Детский взрослый мир (СИ)

В комнате было сумрачно. Сквозь черные задернутые шторы едва пробивался свет. Андер спокойно спал на животе, сунув руки по подушку. Мэтью даже улыбнулся от понимания того, какой Хатиман беззащитный сейчас. Что снится солдатам? Лучшая нафантазированная жизнь или тьма? Мэтью снится семья и друзья, его дом, детство, гробы, кладбище и так по кругу красочный сон становится черно-белым кошмаром.
Мэтью искал Хатимана не потому что соскучился до смерти или имел кучу вопросов. Случилась более веская причина, которая тревожила и не могла ждать. Младший сделал пару шагов в сторону прикроватной тумбочки и, когда глаза привыкли в свету, довольно улыбнулся. Его серебряный браслет лежал на тумбочке Андера.
Когда утром Андер выгружал пьяное сонное тело из машины, Мэтью зацепился браслетом за замок на кожаной куртке старшего и даже этого не заметил, но когда проснулся днем и не обнаружил браслет на запястье, он испугался. Этот браслет — единственная вещь, которая напоминает о маме. Она подарила его на шестнадцатилетие и с тех пор браслет будто оберег был с ним. Младший злился на себя и молился, чтобы браслет был у Андера.
Мэт собирался сделать победный шаг к тумбочке, но Хатиман зашевелился, улегся на бок, продолжая обнимать подушку одной рукой, и затих. Мэтью расслабился и потянулся за браслетом.
— Воровать нехорошо, — тихо сказал Андер, открывая глаза.
От страха рука младшего дрогнула, но он все равно схватил браслет. Сонный и расслабленный Андер снова перестал вязаться с образом Хатимана. Он выглядел мило, забавно, но никак не устрашающе. Мэтью забавляла эта мысль и притупляла инстинкт самосохранения.
— Я не ворую, я беру свое.
— Пробравшись в чужую комнату?
Они смотрели друг на друга, ожидая что кто-нибудь продолжит разговор, но оба молчали. Мэт разглядывал Андера, в очередной раз ругал себя за это. Его черные татуировки уходили в идеальный контраст с белой постелью.
— У тебя тут… уютно, — за неимением других слов сказал Мэт.
— Не спорю, — согласился Андер.
Мэтью сжимал в руке то, за чем пришел сюда. Оставаться не было смысла, но он продолжал стоять на месте и наблюдать как его старший встает с кровати и подходит ближе. Сердце разбивалось о ребра и Мэт словно мантру повторял одно и то же: «Не повторяй ошибку!».
— Не страшно находится со мной в одной комнате? — Андер вздернул бровь, встав напротив.
Он прекрасно помнил вчерашнюю речь младшего о том, что все здесь сумасшедшие и поцелуй его жутко взбесил. Но почему тогда сейчас он продолжает стоять так близко, не боясь, что все повторится?
— А должно быть? — с вызовом бросил Мэтью.
— С сумасшедшими обычно стараются не общаться, а ты сам пришел.
— Чего ты добиваешься? — Мэт смотрел ему прямо в глаза.
— А ты хочешь чтобы я добивался?
— Это последнее, чего я хочу.
Разговор зашел в тупик. Мэтью понимал что Хатиман просто издевается над ним, отвечает идиотскими фразами и не воспринимает его всерьез. Он собирался уйти, но старший поймал его за руку. Его так забавляла эта игра, что прерывать ее не хотелось.
— Я не отпускал тебя, Мэт, — прорычал он прямо в ухо.
Мэтью усмехнулся. Относительно адекватности здесь сейчас было выжженное поле. Два взрослых парня с тонной боли и проблем внутри стояли в этой комнате, утопая в сумраке и, будем откровенны, не пытались разойтись. Андер не отпускал, Мэт не старался сопротивляться.
— Во что ты играешь, самурай? — в пустоту спросил младший, все еще чувствуя горячее дыхание на своей шее. — Я, похоже, твоя любимая игрушка. Лин уже надоела и ты развлекаешься как можешь?
Мэт не дождался ответа и это раззадоривало его. Он явно не хотел быть игрушкой, а еще он чувствовал, что Хатиман не переживает о своей репутации когда они наедине, поэтому становится уязвимым последнее время.
Рука Мэтью прошлась по голому торсу, пальцы скользнули по груди, ключице и замерли на щеке. Парень едва сдерживал улыбку, заглядывая старшему в глаза. Его забавляло и пугало одновременно, что прямо сейчас он может манипулировать им и тот ничего не сделает. Расплата не заставит себя долго ждать, но Мэтью тоже безумно захотелось поиграть. Он коснулся губ Андера своими, скользнув по его нижней губе языком. Его вторая рука прикасалась к широкой груди. Под ладонью барабанило сердце.
 
