Особенная или попаданка против! (СИ)

Джули высвободила свою руку и поднялась с кресла.
— Нет, нет. Это какая-то ерунда, — не желая принимать сказанное, затараторила она. — Ты, наверное, ударилась головой обо что-то в воде. Вот и говоришь всякую ерунду. Госпожа Добра тебя рано выписала.
Она попятилась к двери и даже успела нащупать щеколду, как я перехватила её руку.
— Джули, пожалуйста, выслушай меня.
— Нет, я не могу.
— Ты должна! Только ты можешь помочь мне. Твою подругу убили!
Выдала я до того, как мысль успела сформироваться в голове. Ведь у меня не было доказательств. Но и сомнений тоже.
Джули опешила от моих слов. Я воспользовалась её шоком и, вновь задвинув щеколду, тихонько отвела её к креслу.
— Прими мои соболезнования, Джули. Мне, правда, очень жаль, что твоей подруги больше нет, — пользуясь её ступором продолжала я. — В моём мире я тоже утонула. Не знаю, хотела ли жить Ирэн, но я точно хотела. Может, поэтому моя душа заняла её тело. Мне это неизвестно. Но злого умысла у меня не было. Я вообще не знала, что такое возможно.
— В детстве, — еле слышно заговорила девушка, спустя несколько минут тишины, — мама рассказывала мне сказку про юношу, который ценой собственной жизни спас сестрёнку от злого волка. Духи оценили его поступок и вернули его душу к жизни, вселив в тело маленького мальчика, который только что умер от тяжёлой болезни. И так духи даровали второй шанс на жизнь каждый раз тем, кто спасал другого ценой собственной жизни.
— Я утонула, потому что спасала другого. У нас такого поверия никогда не было, но может, это правда? Мне дали второй шанс? — рассуждала я вслух.
Шок начал проходить, уступая место осознанию, и по щекам Джули ручьём потекли безмолвные слёзы.
— Она всё же оставила меня одну.
— Нет, нет, — сев на корточки перед Джули, я взяла её ладони в свои и поймала её взгляд. — Ты не одна. Я буду с тобой, — Джули закрыла глаза. — Я понимаю, что не смогу заменить тебе близкую подругу. Невозможно восполнить боль от потери любимого человека. Но я не хочу, чтобы ты чувствовала себя одинокой, — видя, что мои слова не производят на неё особого эффекта, добавила. — Я ведь тоже одна. У меня нет воспоминаний Ирэн, и, если ты не поможешь, меня могут посчитать безумной или поверят мне, но решат, что именно я убила твою подругу.
— Ты не убивала Ирэн, — уверено ответила Джули. — Я уверена, она сделала это сама.
— Другие так не думают.
Джули не ответила. Лишь медленно покачала головой. Этот вопрос я решила пока оставить открытым. Нужно было сперва позаботиться о себе.
— Ты поможешь мне?
— Помогу, — глубоко вздохнув, ответила она. — Больше мне всё равно нечего делать.
— Спасибо, — искренне поблагодарила я девушку. — Тогда можешь рассказать мне всё, что знаешь об Ирэн?
  
Глава 4
 
Вот, что мне поведала Джули.
Ирэн была единственным ребёнком в семье. Отец — предприниматель. Его завод изготавливал дорожную плитку. Мать Ирэн — учительница начальных классов. После рождения дочки, она бросила работу и посвятила себя заботе о ребёнке.
У них была счастливая семья. И всё и дальше было бы хорошо, если бы не несчастье, случившееся с родителями Ирэн чуть меньше года назад. Они попали в аварию и погибли на месте. Девочке было девятнадцать лет. Опекуном Ирэн стала тётя Нора, сестра брата. До момента гибели её родителей, Ирэн видела тётю раза два, но других близких родственников у неё больше не было.
Тётя Нора, недолго думая, отправила девочку в пансионат, объясняя это тем, что для Ирэн так будет лучше.
— Почему ей здесь должно было быть лучше? — задала я вопрос, прожевав котлету.
Нам о многом нужно было поговорить, и чтобы никто не помешал, решили поесть в комнате. Я осталась, а Джули отправилась испытывать удачу. Выносить поднос с едой из столовой было не принято, но у Джули был такой несчастный вид. Припухшее лицо от слёз и красные глаза говорили сами за себя. А добавив к этому грустную историю её подруги, т. е. меня, Джули смогла разжалобить даже старшую повариху. Женщина, внешне похожая на сушёную воблу, была очень вредной и строгой из всех, кого Джули в своей жизни когда-либо встречала. Так что в успех она не верила.
 
