Заставлю тебя полюбить (СИ)

Видит Бог, я долго ждал.
— У него был один из самых хреновых прогнозов, Жас. Его сжирал самый мучительный рак. Если надо — я подниму документы с клиники, в которой Олег проходил обследование.
Жасмин шептала себе под нос всякий бред. На нее было невыносимо смотреть.
— Послушай, детка. Твой папа был религиозен в таких вопросах и не хотел уходить из жизни методом самоубийства, но еще больше он берег вас. В особенности тебя.
Я сел рядом, приложившись спиной к стенке ванны, и рассказал Жасмин, как было на самом деле:
— Здравствуйте, Давид. Вы подумали над моим предложением?
В нашу встречу Олег был настроен решительно, он все давно продумал. Олег — боец, но его война проиграна. И на войне такие бойцы застреливались, когда понимали, что за пленом неизбежно последует смерть.
Я восхищался его мужественностью. 
— Я хочу, чтобы вы сделали это быстро. Я не дам раку убить меня. Вы беретесь за это дело, Давид? 
Я долго вчитывался в бумажки с медицинским заключением. Ну не хотел я брать такой заказ. В невинного не хотел стрелять. Жизнь его отбирать.
— Я прошу вас, Давид. Я долго искал контакт, к кому могу обратиться. Я потратил слишком много времени и чувствую, что эта адская боль, которую мне обещает моя болезнь, уже на подходе. 
— Олег, мне нужно время подумать, — я вздохнул, — но скрывать не стану. Думаю, я не смогу. Вы будете знать и ожидать выстрела. Я не возьмусь за такое.
Немолодой мужчина накрыл мою руку. Я отложил бумаги и взглянул на него. Мы встречались с Олегом в Новосибирске две недели назад, и я сказал то же самое. Кормил обещаниями того, кто старел на глазах.
Еще немного, и его жена все поймет. Его вид будет оставлять лучшего, скоро Олег не сможет передвигаться как прежде, а на закате своей жизни наверняка не сможет вспомнить жену и дочь. 
Страшная штука — рак. Людей превращает в овощ. 
— У меня уже нет времени, Давид. Я чувствую, как эта дрянь пожирает меня.
Я пожал плечами и отвернулся, кусая зубами костяшки своих пальцев. Мне было паршиво. Одно дело избавляться от виновных, совсем другое — от замечательных отцов. В том, что Олег Литейников был именно таким, я ни капли не сомневался. 
Черт меня дернул разрешить товарищу дать мой контакт. Не надо было соглашаться на встречу.
Твою мать. 
— У меня еще дочь, — настаивал Олег, — не дай Бог она увидит, во что будет превращаться ее отец. Ее защитник.
— Прекратите, Олег. Я сказал, нет.
— Я не хочу, чтобы дочь убирала за мной, когда я превращусь в полного овоща.
— Олег!
— Я хочу остаться для нее отцом! — он повысил тон. 
Я вскочил с места, а когда повернулся к нему лицом, то не нашелся, что ответить умирающему мужчине. Я не сумел отказать ему.
— Я согласился. Это все, за что ты можешь меня ненавидеть, — я закончил говорить.
Жасмин тоскливо обнимала себя за плечи. Вода остыла, я заметил это по мурашкам на ее обнаженном теле.
Поднявшись на ноги, я включил для нее горячую воду. Зашумела вода.
А когда решительно заглянул Жасмин в глаза, то снова понял, какая она у меня все-таки красивая.
Даже зареванная.
Слабая и безумно красивая.
— Все еще не веришь мне?
— Верю.
— Я не убивал его.
— Я же сказала, что верю, — усмехается.
— А я сомневаюсь, что веришь, — смотрю на нее безотрывно.
Жасмин уже ничего не шептала.
Не рыдала.
Тихо поскуливала, а когда становилось невмоготу — опускалась под воду с головой. Я контролировал. Если ей так легче принимать информацию, то пусть.
Когда Жас закашлялась, я вытер ее лицо.
— Достаточно на сегодня.
— Нет! Говори. Говори про мою маму, ее убил ты?
Блядь.
Так и думал, что не верит.
— Жасмин, ваша семья стала свидетелями. Но я к этому никак не причастен. Ты подала заявление в полицию, когда пропала твоя подруга Диана. Отец Эмина забеспокоился и отослал его убрать проблему. Что такое? Ты удивляешься причастию Эмина к твоей истории?
