Заставлю тебя полюбить (СИ)

Я поняла, что он видел их. Сына и дочь.
Прищурившись, я спросила:
— Ты уже видел их? Двойняшек?
— Да.
Давид подошел ко мне и внезапно поцеловал. Я увернулась, но щеку все равно царапнула его щетина.
От внезапности его порыва перехватило дыхание.
— Что ты делаешь? — недовольно, тихо.
— Они прекрасны.
Если бы только Давид был другим мужчиной, я бы обрадовалась. Посчитала бы его идеальным отцом и с радостью разделила с ним его чувства.
— Мне сказали согласовать с Басмановыми, — я поджала губы, — итак, когда я смогу увидеть своих детей? Я здорова и имею право.
Я подняла подбородок и встретила пристальный взгляд Давида. В этот раз он был одет в черную футболку и джинсы. Было видно, что здесь, в больнице он находится не первый час — уже устал, но доволен как слон.
Молодой, красивый, не мой. Прошлое отняло у нас шансы стать кем-то большим, чем просто родителями совместных детей.
Словно прочитав мои мысли, Давид сказал:
— Завтра ты сможешь увидеть наших детей.
— Ты тоже будешь там?
— Да. Ты пойдешь со мной. 
Израненное сердце бешено заколотилось.
Смогу.
Увижу.
Уже завтра.
— А что насчет имен? — я робко улыбнулась, — я много думала и у меня есть несколько вариантов.
Я только заикнулась о чем-то привычном, о нормальном, о важном. Проявила участие и пошла на контакт…
Он ведь так долго этого ждал.
Но Давид не оценил мое воодушевление. Он сразу понял, что этой темой я ушла от вопроса нашего брака, и разрушил все в одночасье:
— Вопрос имен не обсуждается.
— Я не понимаю.
— Жасмин, имена для сына и дочери давно выбраны. Все решено.
Давид внимательно посмотрел на меня. Я нахмурилась.
Рушь все. Рушь полностью, Давид Басманов.
Возьми насильно в жены.
Лиши выбора.
Запрети все, о чем я мечтала.
— Кем решено? — я обреченно прикусила губу, заведомо зная ответ.
— Мной. Многое в нашей жизни будет решено мной, моя девочка. В том числе то, что ты все равно станешь моей женой. Советую смириться и облегчить жизнь нам обоим прямо сейчас.
  
Глава 26
 
Давид давно все решил.
Решил, что я стану его женой.
Решил, как назовет наших детей.
Мое мнение — так, формальность. Я кивнула, набираясь самыми лестными словами, которые я хочу бросить ему в лицо. Пусть взбесится, пусть разозлится.
Давид все равно мне больше ничего не сделает. Все, что он мог отнять, уже отнял.
Я открыла рот, собираясь сказать ему все, что вознамерилась, когда в палату зашел Эльдар.
Еще один Басманов на мою голову.
— Давид, позволишь поговорить с Жасмин?
Не вопрос — утверждение.
Давид кивнул:
— У тебя есть десять минут, отец. Не больше. И только попробуй ей угрожать.
Бросив на меня пристальный взгляд, Давид вышел из палаты, оставив меня наедине со своим отцом.
— Добрый вечер, Жасмин. Рад снова видеть тебя.
Темные глаза зрелого мужчины остановились на мне.
Я похолодела.
Я знала Эльдара в лицо, мы встречались с ним раньше почти сразу после того, как Давид вышел из тюрьмы. Давид привел меня в дом своей семьи ненадолго, мы быстро уехали. Я смутно помнила тот вечер, это было новоселье Рустама и его жены.
— Здравствуйте. 
Смотреть Эльдару в глаза было стыдно — он ведь все еще считает, что это я покушалась на его сына. Да и детей собиралась увезти — фактически его внуков.
— У тебя с моим сыном есть некие разногласия, так? Ты его не любишь.
Эльдар не спрашивал об очевидных вещах. Люблю ли я Давида? Я не задавала себе подобные вопросы никогда.
— Это взаимно, — поправила я.
На мой ответ глава семьи улыбнулся уголками губ — так же иронично, как умел это делать Давид. Но я знала, что улыбка столь влиятельного человека ничего не значит. Сейчас он улыбнется, а потом припрет к стенке и глазом не моргнет.
Я была с ним осторожна.
— Мне все равно. Я пришел сюда, чтобы услышать, что ты готова к браку. Я считаю, что после рождения детей этот вопрос даже не обсуждается, но твой характер и твой настрой я уже изучил.
Эльдар подошел и уверенно сел в кресло рядом со мной. От его близости хотелось сжаться, энергетика у этого человека была подавляющая. С трудом я подняла подбородок и посмотрела прямо ему в глаза.
 