— Потому что здесь она будет рядом с себе подобными. С особенными.
— Не поняла?
Я прислушалась к себе. Чувствовала себя прекрасно. Руки, ноги, голова — всё работало. Что ещё за особенные?
— Нас называют особенными, потому что мы не можем управлять магией, — грустно ответила Джули.
А я зависла, перестав жевать. Подруга продолжала есть как ни в чём не бывало, и я поняла, что она говорит серьёзно.
— И что? И без магии прожить можно.
— В твоём мире не было магии?
Я покачала головой.
— Совсем? — глаза Джули округлились.
— Совсем. Так что не так с особенными?
— В том-то и дело, что всё так, — отложив в сторону вилку, стала объяснять Джули. — И почему мы не можем быть как все, так никто и не знает. Известно только, что это не лечится, проявляется с детства и может случиться в любой семье.
— А как вообще они все магичат?
— С помощью внутренних, духовных сил. Когда рождается малыш, он ничего не умеет. Способности проявляется ближе к двум годам, когда появляется осознанность. И силы растут вместе с ребёнком. Когда он мал, он может совсем немногое. Например, передвигать лёгкие предметы на маленькие расстояния. Со временем и вес, и расстояние передвижения меняются. Ещё они учатся включать и выключать свет, нагревать и остужать предметы и всякое такое.
В моей голове завертелись образы фэнтезийных фильмов из моего мира.
— Значит, взрослые могут горы свернуть, если очень захотят?
Джули засмеялась, сильно этим меня удивив. Но быстро сообразив, что это скорее нервное, не стала мешать.
— Нет, конечно, — успокоившись, заговорила девушка. — Они ограничены в своих возможностях. Магические силы схожи с физическими. Кто-то сильнее, кто-то слабее. А когда устают, проработав весь день, вечером магию используют по минимуму.
— Ясно. Но что плохого в том, чтобы не уметь магичить?
— Ты что!? Без магии мы неполноценны, несамостоятельны. Ни свет включить, ни поесть приготовить, ни наполнить накопитель. Даже поменять его не сможем. Он просто не заработает. А вся аппаратура в доме работает именно на таких накопителях.
— А попросить кого-то поменять накопитель можно?
— Можно.
— И как часто это надо делать?
— Смотря, для чего его используют, — пожала плечами Джули. — У холодильника меняют раз в три месяца, в транспорте раз в день. Но если холодильник работает сам, то вода сама не нагреется. А если дверная ручка сломалась или гвоздь забить надо? Сама не сделаешь.
— Почему? — недоумевала я.
— Что почему?
— Почему я сама забить гвоздь не смогу?
— А как? — с таким же непониманием стала смотреть на меня Джули.
— Та-а-ак. Это мы с тобой потом как-нибудь обсудим.
Было бы неправдой сказать, что я не расстроилась, узнав, что в этом мире есть магия, а я ни капли ей не обладаю. Но опустив глаза и пошевелив пальцами ног, тут же отбросила грустные мысли.
Я всю жизнь мечтала иметь здоровые ноги. Смотрела на других, полноценных, кто прожигал свою жизнь, жаловался на неё, и удивлялась. У них было всё, чтобы жить счастливо, а они были недовольны, не ценили того, что имели. Я была твёрдо убеждена, что, если бы я стала здорова, добилась бы всего чего хотела. И сейчас у меня такой шанс представился, и считать себя особенной больше не собиралась. Кстати, об этом.
— Джули, а что это за место?
— Пансионат для безмагичных. В нашей стране таких всего три.
 
— И много нас таких?
— Человек шестьсот по стране. Здесь живёт примерно двести.
Пока мы были на улице, я обратила внимание, что жили в пансионате люди абсолютно разного возраста. В том числе и пожилые. Я представила, что мне придётся прожить в таком месте всю свою жизнь, и немного приуныла. Сначала двадцать девять лет быть ограниченной коляской, а получив ноги, всё равно продолжать жить взаперти? Не устраивал меня такой вариант.