороге, издавал столько шума, аромата и оставлял после себя столько навоза, что наше скромное присутствие могли заметить, только если бы мы вышли навстречу и перегородили дорогу. Мы сидели в небольшом овражке и наблюдали, как мимо прошествовали гордые животные, похожие на «верблюдов» с тремя горбами, но значительно крупнее. Хрипло орали погонщики, сидевшие меж первыми горбами, равнодушно посматривали по сторонам два лучника сидевшие на специальных площадках позади погонщиков. Молниеносные кони стражников проносились вдоль каравана, проехали телеги, нагруженные разнообразным товаром, в том числе рабами. Охрана каравана расслабленно потягивала из тыквенных фляжек пойло, от которого их лица становились зеленоватыми, а движения несколько рассеянными. Богато одетые купцы в чалмах и шитых золотом халатах о чем-то беседовали. На их шелковых поясах поблескивали амулеты и кинжалы, изукрашенные драгоценными камнями, а руки крепко держали резные посохи.