Особенная или попаданка против! (СИ)

— Что с тобой? — удивлённо смотрела на меня Джули, пока мы переводили дух, забежав в один из корпусов.
— Со мной?
— Да. Ты выглядишь такой счастливой.
— Я просто рада, что жива, — и это была правда.
Мы поднялись на третий этаж и, пройдя по коридору мимо двух дверей, подошли к третьей. Джули пропустила меня вперёд, а я немного замялась.
— Ирэн, с тобой точно всё в порядке?
— Да, да. Всё отлично, — видимо, это и была моя комната.
Я потянула за ручку, и дверь легко поддалась. Ирэн не запирала её? Или здесь было так принято?
Комната оказалась типичным одноместным номером. Маленькая прихожая со шкафом для всей одежды справа и дверью, ведущей в туалет, и душ слева. Я сняла сандалии и, сделав несколько шагов вперёд, смогла разглядеть всю комнату.
Кровать с высоким изголовьем, прикроватная тумба рядом с ней, а напротив письменный стол, который, как я понимаю, выполнял роль и туалетного столика. В свободном углу стояло плетёное кресло и круглый журнальный столик. Ну и, конечно же, большое окно и дверь с выходом на балкон. На улице я успела рассмотреть эти балконы. Они были небольшими, с решётчатыми перилами.
Не представляю, как выглядели другие номера, но комната Ирэн вызывала апатию. Занавески, как и покрывало на кровати, были серыми, блеклыми. Обои были повеселее и посветлее, но ненамного. Мелкие цветочки, нарисованные на них, не добавляли яркости и красоты месту. Кроме самых простых круглых часов на одной из стен, на них больше нечего не висело. Если бы не рамка с фотографией, стоящая на столе, я бы и не подумала, что здесь вообще кто-то живёт. Комната была абсолютно пустая, обезличенная.
Я взяла в руки рамку. На фото стояли трое. Мужчина, женщина и девочка лет четырнадцати. Они стояли на фоне цветущей сирени и были счастливы.
За эти пару дней у меня не было возможности взглянуть в зеркало, но всё же по фигуре и цвету волос (они, кстати, оказались золотистыми), я узнала Ирэн.
— Джули, ты не обидишься на меня, если я попрошу тебя дать мне побыть немного одной?
— Нет. Я понимаю, — не возразила девушка, но в её глазах читалось разочарование.
— Может, встретимся через час? Зайдёшь за мной?
— Хорошо, — на её губах вновь заиграла улыбка, а в глазах поселилась радость.
Она искренне была рада видеть подругу живой. И мне было жаль её. Ведь я не она.
Попрощавшись с Джули, я закрыла дверь на щеколду и занялась тем, чем планировала заняться в первую очередь — обыском.
Во-первых, я надеялась найти предсмертную записку. Не верила я в неуклюжесть Ирэн. И оказалась права. Записка нашлась в верхнем ящике стола.
«Если вы читаете это письмо, значит меня больше нет. Пожалуйста, простите меня за это. Я думала, что смогу, справлюсь, но не вышло. Я слишком слаба.
Пожалуйста, Джули, не сердись на меня. Я не хотела причинить тебе боль. Передай мои извинения моей тёте Норе. Я знаю, она желала мне добра.
Ирэн»
С чем Ирэн не справилась? И почему передавать извинения нужно было тёте, а не родителям? И что такого доброго она Ирэн сделала? Что-то я сомневалась в её доброте. Обычно так говорят, когда добром и не пахнет.
К старым вопросам добавились новые, но одно я знала точно. Джули была близка с Ирэн. И судя по тому, что других посетителей в целительской не было, она была единственной.
Записку я порвала на мелкие кусочки и выкинула в ведро под столом. Надеясь узнать ещё что-нибудь полезное, вернулась к обыску, но больше ничего интересного не нашла. У Ирэн была простая одежда и обувь. Из аксессуаров нашла только серебряную цепочку с кулоном в виде сердца.
В столе лежали несколько учебников, какая-то канцелярия, расчёска. Последние два ящика стола вообще были пустыми.
За несколько минут я перебрала все вещи Ирэн. Негусто. Джули должна была прийти ещё нескоро, и чтобы скоротать время, стала разглядывать себя в зеркало.
Ирэн была симпатичная. Вернее, уже я. Помимо стройной фигуры и медового цвета волос, у неё были правильные черты лица. С одной стороны, это было хорошо. Голубые глаза, прямой нос, тонкие губы. С другой, не за что было зацепиться взгляду.
 