— Помнишь, что ты сказал на моем первом занятии? — он сладко шептал в пухлые губы, но Андер ловил каждое слово, тяжело дыша. — Ты сказал, что в этом месте нельзя думать сердцем. Если хочешь выжить, думай головой. Так вот, Хатиман, считай, что из-за своего сердца ты уже убит.
Мэтью отступил от старшего и спокойно ушел, прикрыв за собой дверь, а Андер так и остался стоять, пытаясь переварить все происходящее минуту назад. Мэт единственный, кто смог обездвижить Хатимана даже не применяя оружие.
— Да какого хера вообще! — Андер от злости пнул кровать и упал на нее пластом, раскинув руки. — Говнюк мелкий.
***
В гостиной стоял шум. Вокруг двух валяющихся на полу парней собралась толпа. Оба не уступали друг другу. Кровь размазывалась по паркету, щека Эйдена была разодрана кольцом одногруппника, с которым он вцепился.
— Какого хрена у вас здесь происходит?!
Якоб и Лин подбежали к парням и в считанные секунды оторвали их друг от друга. Задиристый блондин так и не хотел успокаиваться, пытаясь вырваться из хватки Лин, но пара ударов по ногам его тут же утихомирили и парень упал на колени.
— Что случилось? — спокойнее спросил Якоб.
— Поло назвал рыжую шлюхой, поэтому они вцепились, — сказал кто-то из толпы.
Якоб едва нашел силы сдержаться и не закатить глаза. Можно было и не спрашивать причину. Даже находясь в таком месте как САНУ, подростки оставались подростками: делили девчонок, заступались за друзей и верили в любовь.
— Уведи-ка ты его в карцер, Лин. Слишком он умный последнее время, — сказал Якоб, махнув в сторону Поло рукой. — А ты за мной.
Эйден не сопротивляясь шел следом в надежде, что его нее запрут в карцере вместе с этим придурком. Якоб вел младшего на кухню. Порез на щеке был незначительным, он и сам сможет обработать.
— Напомни, как тебя зовут? — спросил Якоб, кивая на стул.
— Эйден.
Якоб достал припрятанную на шкафу аптечку. Эйден, не сводя глаз смотрел на то, как сосредоточенно старший смачивал ватный диск какой-то прозрачной жидкостью, а потом в пару шагов оказался возле него и шлепнул мокрую вату на рану. Царапину зажгло так сильно, что на глазах рефлекторно выступили слезы.
— А чего-нибудь понежнее не было? Мне сейчас кожу разъест, — проскулил парень.
— Это тебе за то, что устроил драку.
Якоб еще раз промокнул кровь с раны и неожиданно для младшего подул. Боль чуть утихла. Парень закончил с ранкой, приклеив пластырь, и убрал аптечку. С непроницаемым выражением лица он уселся рядом. От такой близости Эйден боялся пошевелиться.
— Почему Поло назвал твою подругу… так? — Якоб достал сигареты из кармана штанов и закурил.
— Потому что они вроде как встречались, до появления Мэта, а потом она рассталась с Поло и он понял, что она крутится возле новенького. Теперь Поло не дает ей покоя, а гордая Бабби никому не рассказывает об этом, но я очень наблюдательный.
— Мэт об этом не знает?
— Нет, Поло достает ее когда она остается одна и нас нет рядом, но сегодня он просчитался.
Они замолчали. Якоб докурил и потушил окурок о старую пепельницу.
— Тут получше любовных ток-шоу будет, — вздохнул старший. — Уже начинаю путаться кто и с кем. А ты?
— Что?
— Ты с кем?
Эйден нервно сглотнул, заглядывая в глаза. Эмпатичность Якоба заставила его усмехнуться. Он чувствовал волнение за версту, а изучение психологии поведения открывала еще больше карт.
 
— Не хочешь говорить? Не переживай, клешнями вытягивать не буду. Только кивни на один вопрос: это не Андер и не Мэт?
Эйден улыбнулся, отрицательно качая головой.
— Третий лишний, — зачем-то сказал он и Якоб рассмеялся.