Негатив. Том 1
Понемногу дождь сменился серой моросью, заметно похолодало, встречный ветер стал пронзительно-стылым, даже захотелось прикрыть чем-нибудь лицо. На дороге начал появляться ледок, в одной подмёрзшей луже едва не засели намертво, а не такой уж и крутой подъём заставил мотоцикл пойти юзом, едва-едва заползли на холм.
– Твою мать! – выругался там Фома, ухватил бинокль и поднёс его к лицу. – Стой!
Да я и сам увидел перегородившие дорогу метрах в ста от пригорка грузовики. Те стояли впритирку, рядом суетились три мужика. Точнее, не суетились, а размахивали руками и орали друг на друга так, что отдельные отголоски ругани доносились даже до нас.
– Дерьмо! – выругался и Тимур, выдернул из креплений винтовку и приложился к ней, разглядывая транспорт в оптический прицел.
Судя по всему, при обгоне один из грузовых автомобилей занесло, и полуторки сцепились бортами, полностью перегородив проезд. А ещё их попыталась объехать по обочине телега, но колёса увязли в грязи. С противоположной стороны – глубокий кювет. Приплыли.
– Нашим сообщи! – приказал снайперу Фома Коромысло, опустив бинокль. – Пусть сбросят скорость. Петя, ходу!
Я сглотнул и добавил газу; мотоцикл будто нехотя тронулся с места и покатил под горку. Но – нет, не хотелось ехать отнюдь не ему, а мне.
Ну в самом деле – поди пойми, случайно авария стряслась или это нас диверсанты поджидают? Тут волей-неволей поджилки трястись начнут.
– Вплотную не приближайся, – предупредил меня младший сержант. – Остановись метрах в тридцати. И от кустов подальше. Да, нормально. Иди!
Идти? Я обречённо вздохнул, вооружился пистолетом-пулемётом, дёрнул рукоятку затвора, и не могу сказать, будто сочный металлический лязг прибавил хотя бы малую толику уверенности. За последние месяцы мне не раз и не два доводилось участвовать в проверках документов на пару с Фомой и даже самостоятельно, но там ситуации были не чета этой.
Сапоги влажно чавкали в грязи, я с натугой выдирал их и пытался уловить присутствие операторов, но только заработал головную боль. У грузовиков ругались обычные люди, и, к слову, махали руками лишь двое из них – третий, пребывавший в меньшинстве, готовился подкрепить свою позицию заводной рукояткой двигателя. В кузовах и придорожных кустах операторы тоже не прятались, но на сверхэнергии свет клином не сошёлся, пулю словить – тоже хорошего мало.
На моё приближение сыпавшая матом троица не обратила никакого внимания: мужики продолжили драть глотки, кроя друг друга почём зря. Я заранее взял правее и для начала убедился, что никто не скрывается за ставшим чуть наискось грузовиком, затем дёрнул стволом пистолета-пулемёта, и тянувший лошадь за уздцы возница оставил животину в покое, попятился с обочины на дорогу.
Я последовал за ним и скомандовал:
– Руки!
Мужики мигом перестали горланить и уставились на меня с нескрываемым изумлением. Пришлось повторить:
– Руки, сказал! Стойте так, чтобы я их видел!
Шофёр с заводной рукоятью сплюнул и в запале спросил:
– А то шо?
– Пулю схлопочешь! – пообещал я в надежде, что заявление прозвучит решительно и твёрдо.
Не могу сказать, будто угроза напугала – шофера народ бывалый, – но своё действие всё же возымела, и мужик отложил железяку на капот грузовика.
– Ты оружием-то не тычь! – угрюмо произнёс он. – Пальнёшь ненароком…
– Я сейчас специально пальну! Вы что устроили, паразиты? Да за создание помех проезду спецтранспорта с вас шкуру спустят! Это ж натуральная диверсия!
Шофёры начали что-то доказывать, но выслушивать их не было ни времени, ни желания, и я скомандовал:
– От машин отошли! – После заглянул сначала в одну кабину, затем в другую и потребовал: – Документы и пропуска! Подходи по одному!
ППС я оставил болтаться на ремне и вытянул из кобуры ТТ. Оператор я или нет – так сразу никто из этих гавриков не поймёт, а человек с пистолетом – это человек с пистолетом. С таким шутки плохи. Начнёшь дурить – пальнёт. И пальну, да.