Но это я уже придиралась. На фоне меня, Маши, Ирэн была красоткой. Всё было в её пользу. Меня даже мой третий размер груди не спасал. В моей прежней жизни волосы были жидкими и бледными, нос картошкой. Только глаза привлекали взгляд. Сейчас они блеклые, водянистые, а раньше были глубокого карего оттенка. По цвету глаз я буду скучать. И по ресницам. О, мой Бог! Теперь у меня были короткие прямые ресницы.
Мне срочно нужны были щипчики.
Эта мысль сформировалась сама. Без моего ведома. И за неё я тут же дала себе мысленную затрещину.
Плевать на ресницы. Я могла ходить.
Так что мне не на что было жаловаться. Я вообще не понимала, когда красивая девушка придиралась к своей внешности. То у одной щеки большие, у другой грудь маленькая, а у третий ноги толстые. При этом красавцы-поклонники табунами ходят.
Были ли у Ирэн ухажёры, я не знала, но, если были, не удивилась бы. Хороша девка.
Времени было ещё предостаточно. Вспомнив, что я как минимум два дня не была в душе, отправилась мыться. К счастью, и туалет и душевая выглядели привычно.
Пока мылась, подробнее изучила своё новое тело. После намотала полотенце на волосы и надела халат. Платье решила переодеть. Не понравилось оно мне.
Когда делала обыск, наткнулась на лёгкую серую юбку до колена и простую белую блузку. Такое сочетание мне нравилось куда больше. Даже подходящие тёмно-серые босоножки нашлись. На мой вкус они были не очень, но всё же лучше тех лакированных.
Разложив выбранные вещи на кровати, я задумалась, как просушить волосы. Фена не было, как и розеток. Обследовав комнату повторно, выключателя тоже на нашла, как и люстры на потолке. Только на прикроватной тумбочке стоял стеклянный шар, а рядом лежали две чёрные тряпочки. Одна плотная, другая поменьше. В ванной, на полочке, было тоже самое.
И что это?
Ладно, разберёмся.
Что же касается волос, что мы без электричества что ли не оставались? Когда, например, после урагана, линии в нескольких местах обрывало, мы несколько дней ждали ремонта, и ничего, как-то справлялись. Вот и сейчас, взяв несколько полотенец, просушила волосы по старинке.
Когда Джули постучала, я была одета, а волосы заплетены в колосок. Открыла.
— Заходи.
— Мы не пойдём на улицу? — как только я закрыла дверь и задвинула щеколду, спросила она.
— Нет. Сначала мы поговорим.
— Ладно, — видя мой серьёзный и решительный настрой, она была удивлена, но спрашивать ничего не стала и молча сняла обувь.
— Присаживайся, — сев на кровать, указала ей на кресло, которое заранее придвинула поближе к себе. — Мне ведь не показалось, что ты не считаешь падение в воду случайным?
— Нет. Я в это не верю, — грустно ответила она.
— На случай смерти (язык не поворачивался сказать, что моей), в столе лежала предсмертная записка.
— А.
— Я её порвала и выбросила, — перебила её. — Но в ней было написано кое-что для тебя. Дословно звучало так: "Пожалуйста, Джули, не сердись на меня. Я не хотела причинить тебе боль." Ты знаешь, что это значит?
Глаза девушки увлажнились от слёз, и она вновь достала платок.
— Конечно, знаю, — стирая ещё не успевшие скатиться по щекам слёзы, ответила Джули. — Ты обещала, что не бросишь меня. Но всё равно сделала это. Если бы тебя не спасли, я бы… Я бы осталась одна.
Она подтвердила мои догадки. Они с Ирэн были близки. Было искренне жаль девушку и совсем не хотелось причинять боль, но выбора у меня не было.
 
— Джули, — ласково взяв её за свободную ладонь, обратилась я. — Мне трудно тебе это говорить, но Ирэн действительно умерла. Я не она.
Джули с подозрением посмотрела на меня. Видимо, задумалась о моей вменяемости. Но спустя несколько молчаливых секунд разглядывания меня, она что-то почувствовала, уловила истину. Это было видно по её округлившимся глазам и напряжённости в теле.