Ее превосходительство адмирал Браге (СИ)
И вот вместо того, чтобы напиться и лечь спать, Лиза в новогоднюю ночь проводила срочный брифинг с разведчиками и оперативниками из «списка 3». Времени у них было мало, поскольку через час должно было состояться совещание в штабе главкома Флота адмирала Гаврилова, а дальше больше – наверняка придется совещаться и с главковерхом князем Кропоткиным и с политическим руководством Себерии, которое тоже уже ехало, кто куда, решать срочные и по большей части неотложные вопросы по линии МИДа и МВД, стратегической и политической разведок, и по линиям многих и многих иных министерств и ведомств.
Как и следовало ожидать, Набольший боярин Адмиралтейства адмирал Ксенофонтов весьма своевременно занемог, - в данном случае, однако, это шло на пользу делу, - зато все остальные адмиралы прибыли в Адмиралтейство незамедлительно и уже поднимали на крыло свои отделы, сектора и департаменты. Как и что случится затем, никто пока не знал, но этой ночью спать было нельзя, просто потому что некогда. Нужно было понять, что происходит и решить, что в этой ситуации можно и нужно делать. Этим, собственно, и занимался узкий форум, созванный адмиралом Гавриловым. На заседании в штабе Главкома присутствовали все основные игроки флотской команды и два представителя армии, от Главковерха и Генерального штаба. Было два часа ночи. Сведений за прошедшие два часа сильно не прибавилось, но кое-что все-таки прояснилось.
В Крыму были атакованы военные и гражданские объекты – прежде всего, морские порты, аэрополя и вещательные станции, - всех трех совладельцев полуострова: Киева, Византии и Генуи. По косвенным данным, - пленных пока еще не было, - в операции участвовали даки и франки. Византийцы и генуэзцы, как ни странно, от первой волны отбились совсем неплохо и, разобравшись по-первости, в том, что происходит, связались по секретным каналам не только с метрополиями, но и со штабом Флота Себерии. Киевляне же, понадеявшиеся на свой нейтралитет и общее с франками и великобританцами прошлое, удар, к сожалению, пропустили. И теперь, как передавали себерские официальные представители в Крыму, там «все горело и взрывалось» и, возможно, даки уже высаживали десант.
В Византии наступление франков и даков велось в нескольких направлениях: на города Варна, Пловдив, Лика, Триадица [142] и Ниш, но что там сейчас происходит, на самом деле, никто пока не знал. Сами византийцы, похоже, тоже. Ночь на дворе, линии связи нарушены, - возможно, диверсантами, а, может быть, артобстрелом и бомбардировкой, - города под бомбами, а население в шоке. Паника, противоречивые слухи, разрушенные мосты и узловые станции, беспомощность местных властей и, черт знает, что еще до кучи. В Киеве, к слову, тоже самое, но киевляне атакованы пока только в Крыму, и сейчас, насколько поняла Лиза намеки Главковерха, министр Иностранных Дел Добролюбов и премьер Коновалов изо всех сил пытаются вразумить своих друзей киевлян, чтобы перестали изображать из себя гребаных нейтралов и двинули войска к границе.
- Таким образом, - закончил свое выступление адмирал Гаврилов, - в ближайшие два-три дня нам придется туго, поскольку инициатива целиком на стороне противника. Пока определимся и разработаем контрмеры, предлагаю не предпринимать резких движений, но все-таки усилить наши главные группировки за счет стратегических резервов.
Адмирал замолчал и обвел всех присутствующих тяжелым взглядом, остановившись, в конце концов, на Лизе, которую он по необходимости терпел, но не любил, если не сказать жестче:
- Ваши предложения, господин адмирал?