 
Я склонился над Жасмин. По ее взгляду я понял, что она проживала тот день. О причастии Эмина она не знала.
— Доменико врал тебе. Все годы.
— А ты… честный мальчик, — бросила она с издевкой.
Жасмин сжирали ее тайны, которые всплыли этой ночью.
Они бы сожрали ее полностью, но она бы так и не признала — в погоне за местью она проиграла.
Зато у меня есть дети. От нее.
Наши дети.
Так будет правильнее, но ни черта не привычнее.
У Жасмин было восемь месяцев, чтобы свыкнуться мыслью о материнстве, а я за день стал отцом. Еще и двоих.
Красивые дети от нее получились. Замечательные.
— Когда я прибыл выполнять заказ, я встретил Эмина возле твоего дома. Пока я решал с ним вопрос, прозвучал выстрел. Ты помнишь его, Жасмин. Помнишь, как проснулась от выстрела и спешно выбежала из спальни.
— Я все помню. На твоих руках была кровь. Я попала в твои руки. Испачкалась той кровью.
— Я нашел его уже мертвым. В этот момент ты спускалась вниз, и я перехватил тебя, чтобы защитить. 
На лестнице послышались шаги.
Со второго этажа донесся звонкий голос:
— Папа? Папа, что случилось? Папа, где ты?!
Меня бросило в пот. Девчонка. Его ребенок.
Она спускалась вниз.
Я схватил ее в свои руки, когда она почти кубарем скатилась с лестницы. Я прижал ее к себе, чтобы псы Эмина не грохнули. Спрятал собой, защитил.
Для псов я уверенно играл роль ублюдка. Поддерживал их мысли, пока они копались в шкатулках в поиске украшений подороже. 
— Они закончили шарить по дому и сказали, что пора заканчивать с тобой и твоей матерью. Я напрягся. Перехватил тебя крепче, чтобы достать пистолет. Вспоминай каждую деталь, Жасмин. Ты все это помнишь, — я прищурился, — я бесшумно положил одного из них, но с той минуты все пошло наперекосяк.
Жасмин просила о помощи. Кажется. Я не помнил ту ночь так гладко как она. Помнил лишь, что не я убил ее отца. Мне было это важно.
— Ты раскрыл себя, — вздохнула Жас.
Она сожалела. Я тоже.
Корил себя дико.
Сейчас у моей девочки была бы хотя бы мать.
— Да. Я должен был отрубить второго, пока он не понял, в чем дело. Но я держал тебя и не успел. Он начал бежать. Я своими руками загнал его к спальню к твоей матери. Она спала, не просыпаясь. Этот урод дважды выстрелил в нее от страха и попытался сбежать.
— Поэтому той ночью папа лег отдельно?
— Да. Мы все оговорили заранее, Жасмин. Я бы выстрелил бесшумно.
Я пригладил ее мокрые темные волосы. Они запутались от ее ныряний.
Девочка столько лет была сильной — жила местью.
А теперь сломалась.
Я не мог на нее смотреть.
— Если тебе станет легче, тот ублюдок не выжил. Никто с той ночи не выжил, кроме Эмина. И тебя.
— Мама… она умерла сразу?
— Нет.
Жасмин вскинула взгляд — внутри была мольба.
— Расскажи. Я хочу знать ее последние минуты.
Я мазнул взглядом по ее искусанным губам. Расскажу, хуже уже не будет.
— Я помогу, Светлана. Постарайтесь дышать. Я отвезу вас в больницу, ясно?
Женщина истекала кровью на моих руках, пульс сходил на нет. Умом я понимал, что здесь шансов нет. Два ранения, одно в живот. Картина была более чем мерзкой, я был рад, что оставил девчонку внизу. 
Я нащупал пульс перед тем, как взять женщину на руки. Не довезу. Но перед лицом встало лицо Олега, и совесть заставила бороться.
Светлана схватила меня за запястье и сказала из последних сил:
— Моя дочь… дочь…
Я стиснул зубы и, не желая того, пообещал:
— Я позабочусь о ней.
— Да. Наша доченька…
Женщина сделала свой последний вдох.
Я опустил ее обратно на пол и стиснул зубы. Теперь придется заботиться. Пообещал же.