Разрешения на проезд по закрытой территории у всех оказались в полном порядке, кругом было тихо, а время поджимало, и я рискнул помаячить Фоме. Тот подъехал на мотоцикле, мельком глянул предъявленные шофёрами удостоверения и путевые листы, затем куда более придирчиво изучил бумаги возницы. Не преминул проверить и содержимое телеги. После откинул задний борт сначала одного грузовика, следом другого и потребовал объяснений у виновников затора.
– Я на обгон пошёл, а этот дурилка руль вывернул! – заявил тот, что до моего появления размахивал заводной ручкой.
– Врёшь! – завопил один из его оппонентов, бородатый и кудлатый. – Я тебя пропустил, а ты меня на обочину выдавливать начал! Миша, докажи!
– Хватит! – рявкнул Фома Коромысло, а когда все заткнулись, спросил: – Чего дорогу перегородили? Почему не разъехались?
– Так сцепились, – развёл руками бородач.
Младший сержант протянул руку и снял висевший на моём плече ППС, затем попросил:
– Петя, глянь!
Я уже без особой опаски навалился на капот одного из автомобилей и обнаружил, что при столкновении его бампер надорвал крыло второго автомобиля. То загнулось, и острым краем распороло боковину шины, но окончательно не отлетело. Работы тут было на десять минут, но это если совместно проблему решать, а не орать, что сейчас этому косорукому уроду голову проломишь.
– Ну как? – нетерпеливо спросил Фома Коромысло.
– Ерунда.
– Сам справишься?
– Легко!
Шофёры хором запротестовали, но стоило только Фоме пообещать уложить их мордами в грязь, мигом заткнулись. Я времени попусту терять не стал, вжался в зазор меж кабин и вытянул руку.
Плазма – это просто. На самом деле – нет, конечно же, но после двух месяцев упорных тренировок мне и в самом деле ничего не стоило сотворить плазменный резак.
Сгенерировать напряжение. Ионизировать и нагреть. Создать избыточное давление.
По отдельности ничего из этого сложностей вызвать не могло, да и скомпоновать сразу несколько процессов в единое целое тоже проблемы не составляло. Чай, не первый раз – сколько на полигоне камней изрезал, и не сосчитать.
Меж пальцев заискрила дежурная дуга, а стоило только начать нагнетать давление, и сразу вспыхнуло ярко-красное жало ионизированной воздушной струи. Приблизил руку к загнутому крылу, и полетели искры. Раз! – и, чавкнув, упал в грязь и легонько зашипел кусок аккуратно отрезанного металла.
Дистанционно провернуть такой трюк, пожалуй бы, не вышло, но вот так, практически на ощупь, любому слесарю фору дам.
– Готово! – объявил я, забрал у Фомы оружие и отошёл к мотоциклу.
– Быстро к обочине прижались! – тут же скомандовал младший сержант. – Ты первый! Давай шевелись! – поторопил он виновника аварии, потом прикрикнул и на второго: – Эй, борода! Не спи, заводи мотор!
Мужики принялись крутить ручки стартеров, а когда первый забрался в кабину и тронулся с места, Фома мигом вскочил на подножку и указал, куда именно следует отогнать автомобиль, чтобы освободить дорогу и оставить место для манёвра второй полуторке. Бородача он тоже проконтролировать не преминул, после выстроил водителей на обочине и предупредил:
– Руки на виду держите! Сейчас колонна пройдёт, и катитесь, куда хотите. Только телегу выдерните сначала!
Со стороны Новинска показались два грузовика и броневик, младший сержант выругался и подбежал к мотоциклу.
– Контролируй их, – приказал Фома, а сам с красным флажком бросился наперехват встречного транспорта.
Заминка оказалась недолгой: почти сразу броневик с грузовиками прижались к обочине, и очередного затора не случилось. Минуту спустя через холм перевалила наша автоколонна; на полной скорости автобусы промчались мимо, полетели из-под колёс брызги грязи. Нервы так и свело в ожидании взрыва или обстрела, но Бог миловал, обошлось.
Дальше пришлось возвращаться за прикрывавшим нас Тимуром, а потом гнать как сумасшедшему, навёрстывая отставание, но и так обошёл автобусы только у самого Новинска, когда до контрольно-пропускного пункта оставалось рукой подать. В городе сопровождать колонну приказа не было, забежали выпить чая и погреться в служебный буфет.