- Спасибо, Иван Евстигнеевич, - Лиза встала и одернула китель. – Предлагаю, стратегические резервы пока не трогать, но привести в состояние готовности к выступлению сразу по поступлении приказа. В нашем распоряжении, однако, имеются фронтовые резервы, резервы командующих направлениями, учебные полки округов и части, находящиеся на отдыхе и переформировании. Как быть с генуэзцами, я не знаю. Это не нам решать, но вот византийцы – это другое дело. Они наши союзники, поэтому предлагаю сейчас же безотлагательно направить в Крым 23-ю эскадру, усилив ее авиаматкой «Бырранга», она как раз закончила ремонт в Ниене и готова к выходу, и крейсерами 8-й дивизии. А вечером, - полагаю, как раз успеем сформировать отряд, - восемь тяжелых транспортов с линии Кострома-Пермь-Амурск и пять тяжелых транспортов с линии Архангельск-Ниен с двумя бригадами ПВО и, как минимум, с двумя ударными бригадами из резервов Восточного направления. Прикрывать караван будет Онежская флотилия быстрого реагирования. Это тактический резерв Адмиралтейства. Этими силами мы гласно поможем византийцам в Крыму и негласно киевлянам. А то потеряем Крым, потом возвращать – кровью умоемся.
- Вы все это в голове держите? – встрял в паузу незнакомый Лизе генерал-лейтенант из Генерального Штаба.
- Да, - кивнула она, ничуть не удивившись вопросу. Этой ее способности удивлялись все и всегда, но свои уже привыкли, а этот генерал был явно из новичков. – У меня хорошая память, господин генерал. Но раз уж вы заговорили, было бы хорошо, если бы вы, я имею в виду армию. Так вот, если бы вы могли к середине дня сформировать, хотя бы небольшую группировку – две-три дивизии на первый случай, - мы бы следующей ночью перекинули их в помощь материковой Византии. Со своей стороны, я имею в виду Флот, мы имеем возможность послать туда уже сегодня 11-ю эскадру и перебросим дополнительно в течении дня, если адмирал Гаврилов, разумеется, не возражает, два истребительных полка и бомбардировочный полк из свежих формирований, а также истребительный полк и полк торпедоносцев, находящиеся на отдыхе и еще один бомбардировочный полк не полного состава с переформирования. Этим мы на первый случай поможем византийцам стабилизировать фронт.
- Это все? – Гаврилов был отличным командующим, но при этом привык работать в несколько ином, замедленном темпе. Будь он хозяином положения, он бы все сделал четко, но не торопясь: провел бы нынешнее заседание, наметив главные цели на день и следующую ночь, дал бы задания подчиненным выяснить, какими силами они могут сейчас оперировать, согласовал бы возможные решения с армией и политическим руководством и где-то через день развернул бы осознанную помощь в прояснившихся обстоятельствах. Лиза же считала, что это все конечно правильно и разумно, вот только действовать, по ее мнению, надо было так быстро, как только возможно. Гаврилов ее понимал, оттого Лиза его и раздражала. Но и конфликтовать он с ней не мог: в отсутствие Набольшего боярина лицом Адмиралтейства являлась адмирал Браге-Рощина.
- Нет, не все. – Другой бы кто вспылил или еще что, но только не Лиза. Она многому научилась за прошедшие годы. И конкретно, научилась держать себя в узде, ничем не выдавая своих мыслей и чувств. Этому научила ее работа в Сенате. – На границе с Киевом у нас сейчас стоят две армии и три эскадры. Войска, как я понимаю, так себе, да и эскадры никак не лучшие, но полагаю, на первый случай этого хватит. А там уж будем действовать по ситуации…
***Следующие три дня слились для Лизы в один бесконечно длинный день. В Крыму шли тяжелые бои, впрочем, на всех остальных фронтах дела обстояли ненамного лучше. Однако с Крымом Лиза успела как раз вовремя, чтобы не дать дакскому десанту захватить ключевые районы полуострова. Разумеется, тут и там франкам и дакам удалось создать довольно крупные плацдармы, но все основные морские порты и аэрополя полуострова остались за себерцами и византийцами, которые здесь действовали куда лучше, чем на своей основной территории. Генуэзцы, как ни странно, тоже отбились, потеряв один лишь Чембало [143]. Киевляне, поддержанные своевременно пришедшими на выручку себерцами, вопросов о правомерности вмешательства задавать не стали, взбодрились и дрались теперь в полную силу. Однако киевских подкреплений было пока мало, да и Себерия ничем серьезным помочь не могла. У нее едва хватало сил поддержать киевлян на направлениях главного удара: на подступах к Едисану [144], Виннице, Черновцам, Станиславу и Львову.