— Я могу растить детей, не выходя замуж.
— Не можешь.
Безапелляционно. Тихо. Властно.
— Если вы отберете моих детей, это будет незаконно…
— Сделаем все по закону, — перебил Эльдар.
Он не говорил, а прямо в глаза обещал.
Я упрямо сцепила челюсти.
— Давай по порядку, девочка. Что ты имеешь? Вся недвижимость продана. Деньги на твоих счетах, кстати говоря, тоже заблокированы.
— Что?
— Я в курсе, что ты жила по другим документам, поэтому решил восстановить твои настоящие данные. Все твои счета на имя Жасмин теперь неактуальны. Если ты откажешься от брака, тебе и моим внукам не на что будет жить. Соответственно, я заберу их по закону. 
— Я… Вы…
Боже.
Передо мной был страшный человек. Статный, серьезный, спокойный мужчина зрелых лет. Но со звериной сущностью.
— Довольно, девочка. Не делай себе проблемы в жизни, их и так предостаточно. Верно?
И снова не спрашивал. Его не интересовала я — как личность.
Эльдар видел во мне мать своих внуков, безликое существо, родившее будущее династии. Как его жена смирилась с подобной участью? Я не верила, что такой человек способен любить женщину. Хотела бы я на нее посмотреть.
— Я долгие годы положил на свое имя не для того, чтобы позволить какой-то девчонке его разрушить.
Я увидела, как крепки были его стиснутые челюсти. Эльдар тоже умел злиться, но делал это как-то возвышенно: неявно, умело.
— Не нарушай правила мои семьи. Забеременела от моего сына — будь добра и выйти замуж, чтобы не очернять мое глубокоуважаемое имя. И мне все равно, что вас двоих связало. О наследнике и девочке уже знают все СМИ. Осталось объявить мать, и здесь все должно быть чисто и красиво. По закону и официально.
Я упрямо сцепила челюсти.
Наверное, сильные люди такие. Им некогда думать о чувствах других, когда они десятки лет угробили на то, чтобы казаться чистым и красивым перед СМИ.
— Прими правильное решение, Жасмин.
Я отвернулась, не желая смотреть ему в лицо.
Ненавижу их всех.
Они отнимут у меня детей. Я знала это наперед, когда просилась к Эмину в Волгоград.
— Послушай меня. У Полины с Рустамом тоже было несладко. О том, что Полина стала женой, она узнала не сразу. Диану дважды пытались выдать замуж насильно, и только Эмину это удалось. Не ты первая и не ты последняя вступаешь в брак не по собственному желанию, дорогая.
— Уходите, — попросила вежливо.
Рядом раздался тяжелый вздох. От меня ждали согласия, пусть и недобровольного.
— Если ты хотела ваниль и любовь, не нужно было прыгать в постель к Давиду. Это твоя ошибка.
— Я не хочу вас слышать. Уходите.
Басманов-старший поднялся с кресла. Еще один тяжелый, пугающий вздох служил мне напоминанием, что долго терпеть он не намерен.
— Я уйду. Однако если ты не склонишь голову, как все женщины до тебя, детей ты не увидишь, — жестко отчеканил мужчина.
Я резко обернулась, крикнув в его спину:
— Я буду бороться, слышите?!
— Ты так и не поняла, девочка? — Эльдар обернулся и опасно сощурился, — Давид тебе не поможет. Давид и дети, которых ты от него родила — это все моя династия. Твои дети — принадлежат мне. Хочешь стать им матерью, выйдешь замуж. Кстати, за них тебе спасибо. Благодаря им ты еще жива. Чудные мальчик и девочка.
— Я вас ненавижу.
Процедила.
Тихо.
Сквозь зубы.
— Ненавидь молча. В белом платье. С фальшивой улыбкой. Договорились или нет?
Я быстро вытерла слезы и отвернулась. Не позволю увидеть им свою слабость.
Я думала, Эльдар ушел. Пять минут подходили к концу, но кто остановит главу династии? Давид многим ему обязан, уж точно не он.